​Без языка нет будущего

Еще в 90-е годы ХХ века, когда тюркоязычные страны постсоветского пространства приступили к переходу на латинскую графику, в Казахстане также началось обсуждение реформы письма. Глава государства
Нурсултан Назарбаев еще в те годы целенаправленно приступил к подготовке языковой реформы, однако в 90-е годы страна к этому еще была не готова. На тот момент Президент принял очередное мудрое решение, приостановив перевод казахского письма на латинскую графику. Во-первых, вводившие реформы Узбекистан и Азербайджан на тот тяжелый кризисный момент столкнулись с разного рода серьезными проблемами, которые необходимо было учитывать и изучить. Во-вторых, внутри самого Казахстана существовал ряд проблем, которые также препятствовали переходу на латинскую графику. Помимо экономических трудностей, были и технические сложности.

Все же ключевым моментом является то, что страна медленно, но верно двигалась к этим реформам. О необходимости углубленного изучения вопроса и подготовке к переходу на латинскую графику на всех диалоговых площадках с начала нового тысячелетия неоднократно говорил Глава государства. Новой отправной точкой стало Послание Президента народу Казахстана в 2012 году, в котором он назвал конкретную дату – 2025 год. К этому времени страна уже должна полностью перевести алфавит государственного языка на латинскую графику. Научными исследованиями кардинального реформирования казахского письма все эти годы занимался Институт языкознания им. А. Байтурсынова.

Главные цели и задачи

«Зачем реформировать письмо, оно не было безграмотным», – такое мнение уже редко, но все же звучит. И ответ на этот вопрос у лингвиста один: чтобы возродить иммунные механизмы языка, необходимо создать такие инструменты, при помощи которых он посредством своего собственного национального алфавита смог бы адаптировать все вхождения извне на собственный лад. Иначе язык перестанет осваи­вать чужеродное и превратится в калькированный, а с таким языком сознание нации не будет развивать общегосударственную идентичность. Таким образом, без здорового языка нет нации, нет государства.

Для казахского языка цель смены алфавита – это не механическая замена графической системы, а кардинальное реформирование национального письма через разработку и создание: 1) современного национального алфавита на основе латиницы;
2) новых креативных правил правописания – орфографирования исконно казахских и заимствованных слов на основе единого национального стандарта письма; 3) новых механизмов адаптации на письме иноязычных заимствований на основе возрождения и модернизации традиционных способов их освоения. Необходимо акцентировать внимание на сформировавшихся за годы независимости новых проблемах стандартизации и кодификации на письме. Речь идет о заимствованиях уже непосредственно с английского языка, о лексике старописьменного казахского языка, возродившейся в связи с ростом религиозного сознания, о современных инновациях, сформированных ресурсами самого национального языка и новых ономастических единицах. Таким образом, основной фактор перевода казахского письма на латиницу – лингвистический, для нас, ученых, в этом нет никакой политики.

Смена алфавита нужна для восстановления и модернизации механизмов адаптации иноязычных слов. Иммунные механизмы языка – основной фактор витальности, то есть жизнедеятельности национального языка, если таковые не восстановятся, то смысла от реформы будет мало. Потому что без них носитель языка заимствования пишет и произносит по правилам правописания и говорения чужого – донор-языка. И если донор-язык имеет специфику быть основным каналом «доставки информации извне» в силу исторических, политичес­ких и других обстоятельств, то таким образом реципиенту-языку в скором времени угрожает крео­лизация, потеря собственной самобытности, а значит, потеря его носителями собственных национальных кодов восприятия, обработки, порождения, трансформации и аккумуляции внешней информации. Это чревато потерей национальной идентичности.

Почему нельзя восстановить механизмы адаптации иноязычных слов на кириллице? Ответ прост: кириллица прочно укреп­лялась в сознании казахского этнокультурного сообщества вместе со стереотипом «пиши все по-русски». Даже реформирование казахского кириллического алфавита (сокращение ненужных казахскому языку графем ъ, ь, э и т. д.) не поможет освоению на письме русских заимствований. Поэтому закономерен выбор нового, не имеющего отрицательного стереотипа алфавита. И это – латиница.

О роли лингвистического эксперимента

Занимаясь исследованиями перевода национального алфавита на латинскую графику, Институт языкознания им. А. Байтурсынова выпустил несколько фундаментальных трудов, а в последней коллективной монографии «Жаңа ұлттық әліпби негізінде қазақ жазуын реформалау: теориясы мен практикасы» даны результаты уникального лингвистического эксперимента, на основе которого и предлагается выбрать наиболее приемлемый алфавит. Что касается эксперимента – его не проводила ни одна страна, которая переходила на латинскую графику. Вместо этого на уровне коллегиальных и совещательных органов создавали комиссии, которые отбирали из представленных вариантов самый оптимальный. Изучив данный опыт процедуры принятия стандарта алфавита других стран, мы пришли к выводу, что для нас как для независимого и демократического государства, в котором впервые за всю его историю народ сам выбирает собственный алфавит, этот метод принятия решения неприемлем, так как он не отвечает требованию «массовости» выбора. Поэтому мы предложили сочетать работу комиссии с лингвоэкспериментом, цель которого заключается в проверке и отборе наиболее удобных и понятных вариантов проектов алфавита из предложенных комиссии. При проведении эксперимента следует учитывать все виды деятельности, необходимые для реализации письменной коммуникации: чтение, переписывание (перекодировка с кириллицы на латиницу), письмо с аудиотекста (перекодировка с устного на письменный). Также предоставляемый экспертам текст должен быть репрезентативным, то есть соответствовать среднестатис­тическим данным современных казахских текстов – каждая буква (графема) в экспериментальном тексте, по которому будут давать оценку новому алфавиту эксперты, должна соответствовать средним статистическим данным этой графемы в современном тексте. К тому же текст должен как можно полнее отражать все орфограммы (правила правописания), существующие в казахском языке. Резюмируя сказанное, следует подчеркнуть, что даже проверка проекта алфавита на предмет его эффективности, удобности и понятности для носителя языка, не говоря уже о самой его разработке, дело сугубо научное, и станет результативным только в том случае, если будет отдано в руки специалистов – ученых лингвис­тов в области грамматологии, культуры речи, теории письма, фонетики, фонологии, ортологической лексикографии и уже потом педагогам, психологам, IT-специалистам, экономистам. В надежде, что в перспективе наше предложение будет учтено, мы еще в 2015 году провели пилотный лингвоэксперимент, используя три типа алфавита:
1) с диграфами (ә – ае, ш – sh), 2) диакритикой (ә – ä, ш – ş) и 3) смешанный с диграфами и апострофом (ә – а’; ш – sh).

Суть пилотного лингвоэксперимента довольно проста – 250 рес­пондентам были предложены эти три типа алфавита. Первый и третьи типы алфавита – так называемые «компьютерные» алфавиты, которые состоят только из знаков современной компьютерной клавиатуры QWERTY и отображают некоторые специфические, присущие казахскому языку звуки с помощью диграфов, точнее, сочетанием нескольких букв либо сочетанием графемы и апострофа. Второй тип алфавита – «национальный», он основан на принципе «один звук – одна графема», и для его набора в клавиатуру необходимо внести некоторые изменения. Как следует из его названия, он учитывает национальные особенности казахского письма и включает в себя дополнительные надбуквенные и подбуквенные диакритические знаки. Оценивание осуществлялось по двум основным параметрам – времяемкость и энергоемкость.

Наиболее эффективным по оценкам респондентов и результатам анализа хронометричес­ких и ортологических данных оказался второй тип алфавита, то есть проект с диакритикой, составленный на основе традиционного принципа казахского национального письма «один звук – одна буква». Эксперимент показал, что для представителя казахоязычного этнокультурного сообщества, для его языкового сознания написание одного звука на письме сочетанием двух знаков является неприемлемым и трудно воспринимаемым. Это усложняет процесс понимания, то есть перекодировки информации в письмо и обратно, раскодировки информации с письменного текста. Ввиду того, что околобуквенный знак апостроф в полиграфическом оформлении создает визуально пробел, а также из-за его закрепившегося в сознании современных казахов семантики разделять иноязычные слова от исконных аффиксов (E-mail’ом), указывать на элемент фамилии (д’Артаньян), указывать на сокращение грамматических форм (I’m), он воспринимался рес­пондентами как отдельный знак. А диакритические знаки, то есть надбуквенные и подбуквенные элементы графем, не имеют никакой отдельной семантики вне основной буквы, поэтому они воспринимались как цельная буква.

Таким образом, для казахского письма использование диграфов либо каких-либо других нецельных сложных знаков не совсем применимо. В первую очередь нужно понять, что диграфы, апострофы, которые для того же анг­лийского языка являются естественными, для казахского языка являются искусственными знаками. В казахском языковом сознании диграфы воспринимаются не как одно целое, а как отдельные единицы, связанные искусственно. К тому же казахский язык в силу своей агглютинативной природы имеет длинную структуру, так как все грамматические формы прибавляются к корню слова в виде однокоренных, тогда как в английском и русском языках все грамматические значения синкретично передаются одним аффиксом – флексией.

Например, длительность подобных слов, как үй-лер-ің-нің (ваших домов), ауылшаруа­шылығымыздың (нашего сельского хозяйства) в написании с диграфами и апострофами увели­чивается в тексте до неузнаваемости для зрительного восприятия: uejleringning⁄u’lerin’ni’n’, awylsharwashylyghymyzdyng⁄ay’yls’ary’as’ylyg’ymyzdyn’. Именно поэтому мы и наблюдаем далеко не положительную реакцию общественности на новые проекты алфавита с диграфами и апострофами, что видно из мониторинга социальных сетей и прессы. По мнению экспертов, языковое сознание сложно поменять, а введенные чуждые для традиции национального письма изменения приведут к психологическому и лингвистическому кризису, последствия которого будет сложно перебороть.

Развенчание мифов

Миф первый – с переходом на латиницу нас ожидает бум казахских софтов. Да, латиница облегчит освоение азов программирования. Дальше дело за инфраструктурой, кадрами, качеством IT-образования и другими условиями развития IT-пространства в Казахстане. Среди IT-специалистов необходимо развивать казахоязычные кадры, а среди их разработок именно те, которые нацелены на развитие казахского языка, казахского интернет-пространства, на служение казахоговорящему населению страны. Необходимо разрабатывать качественные учебники по техническим специальностям на государственном языке. Повсеместно даже в школах уже все естественнонаучные предметы, не говоря уже о технических, переходят на преподавание на анг­лийском языке. Да, английский должен быть, но как тогда будет развиваться казахский язык в технических науках, в IT-cфере?! Думаю ясно, что будущее казахских софтов зависит не только от смены алфавита.

Миф второй – казахский алфавит на основе латиницы облегчит казахскому ребенку освоение анг­лийского языка. Образы графем будут не столь «чужими» ввиду того, что ребенок их видит везде в казахских текстах. Легче будет психологически их воспринимать. Но будем честными, не более того. Потому что одинаковые по визуальному образу, но разные по содержанию алфавиты, если еще начинать преподавать системно языки чуть ли не с садика, как уже у нас фактически осуществляется, то это неизбежно приведет к проблемам, связанным с меж­графемной интерференцией. Это усложнит освоение ребенком-казахом буквенного состава алфавита английского и казахского языков, а также процесс обучения графемным системам двух языков. Например, ребенку надо объяснить и всегда следить за ним, чтобы он не путал букву А, так как она в английском тексте произносится как Эй, а в казахском как А. То же самое с буквой Е (в английском произносится как И, а в казахском как Е) и со всеми другими. И в этом случае успешное освоение английского языка зависит опять таки от подготовки кадров. Сейчас преподаватели английского языка мало владеют знаниями по сопоставительной грамматике английско-казахского языков. Для успешного преподавания недостаточно знать анг­лийский язык, нужно знать его в сопоставлении с казахским на уровне научного курса. Необходимо реформирование филологического образования в Казахстане.

Миф третий – казахский алфавит на основе латиницы полностью оторвет нас от «русского мира». Использующие этот термин не дают точного его толкования. Непонятно, в каком смысле используется словосочетание «русский мир», когда говорят о том, что со сменой алфавита Казахстан уходит от него. Ни одна культура не может существовать изолированно. Взаимодействие культур – явление закономерное. Если под «русским миром» подразумевается русская культура, то она для будущего Казахстана интересна лишь в том плане, по которому она занимает место в системе общечеловеческих ценностей и мировой культуры. Пушкин, Достоевский, Толстой, Ломоносов, Капица и другие – явления далеко не только русские, а общечеловеческие, как и Абай, Шакарим, Ахмет Байтурсынов и Каныш Сатпаев. Поэтому в этом смысле сама трактовка «уходят от русского мира» безграмотна.

Смена языка как канала информации извне: плюсы и угрозы

В силу исторически сложившихся обстоятельств на сегодня русский язык для казахского де-факто остается языком-донором для получения информации из внешнего мира. Однако глобализационная тенденция усиления английского языка неизбежна не только для нас, но и для всего постсоветского пространства – число казахстанцев, освоивших английский, растет с каждым днем. И совсем скоро может образоваться новый канал для заимствований уже непосредственно из английского языка. К плюсам такого развития событий можно отнести возможность перевести на казахский язык информацию из «первых рук» – более обширную и разнообразную, инновационную, технологичную и креа­тивную.

Есть угрозы. Первая из них – неправильная организация функ­ционирования мирового языка в казахстанском пространстве может стать препятствием для дальнейшего успешного развития государственного языка, чьи позиции только начали восстанавливаться. Следует не забывать о том, что в несколько раз увеличится поток новых заимствований в казахский язык в силу огромного объема осваиваемой информации через английский, и если не наладить работу адаптационных механизмов национального языка, возникнет угроза его креолизации. Еще одна угроза – в силу одинаковых алфавитов, то есть латиницы, и в казахском, и в английском языках неизбежно влияние межграфемной интерференции (накладка звуковых значений казахских букв латиницы на звуковые значения английских букв и наоборот), что скажется на качестве преподавания английского языка в казахских школах, неправильном произношении исконно казахских звуков новым поколением. Все эти и другие, не охваченные нами риски, мы должны учитывать при разработке цельной программы по всем этапам реформы письма.

Новый алфавит –
новое сознание

Что нам даст латиница? Много! Это нужно, прежде всего, для духовного возрождения и модернизации сознания. Свой собственный национальный код не даст нам быть поглощенными глобальным миром, и в то же время он – ключ к интеграции с ним. Как мы, лингвисты, представляем себе новый казахский язык?

Во-первых, с восстановленными механизмами адаптации на письме заимствованных слов, то есть они будут выглядеть в тексте не как «чужие», а как «свои», писаться по правилам казахской нацио­нальной орфографии, для этого сейчас специалисты института ведут комплексные исследования по определению исторических механизмов освоения иностранных (персидских (Құдай, нарттай), арабских (дәптер, мұғалім, құрмет), монгольских (құдағи, қой), русских (үстел, бөкебай, кереует) и др.) слов в казахском языке.

Во-вторых, с удобным алфавитом для письма, состоящим из компактной системы графем (32–33), что позволит еще больше укрепить функционирование и роль государственного языка в письменной коммуникации, которая с развитием новых технологий с каждым годом все больше расширяет свою сферу.

В-третьих, с креативной сис­темой орфографирования слов различного характера, начиная с общей, исконной, заканчивая узкоспециализированной заимствованной лексикой, – все слова в тексте должны подчиняться одному стандарту правил.

В-четвертых, с обновленным графическим образом казахских слов, которые в силу узнаваемос­ти латиницы во всем мире могут легко подбираться под основу национальных брендов.

И в-пятых, с открытой к внешним каналам информации сис­темой письма, которая в силу своего национального характера «не боится» их отрицательного воздействия.

В заключение хочется отметить, что перед нашим поколением, специалистами-лингвистами, стоит ответственная задача – не подвес­ти народ, страну, Президента и бросить все усилия на реализацию этой реформы, важной для будущего нашего независимого государства.