Свежий выпуск

Шестьсот героев

В предгорьях Джунгарского Алатау затерялся скромный памятник – полутонная гранитная плита, напоминающая, что здесь 600 казахских сарбазов преградили путь огромной вражеской армии.

Об этом памятнике знают не­многие, поскольку находится он вдали от оживленных дорог. Спустя годы после того сражения предводителя тех 600 героев – Жангир-хана с почестями похоронят в Туркестане, рядом с мавзолеем Ходжи Ахмета Яссауи. Со временем на месте захоронения Салқам Жангира воздвигнут мавзолей, но памятник не доживет до наших дней. Тем не менее, несмот­ря на отсутствие материальных свидетельств, рассказ о подвиге небольшого отряда нашел место в анналах истории. Повествование о том сражении не лишено романтизма, а дошедшие до современного читателя подробности поражают воображение. Действия казахских батыров были настолько дерзкими и успех столь ошеломляющим, что пересказы о них разных авторов вызвали самые противоречивые комментарии. Автор «Исторического обозрения ойратов или калмыков в XV столетии до настоящего времени» русский монах и востоковед Никита Бичурин отнесся к известию о битве в горах, как к преданиям старины далекой, но все же был вынужден зафиксировать, что Хонь-Тайцзи (контайши) пошел в 1643 году на казахские земли с 50 тыс. войск, «но сей поход, не доставил ему больших выгод».

А предыстория сражения согласно свидетельству того же Никиты Бичурина такова: «По Сибирским летописцам Батор-Хонь-Тайцзи еще в 1635 году начал войну с туркестанским ханом Ишимом. Янгыр-султан, сын сего хана, взят был калмыками в плен, но каким-то случаем бежал и после сего не переставал своими набегами обеспокоивать калмыцкие кочевья».

Битва, в которой казахские вои­ны во главе с Жангиром в мес­течке Орбулак сражались против джунгарских завоевателей, лишь один из многих эпизодов более чем двухвековой борьбы казахов с джунгарами за тучные пастбища. Из истории известно, что джунгары стремились сформировать сильное централизованное и военное государство. И если верить Никите Бичурину: «Чжуньгары могли выставлять до миллиона войск». Вполне вероятно, что не все 50 тыс. джунгаров толпились в районе Орбулака, ведь контайшы имели обыкновение делить свои войска на части и наступали несколькими «крыльями» в разных направлениях. Скорее всего и Батор-контайши поступил так же, ведь такое количество людей трудно было прокормить в безлюдной местности, еще сложнее было найти пастбища для коней, ведь у каждого воина были и заводные лошади.

Как бы то ни было, силы врага превосходили отряд казахов десятикратно. Малочисленность же казахских воинов в свое время Мухамеджан Тынышпаев объяс­нял тем, что власть Жангира в то время еще не успела стать неограниченной, вполне даже вероятно, что в год битвы при Орбулаке Жангир еще не был провозглашен ханом. Но пос­ле невообразимой победы над джунгарами к имени Жангира, о котором говорят, что он был невысокого роста, прибавили еще одно – Салқам (внушительный).

Справедливо полагая, что такое соотношение сил не позволяло, как это было принято в те времена, сражаться в открытом поле, российский историк XIX века Алексей Левшин описал далекие для него события так, как ему рисовало воображение: «Жангир поместил одну половину между двух гор и ущельем, которое окопал глубоким рвом и обнес высоким валом. А с другою половиною скрылся сам за горою. Зюнгары, подойдя к укреплению, напали на оное, и в то время, когда они теряли множество людей в сражении, невыгодном для осады, по причине узкого прост­ранства, Жангир устремился на них с тыла. Неожиданность сего удара, отважность воинов, избранных для оного и отличные ружья, которыми все они были снабжены, нанесли Багатыру сильный удар».

Обратимся, однако, к Иоганну Фишеру, автору объемного труда «Сибирская история», написанного на немецком языке в 1757 году. История была составлена по материалам, привезенным другим немецким историографом на русской службе Герхардом Миллером из путешествия по Сибири. Переведенная на русский язык, она была опубликована в 1774 году.

Иоганн Фишер довольно подробно описал битву: «...Богатырь контайша, желая освободиться вдруг от сего тягостного неприя­теля, в означенном 1643 г. при помощи друзей своих собрал войс­ко, из пятидесяти тысяч человек состоя­щее, и с самого начала ­овладел двумя провинциями или народами, Алат-Киргизским и Токмакским, которых до десяти тысяч считалось. ­Янгир-султан в скорос­ти не мог собрать больше шестисот человек, но знал употреб­лять их с выгодою; ибо одной половине из них приказал окопаться шанцами в узком проходе между горами, а с другой скрылся за гору. И как он думал, так и сделалось: контайша наступил на шанцы, из которых храбро оборонялись; а между тем Янгир-султан напал на неприятеля с тылу и винтовками своими произвел между тем такое поражение, что с неприя­тельской стороны до десяти тысяч человек на месте пало. В то же время другой татарский князь Ялантуш пришел на помощь Янгир-султану с двадцатью тысячами человек. Сие побудило контайшу отступить назад, однако он удержал пленников, взятых им в сию войну, и увел их с собою в свои земли».

Вот эти алатауские и токмак­ские кыргызы, уведенные джунгарами в плен, и стали для русских посланников Григория Ильина и Кучемберды Кучеева источником информации об Орбулакском побоище. Судя по рассказам, Жангир использовал новую тактику в бою – залповую стрельбу из ружей. Между тем Иоганн Фишер рассказывает о том, что казахские сарбазы выкопали шанцы. А земляное фортификационное сооружение шанец, как известно, использовалось для защиты артиллерийских орудий. Не говорит ли это о том, что у Жангира были пушки?

Во всяком случае в последую­щие годы джунгары будут уделять немалое значение артиллерии, да и огнестрельному оружию в общем. В своем «обозрении» Никита Бичурин повествует: «В 1640 году Батор-Хонь-Тайцзи составил Степное уложение: замечательнейший из всех законов есть постановление, чтобы в каждый год сорок юрт сделали себе двое лат, а если не сделают, и за то наказываются взысканием с них одного верблюда и одной лошади. Таким образом, по истечении 20 лет не осталось бы в Северной Монголии ни одной юрты, которая не имела бы, по крайней мере, одной брони».

Далее он повествует: «В сем же году (в год Орбулакской битвы) Батор-Хонь-Тайцзи отправил в Москву посольство с грамотою к царю Михаилу Федоровичу. Слог и содержание грамоты показывают простоту и прямодушие. В подарок Российскому царю посланы им две рысьи кожи, наручья (часть брони, прикрывающая руки от локтя до кисти) и две лошади. В соответствие сим вещам он просил прислать: панцирь, винтовку, четырех самцов и восемь куриц индейских. Сие посольство не было пропущено в Москву, да и в обратный путь отпущено без пос­ланника с Российской стороны.

В 1650 году Батор-Хонь-­Тайцзи еще отправил двух послов в Тобольск. Небольшое количест­во самых плохих подарков, назначенных для царского двора, составляли главный и важный предлог проникнуть в Москву, между тем как требования с его стороны были обширные и выше обыкновенных. Он просил двух плотников, двух каменщиков, двух кузнецов, двух ружейных мастеров, колокол, винтовку, свинец, шумихи, двадцать свиней, пять боровов и десять куриц индейских. Из сего видно, что подобно предку своему Чингис-хану, построившему Хара-Хоринь (Каракорум) китайскими художниками, Батор-Хонь-­Тайцзи хотел русскими топорами соорудить дворец, достойный столь великого государя и законодателя, каким он представлял сам себя. Но предположение его не сбылось, послам отказано в пропус­ке в Москву».

Тем не менее со временем в джунгарском войске появится артиллерия, обзаведутся джунгарские воины и ружьями. В казахском же войске, к сожалению, после гибели Жангир-хана его начинания не получат развития.

Автор:
Дулат Молдабаев
09:22 , 26 Октября 2020
0
10203
Подписка

Популярное