В Государственном архиве города Астаны хранятся документы, свидетельствующие о последствиях насильственной коллективизации 1930-х годов в акмолинском регионе

Фонд 66 «Народный суд 2-го участка г. Акмолинска» содержит протоколы допросов крестьян, подозреваемых во вредительстве и порче колхозного имущества.

Так, в деле № 9 «Надеев» хранится протокол допроса работника колхоза «Бедняк» Илариона Бондаренко от 17 февраля 1933 года, записанный уполномоченным АГРО ОГПУ Волошиным. Из докумен­та известно, что колхоз «Бедняк» засорен классово чуждым элементом, так как в нем состоят кулаки. Бывший председатель правления Иван Надеев является сыном кулака, в прошлом лишенца, осужденного и раскулаченного. А между тем отец Надеева состоит в колхозе вместе с другими кулаками Павлом Липовым, Сергеем Бондаренко, Максимом Дубасом.

Оперуполномоченный сообщает, что Надеев-младший вместо того, чтобы выгонять кулаков из колхоза, наоборот, устраивал их на хорошие должности. Своего отца – сторожем на току во время молотьбы, кулака Павла Липова – приемщиком хлеба.

Почему же потребовалось вызывать крестьян на допросы в Акмолинск, собирать компромат на бывшего председателя колхоза?

Оказалось, Надеев, предчувствуя наступающий голод, обращался в Москву с жалобами на акмолинские районные организации, которые «выгребали» из колхоза весь хлеб и другие продукты. Естественно, без последствий такой поступок не остался. Надеев после своих жалоб перес­тал быть председателем, впереди у него явно вырисовывалось дело о вредительстве.

При проверке колхоза было обнаружено 129 центнеров неучтенного зерна. Оказалось, колхозники не сдали его в семенной фонд. Согласно показаниям в АГРО ОГПУ нового председателя Рябова, когда колхозники привезли сдавать причитающийся с них семенной фонд, то, по указанию кладовщика Московченко, только расписались в списке, а зерно увезли обратно домой. Однако новый председатель этот факт обнаружил, провел собрания, заставил крестьян вновь везти хлеб в семенной фонд, а кладовщика уволил.

Положение в колхозе ухудшалось – начался падеж скота. В один из дней «пало телят рож­дения 1931 года – 2 и прирезано по болезни 4. Телят, рожденных в 1932 году, прирезано 4 и пало 10», записано в показаниях свидетелей.

Конечно, это были не все потери колхоза. Согласно показаниям, полученным оперуполномоченным, с момента постановки скота на зимовку, то есть с ноября 1932 года, уход за коровами был до безобразия плохой, так как рабочих не хватало. Из протоколов допросов крестьян выходило так, что виноват в сложившейся ситуации Надеев. Якобы свободные рабочие руки в колхозе имелись, но он специально не ставил людей на работу в коровники. В результате на одного рабочего в коровниках приходилось по 90 голов скота. И такое количество животных один человек обслужить нормально не мог.

Надеев же никаких мер не принимал, говорил, что рабочих нет. В это время животных толком не поили, не кормили, были случаи ушибов скота, в результате у коров начались выкидыши телят. Так колхозный скот был испорчен с самого начала зимовки. При проверке молочно-товарной фермы ревизионная комиссия обнаружила около двух тонн неучтенного молока, его тоже направили в доход государства.

В этом деле нет приговора На­дееву, однако собранный и запротоколированный АГРО ОГПУ компромат не оставляет сомнений, что бывший председатель правления колхоза «Бедняк» Надеев не останется без наказания за свою попытку найти правду в столице, рассказать о том, что творится в колхозах и предупредить цент­ральные власти о надвигающемся в Казахстане голоде.

Дело № 7 того же фонда посвящено нападению в ночь с 29 на 30 марта 1933 года в спецпоселке № 10 Тельмановского района на хлебный ларек. Подсудимые кулаки-лишенцы, уроженцы Ниж­не-Волжского края, сосланные в акмолинский регион, обвинялись по печально известному правительственному постановлению от 7 августа 1932 года, прозванному в народе «законом о трех колосках», и статье 167 Уголовного кодекса «Разбой».

В ходе следствия было установлено, что нападавшими на ларек и похитившими оттуда хлеб были спецпереселенцы Тарас Аболонин, Карп Аболонин, Василий Некрецухин, Максим Некрецухин.

Допрошенный Тарас Аболонин показал, что 28 марта 1933 года они решили ночью «подломать» ларек и набрать хлеба. С собой взяли по одному порожнему мешку и один топор на всех, если придется ломать дверь или отбиваться от сторожа.

Ночью подкрались к ларьку, Василий Некрецухин бросился на сторожа, повалил его на землю и стал душить, сторож отбивался и укусил его за палец. На помощь Некрецухину пришел Тарас Аболонин. Он заткнул сторожу рот и завязал глаза портянкой, которую специально принес из дома, предупредил сторожа, чтобы тот не кричал, иначе отрубит ему голову.

Карп Аболонин пролез в разбитое окно и начал подавать подельникам булки из ларька. По данным следственной комиссии, так была украдена 31 булка, обвиняемые же признались в краже 20. Часть булок была найдена следователями на второй день зарытыми в снегу у квартир Некрецухиных и Аболониных.

В ходе судебного заседания Тарас Аболонин просил смягчить ему приговор. Он объяснил, что пойти на преступление его заставил голод. Спецпереселенец получал только 300 граммов хлеба в день и не мог прокормить трех своих детей. Подсудимый просил суд о снисхождении, чтобы дети его не остались без присмотра. Василий Некрецухин, ранее отбывавший срок в Сиблаге, сообщил на суде, что грабил ларек вместе со своим 14-летним сыном, а на иждивении у него было еще трое детей и их надо было чем-то кормить…

В этом деле приговор есть. Взрослые участники нападения на хлебный ларек получили десять лет лишения свободы с отбыванием срока наказания в лагерях ОГПУ. Несовершеннолетние участники нападения были направлены в исправительные учреждения на меньшие сроки...

Такие документы снова и снова свидетельствуют о жестоких методах проведения коллективизации, приведших к трагедии народа.