Широкого запроса на медиаграмотность в Казахстане пока, к сожалению, нет – эксперт
2118
Уровень медиаграмотности, критического мышления, эмоционального интеллекта и даже предпочтения в соцсетях – все это объясняет,
почему один человек ищет правду и проверяет факты, а другой верит слухам и сам же их создает. Информационное пространство во всем мире,
и в Казахстане тоже, давно стало своеобразным полем боевых действий – фейки, вбросы, манипуляции, провокации и совсем неочевидные причины того, кому все это выгодно. О том, как не стать жертвой в информационных битвах и что стоит учитывать, потребляя ежеминутно цифровую информацию, говорят участники сегодняшнего «Эксперт-совета» «КП».
Маргарита Бочарова, постоянный журналист команды FactCheck.kz и других проектов, направленных на развитие медиаграмотности, соредактор первого школьного учебника по медиаграмотности в нашей стране. Опытный фактчекер считает, что сегодня не получится однозначно оценить уровень медиаграмотности казахстанского общества, поскольку оно разнородное. И все же, по мнению эксперта, широкого запроса на такой навык у наших соотечественников нет.
– В феврале – марте прошлого года мои коллеги из Бюро экспресс-мониторинга общественного мнения DEMOSCOPE опросили чуть больше тысячи казахстанцев, чтобы выяснить их отношение к новостям о пандемии. Лишь треть опрошенных заявила, что им легко определить, что правда, а что нет. Остальные либо затруднились ответить (32%), либо заявили, что им трудно определить, что в новостях о коронавирусе правда, а что нет (39%). Другими словами, две трети казахстанцев не могут более или менее уверенно ориентироваться в окружающей их информации. Наверное, именно поэтому мы в FactCheck.kz ежедневно получаем от наших подписчиков в соцсетях запросы на проверку той или иной новости, сообщения или поста.
Думаю, широкого запроса на медиаграмотность в казахстанском обществе пока, к сожалению, нет. Когда я в рамках Shyndyq подкаста (первого в Казахстане подкаста о фактчекинге и медиаграмотности. – Прим. «КП») беседовала с медиатренером Бактыгуль Бурбаевой, она рассказала, что в регионах интерес к теме, как правило, демонстрируют школьные учителя, журналисты и активисты местных неправительственных организаций разных профилей. К счастью, эти целевые группы смогут (если, конечно, продолжат популяризировать медийную грамотность) оказать влияние на многих других: школьников, своих читателей⁄зрителей⁄слушателей и бенефициаров.
Несколько лет назад я брала интервью у сотрудников Красного Полумесяца. Они рассказывали про обучение основам первой помощи и отметили, что взрослые в этом смысле не слишком надежны. Из десяти в среднем только двое придут домой и выполнят все рекомендации экспертов по подготовке к чрезвычайным ситуациям. А вот с детьми все по-другому. Дети, рассказали мне в Красном Полумесяце, прилежно несут полученные знания домой, и взрослые вынуждены собирать со своими чадами пресловутый тревожный чемоданчик, составлять семейный план на случай землетрясения.
Мне кажется, с медиаграмотностью примерно такая же история. Мы должны «использовать» детей в самом лучшем смысле этого слова, чтобы они принесли основы информационной грамотности домой – своим мамам и папам, тетям и дядям, бабушкам и дедушкам, младшим братьям и сестрам. По доброй воле наши родители едва ли пойдут изучать медиаграмотность, и в этом смысле я больше верю в подрастающее поколение. Их как минимум больше, чем журналистов и медиаэкспертов, пытающихся продвинуть в общество навыки медиаграмотности. Именно поэтому я решила не отказываться от возможности поучаствовать в редактуре соответствующего учебного пособия.
Думаю, этот проект (даже если достигнет своей задачи минимум – охватит только школьников) в ближайшей перспективе продемонстрирует свою эффективность, потому что речь идет о довольно многочисленной возрастной группе. Сегодня в Казахстане подростков 10–14 лет численно больше, чем представителей любых других возрастов.
Готовы ли школы к такому образованию? Думаю, да. Когда мои коллеги по МЦЖ MediaNet впервые в 2018–2019 годах проводили тренинги по медиаграмотности для школьных учителей и преподавателей вузов, участники сразу отметили необходимость введения этой дисциплины в школьную программу (как предмет по выбору или факультатив). Таким образом, запрос на пособие фактически сформировался с обеих сторон.
Учебное и методическое пособия по медиаграмотности лежат в открытом доступе, поэтому мы ничего не можем сказать о том, сколько раз их скачали и какому количеству людей разослали. Однако мы все же заметили, что в прошлом году благодаря введению медиаграмотности в программу восьмого класса резко возросло количество запросов учебно-методического комплекса. Также с весны 2021 года эксперты МЦЖ MediaNet вновь проводят тренинги для учителей – как для повышения уровня их знаний в области медиаграмотности, так и для отработки методики преподавания этой дисциплины в школах. Вот эта работа будет продолжаться.
И в целом я бы не стала говорить, что критическое мышление вовсе не свойственно казахстанским пользователям соцсетей. Подписчики FactCheck.kz успешно справляются с мониторингом виральной дезинформации, регулярно присылая нам образцы все новых и новых фейков. Наши подписчики с удовольствием читают посты на такие, казалось бы, непростые темы, как основы формальной логики, и даже благодарят нас за них. Нередко именно благодаря письмам от подписчиков мы вносим изменения и дополнения в наши материалы. То есть вокруг нас сформировалось сообщество критически мыслящих людей, и это, пожалуй, одна из главных ценностей проекта. С другой стороны, разумеется, в Сети можно найти и ровно противоположные примеры, когда вокруг, скажем, какого-то блогера или лидера мнений собираются тысячи людей, которые опасаются химтрейлов, вакцин и ювенальной юстиции. Эти люди свои способности к критическому мышлению используют, мягко говоря, довольно своеобразно и уж точно не во благо ни самим себе, ни окружающим.
Мне, конечно, приходилось разубеждать в каких-то фейках и своих родных или знакомых. Последний пример: мама зачитала мне сообщение, которое ей переслали в мессенджере, якобы от «Арыстан КНБ». В нем говорилось о том, что теперь будет вестись запись телефонных звонков, звонков и сообщений в WhatsApp, а все устройства подключены к «ведомственным системам службы прослушки и правительства CDMX». Объяснила ей, что этот фейк распространяется с разными приписками еще с 2017 года и уже дважды был официально опровергнут в Казахстане.
Но все же вне профессионального поля ко мне не очень часто обращаются, а если это происходит, то речь чаще всего о вопросах в духе «А правда, что…?». И в большинстве случаев, кстати, на эти вопросы невозможно сходу ответить: или утверждение в принципе непроверяемо или для его проверки необходимо совершить ряд манипуляций, изучить несколько источников. Поэтому зачастую человек в ответ от фактчекеров получает лишь наводку на способ проверки, а не сам ответ.
Добавлю, что в Казахстане есть два фактчекинговых ресурса, к которым можно обращаться, – FactCheck.kz и StopFake.kz. У нас есть и онлайн-курс по базовым инструментам сбора и верификации информации. Еще могу посоветовать Альянс русскоязычных фактчекеров на Яндекс.Кью (у них же есть свой видеокурс по фактчекингу). Также мы с коллегами из других стран записали в 2020 году серию вебинаров по медиаграмотности MEdia ME!. Кроме этого, можно обращаться к сайту mediasabak.org – этот онлайн-ресурс по развитию информационной грамотности разработали наши партнеры в Кыргызстане. Тех, кто хочет развивать медиаграмотность в интерактивном ключе (и выигрывать даже какие-то призы), заинтересует платформа Qlever. Так что однозначно – инструменты в нашем информационном поле есть, осталось только действовать.
почему один человек ищет правду и проверяет факты, а другой верит слухам и сам же их создает. Информационное пространство во всем мире,
и в Казахстане тоже, давно стало своеобразным полем боевых действий – фейки, вбросы, манипуляции, провокации и совсем неочевидные причины того, кому все это выгодно. О том, как не стать жертвой в информационных битвах и что стоит учитывать, потребляя ежеминутно цифровую информацию, говорят участники сегодняшнего «Эксперт-совета» «КП».
Маргарита Бочарова, постоянный журналист команды FactCheck.kz и других проектов, направленных на развитие медиаграмотности, соредактор первого школьного учебника по медиаграмотности в нашей стране. Опытный фактчекер считает, что сегодня не получится однозначно оценить уровень медиаграмотности казахстанского общества, поскольку оно разнородное. И все же, по мнению эксперта, широкого запроса на такой навык у наших соотечественников нет.
– В феврале – марте прошлого года мои коллеги из Бюро экспресс-мониторинга общественного мнения DEMOSCOPE опросили чуть больше тысячи казахстанцев, чтобы выяснить их отношение к новостям о пандемии. Лишь треть опрошенных заявила, что им легко определить, что правда, а что нет. Остальные либо затруднились ответить (32%), либо заявили, что им трудно определить, что в новостях о коронавирусе правда, а что нет (39%). Другими словами, две трети казахстанцев не могут более или менее уверенно ориентироваться в окружающей их информации. Наверное, именно поэтому мы в FactCheck.kz ежедневно получаем от наших подписчиков в соцсетях запросы на проверку той или иной новости, сообщения или поста.
Думаю, широкого запроса на медиаграмотность в казахстанском обществе пока, к сожалению, нет. Когда я в рамках Shyndyq подкаста (первого в Казахстане подкаста о фактчекинге и медиаграмотности. – Прим. «КП») беседовала с медиатренером Бактыгуль Бурбаевой, она рассказала, что в регионах интерес к теме, как правило, демонстрируют школьные учителя, журналисты и активисты местных неправительственных организаций разных профилей. К счастью, эти целевые группы смогут (если, конечно, продолжат популяризировать медийную грамотность) оказать влияние на многих других: школьников, своих читателей⁄зрителей⁄слушателей и бенефициаров.
Несколько лет назад я брала интервью у сотрудников Красного Полумесяца. Они рассказывали про обучение основам первой помощи и отметили, что взрослые в этом смысле не слишком надежны. Из десяти в среднем только двое придут домой и выполнят все рекомендации экспертов по подготовке к чрезвычайным ситуациям. А вот с детьми все по-другому. Дети, рассказали мне в Красном Полумесяце, прилежно несут полученные знания домой, и взрослые вынуждены собирать со своими чадами пресловутый тревожный чемоданчик, составлять семейный план на случай землетрясения.
Мне кажется, с медиаграмотностью примерно такая же история. Мы должны «использовать» детей в самом лучшем смысле этого слова, чтобы они принесли основы информационной грамотности домой – своим мамам и папам, тетям и дядям, бабушкам и дедушкам, младшим братьям и сестрам. По доброй воле наши родители едва ли пойдут изучать медиаграмотность, и в этом смысле я больше верю в подрастающее поколение. Их как минимум больше, чем журналистов и медиаэкспертов, пытающихся продвинуть в общество навыки медиаграмотности. Именно поэтому я решила не отказываться от возможности поучаствовать в редактуре соответствующего учебного пособия.
Думаю, этот проект (даже если достигнет своей задачи минимум – охватит только школьников) в ближайшей перспективе продемонстрирует свою эффективность, потому что речь идет о довольно многочисленной возрастной группе. Сегодня в Казахстане подростков 10–14 лет численно больше, чем представителей любых других возрастов.
Готовы ли школы к такому образованию? Думаю, да. Когда мои коллеги по МЦЖ MediaNet впервые в 2018–2019 годах проводили тренинги по медиаграмотности для школьных учителей и преподавателей вузов, участники сразу отметили необходимость введения этой дисциплины в школьную программу (как предмет по выбору или факультатив). Таким образом, запрос на пособие фактически сформировался с обеих сторон.
Учебное и методическое пособия по медиаграмотности лежат в открытом доступе, поэтому мы ничего не можем сказать о том, сколько раз их скачали и какому количеству людей разослали. Однако мы все же заметили, что в прошлом году благодаря введению медиаграмотности в программу восьмого класса резко возросло количество запросов учебно-методического комплекса. Также с весны 2021 года эксперты МЦЖ MediaNet вновь проводят тренинги для учителей – как для повышения уровня их знаний в области медиаграмотности, так и для отработки методики преподавания этой дисциплины в школах. Вот эта работа будет продолжаться.
И в целом я бы не стала говорить, что критическое мышление вовсе не свойственно казахстанским пользователям соцсетей. Подписчики FactCheck.kz успешно справляются с мониторингом виральной дезинформации, регулярно присылая нам образцы все новых и новых фейков. Наши подписчики с удовольствием читают посты на такие, казалось бы, непростые темы, как основы формальной логики, и даже благодарят нас за них. Нередко именно благодаря письмам от подписчиков мы вносим изменения и дополнения в наши материалы. То есть вокруг нас сформировалось сообщество критически мыслящих людей, и это, пожалуй, одна из главных ценностей проекта. С другой стороны, разумеется, в Сети можно найти и ровно противоположные примеры, когда вокруг, скажем, какого-то блогера или лидера мнений собираются тысячи людей, которые опасаются химтрейлов, вакцин и ювенальной юстиции. Эти люди свои способности к критическому мышлению используют, мягко говоря, довольно своеобразно и уж точно не во благо ни самим себе, ни окружающим.
Мне, конечно, приходилось разубеждать в каких-то фейках и своих родных или знакомых. Последний пример: мама зачитала мне сообщение, которое ей переслали в мессенджере, якобы от «Арыстан КНБ». В нем говорилось о том, что теперь будет вестись запись телефонных звонков, звонков и сообщений в WhatsApp, а все устройства подключены к «ведомственным системам службы прослушки и правительства CDMX». Объяснила ей, что этот фейк распространяется с разными приписками еще с 2017 года и уже дважды был официально опровергнут в Казахстане.
Но все же вне профессионального поля ко мне не очень часто обращаются, а если это происходит, то речь чаще всего о вопросах в духе «А правда, что…?». И в большинстве случаев, кстати, на эти вопросы невозможно сходу ответить: или утверждение в принципе непроверяемо или для его проверки необходимо совершить ряд манипуляций, изучить несколько источников. Поэтому зачастую человек в ответ от фактчекеров получает лишь наводку на способ проверки, а не сам ответ.
Добавлю, что в Казахстане есть два фактчекинговых ресурса, к которым можно обращаться, – FactCheck.kz и StopFake.kz. У нас есть и онлайн-курс по базовым инструментам сбора и верификации информации. Еще могу посоветовать Альянс русскоязычных фактчекеров на Яндекс.Кью (у них же есть свой видеокурс по фактчекингу). Также мы с коллегами из других стран записали в 2020 году серию вебинаров по медиаграмотности MEdia ME!. Кроме этого, можно обращаться к сайту mediasabak.org – этот онлайн-ресурс по развитию информационной грамотности разработали наши партнеры в Кыргызстане. Тех, кто хочет развивать медиаграмотность в интерактивном ключе (и выигрывать даже какие-то призы), заинтересует платформа Qlever. Так что однозначно – инструменты в нашем информационном поле есть, осталось только действовать.
