Второе рождение храма

Перед торжественным открытием собора митрополит Астанайский и Казахстанский Александр провел пресс-конференцию. Владыка напомнил, что с 2016 года по личному указанию Первого Президента – Елбасы Нурсултана Назарбаева в Вознесенском кафедральном соборе осуществлялась фундаментальная реставрация с привлечением высококлассных специалистов из Казахстана, России и стран Западной Европы.

– Этот труд сплотил многих неравнодушных казахстанцев, независимо от национальной и религиозной принадлежности, – подчеркнул митрополит. – По масштабу выполненные работы можно назвать вторым рож­дением собора – памятника архитектуры республиканского значения, шедевра деревянного зодчества. Обновление храма – это еще один добрый повод обратить внимание огромного числа людей на богатое историческое и духовное наследие Казахстана.

Что же не успели воплотить в жизнь создатели этого уникального памятника, являющегося самым высоким в мире среди деревянных православных храмов? В первую очередь, как подчеркнул ключарь Вознесенского собора протоиерей Александр Суворов, речь идет о росписи. Собор построили в 1906 году, но в официальных документах указан 1907-й, поскольку около года ждали иконостас из Киева. А как же без него начинать службу?

– На старых фотографиях видно, что стены храма не оштукатурены, так как ждали усадки здания, – рассказал протоиерей Александр. – По строительным нормам того времени, которые почему-то утверждались МВД Российской империи, усадка деревянного строения, тем более такого масштаба, как собор, должна происходить 10 лет. По этой же причине собор не расписывали, кроме потолочной трафаретной живописи. Она сохранилась, хотя местами разрушилась, и мы постарались воссоздать ее полностью.

Роспись собора должна была начаться весной 1917 года. Но после революции стало не до храма. Есть информация, что расписывать собор предполагалось поручить художнику Николаю Хлудову. Но не успели, да и денег не стало.

Летом 1918-го тогдашний настоятель Вознесенского храма протоиерей Алексей Шавров обратился в ОГПУ с просьбой увеличить жалованье священникам в связи с тем, что трудно стало жить. Ему прислали революционный ответ, что, согласно Декрету большевиков, церковь отделена от государства и жалованье попам не положено.

О чем может свидетельствовать просьба настоятеля? О том, что благодаря каким-то старым документам, может, по инерции, финансирование собора продолжалось и в 1918 году. Затем денежный ручеек по понятным причинам иссяк.

Поскольку создатели собора его не расписывали, то во время реставрации художественный совет Казахстанского митрополичьего округа принял на рассмотрение сразу четыре проекта, один из которых и утвердил. К слову, во время пресс-тура художники палехской школы все еще продолжали расписывать стены.

Утвержденный проект основывался на исторических декоративных решениях, принятых в начале 1900-х годов архитектором Константином Борисоглебским и инженером Андреем Зенковым. Важно, что проект соответствовал принятому на начало XIX века оформлению православных храмовых интерье­ров. Все декоративные элементы – орнаменты, лепнина, альфрейка – монохромны, решены в спокойной цветовой гамме, без пестроты.

Сюжеты, которые изображены на сводах и стенах Вознесенского собора, соответствуют статусу храма и несут особую смысловую нагрузку. К примеру, все апостолы, кроме Матфея, были изображены с животными: Лука – с тельцом, Марк – со львом, Иоанн – с орлом. Это древняя традиция иконописи, поясняющая, что Евангелие от Матфея раскрывает человеческую природу Христа. Весть от Марка представляет Христа как царя, от Луки – рассказывает о жертвенной миссии. И, наконец, благая весть от Иоанна раскрывает предвечное существование Христа.

Пол в соборе заслуживает тоже отдельного внимания – он выполнен из натурального гранита. Хотя раньше был бетонным с мраморной крошкой. По мнению ключаря Александра, такой пол, видимо, сделали во время рес­таврации в 1970-е годы, а в ходе реставрации 1995–1999 годов выложили керамической плиткой. Но почему Зенков сделал пол цементным? Оказывается, в начале ХХ века цемент только появился в Верном, он стал ноу-хау того времени и был чрезвычайно модным. Более того, цементный пол периода Зенкова блестел, как серебро с графитом, поскольку его натирали свинцовым флюатом – раствором ядовитым, о чем в те годы никто не знал.

– Вначале мы хотели выложить его немецкой плиткой, которая фрагментами украшала старый цементный пол, – продолжил протоиерей Александр. – И обратились к заводу-изготовителю в Германии. Оказалось, что плитка настолько старая, что первоначально выпускалась в дюймовой, а не в сегодняшней метровой системе. Немцы предложили за наш счет построить специальную линию для такой плитки, а затем у них ее купить. Сумма вышла заоблачной и неприемлемой.

В итоге приняли решение стелить гранит, тем более что разноцветные гранитные плиты вошли в цветовую гамму собора. Темно-зеленый гранит привезли из Бразилии, другой цвет – из Индии и третий – из Юго-Восточной Азии. Старую немецкую плитку 1904 года тоже сохранили – ею украсили пол в крестильной комнате.

Протоиерей сообщил, что все 12 колонн в соборе, несущих основную силовую нагрузку, украшены трафаретной живописью под мрамор, проще говоря, декоративной штукатуркой, как это было изначально. Дело в том, что после первого Верненского землетрясения 1887 года в городе запретили строительство каменных зданий, возводить разрешалось только деревянные. Поэтому Зенков намеренно строил храм с имитацией под каменное строение.

Одним из новшеств, которого никогда не было в соборе, стала имитация под голландскую печь с гжелью. Она появилась в местах, где раньше были печные трубы, вместо которых установили современные системы контро­ля влажности, вентиляции и кондиционирования. Их-то и закрыли имитацией голландки с настоящей гжелью.

Были, конечно, и трудности. К примеру, одна из 12 колонн оказалась повреждена в основании. Скорее всего, водой. Видимо, когда-то было протекание, и дерево подгнило. В Алматы, к сожалению, не оказалось специалиста по сложным деревянным конструкциям. Мастера по деревянным храмам из России предложили слишком радикальное решение, был слишком велик риск загубить все здание. В итоге пригласили профессора из Германии. Он привез несколько титановых длинных стержней, которыми укрепил основание деревянной колонны. Но вначале лучковой пилой мастер удалил деградированную часть древесины и заменил ее новым материа­лом из березы и лиственницы.

Другая интересная техническая проблема касалась фундамента, которого неожиданно не оказалось под притвором (пристройка перед входом в храм).

– Мне кажется, есть лишь одна версия, объясняющая это, – считает протоиерей Александр. – Впервые о постройке собора заговорили в 1880 году, когда в Верном цемента не было вообще и здания строились на бутовом фундаменте. Но затем что-то не сложилось, и стройку остановили, а на месте будущего храма поставили фонарь. А когда началось строительство собора, Зенкову, по всей видимости, сказали использовать бутовый фундамент, чтобы удешевить строительство. И он поставил на нем самую легкую часть – притвор. Во время реставрации мы усилили этот бутовый фундамент.

Кстати, о фонаре. Ландшафт­ный дизайн вокруг собора включает в себя фонари, изготовленные в стиле времен Александра Сергее­вича Пушкина. Почему так было сделано? Причина проста: парк вокруг собора в начале 1900-х назывался Пушкинским. Затем его переименовали в Парк федерации, в 1943-м – в Парк им. 28 героев-панфиловцев. А поскольку главной целью реставраторов было возвращение храму его изначального облика и воплощение неосуществленных замыслов соз­дателей, то пушкинские фонари пусть косвенно, но решили эту задачу, замечательно дополнив красоту Вознесенского собора.

И напоследок о легендах, которые окружают этот уникальный исторический памятник. Например, о подземных ходах. Исследовав фундамент в ходе капитального ремонта, реставраторы безоговорочно заявили, что это лишь красивая городская легенда. Никаких подземных выходов из собора не было никогда.

Другая легенда, утверждающая, что собор якобы построен без единого гвоздя, тоже не имеет подтверждения. Архивные документы, на которые ссылается известный краевед Неля Букетова, свидетельствуют: в смете на постройку собора, составленной Зенковым, предполагалось использовать только заершенных гвоздей 13 пудов, на вертикальные связи планировалось 477 пудов 4-дюймового полосового железа.

После сильного землетрясения 1910 года родилась легенда, что собор не пострадал. На самом деле документы гласят, что в здании выбито «стекол оконных до 150 штук, выброшена одна тепловая рама, осыпалась штукатурка, поломана местами иконостасная резьба. Крест на колокольне согнут у основания и совершенно наклонился вниз; цепи на крестах порваны. Колокольня собора дала осадок и накренилась на юг. Железные болты в скрепах порваны и выдернуты...»

А вот вопрос с авторством Вознесенского собора остается открытым. По словам протоиерея Александра, в течение многих лет они пытались найти строительные документы со штампом, где бы указывалось, кто является архитектором, но не смогли ничего обнаружить. Ссылки на эти документы есть, а их самих нет.

Исходя из архивных данных, информации краеведов, известно, что видный архитектор того времени Павел Гурдэ отказался участвовать в проекте. Был еще проект Тропаревского, который отвергли. Следующий проект принадлежал Борисоглебскому, он с корректировками в целом как бы устраивал Петербург. А дальше происходит интерес­ное. Борисоглебский уезжает из Верного примерно в 1902 году, и в Священный Синод подается некий проект от имени Зенкова. И вновь возникает вопрос: дейст­вительно ли от его имени? Это представляется странным, ведь Зенков инженер, а тут он вдруг выступает как архитектор.

Но такое могло быть, считает протоиерей Александр. Возможно, могли объединить два проекта – Борисоглебского и Зенкова. Подробности, к сожалению, пока неизвестны...