Казахстан признан самым экономным потребителем воды в Центральной Азии
По данным аналитического сервиса Worldometer, на одного жителя страны приходится около 3397 литров воды в сутки — это самый низкий показатель в регионе. Для сравнения, в Кыргызстане этот показатель составляет 4153 литра, в Таджикистане — 4460 литров, в Узбекистане — 4778 литров, а в Туркменистане — до 15 445 литров в сутки на человека.
О том, что стоит за этими цифрами, как меняется водная отрасль Казахстана, почему водосбережение становится вопросом будущего для всего региона и какую роль Казахстан играет в обеспечении водной безопасности Центральной Азии, - в интервью нашему изданию рассказал старший научный сотрудник Международного института управления водными ресурсами (IWMI), известный эксперт по вопросам водной политики, климата и регионального сотрудничества в Центральной Азии Искандар Абдуллаев.
- Искандар Хикматович, Казахстан признан самым экономным потребителем воды в Центральной Азии. О чем, на Ваш взгляд, говорит этот результат и какие факторы на него влияют?
- Эта тенденция радует. Я ознакомился с этим анализом, и действительно, среди стран Центральной Азии Казахстан демонстрирует самый низкий показатель водопотребления на душу населения. На мой взгляд, это прежде всего результат тех изменений, которые происходят в регионе, и особенно в Казахстане, где последовательно проводится политика водосбережения и более рационального использования водных ресурсов. Эти цифры отражают усилия государства и правительства по совершенствованию управления водными ресурсами.
Конечно, есть и объективные причины, почему соседние страны пока потребляют больше воды. В Узбекистане и Туркменистане доля орошаемого земледелия значительно выше, а площадь орошаемых земель в полтора-два раза больше, чем в Казахстане. Поэтому высокие показатели водопотребления там еще долго будут сохраняться. Но сам тренд к снижению водопотребления очень важен.
Экономически Центральная Азия развивается динамично, растет и население, поэтому фактически единственный выход из нынешней ситуации — более бережное отношение к воде и сокращение ее потребления. Без водосбережения мы просто не сможем ответить на те вызовы, с которыми сталкивается Центральная Азия: сокращение водных ресурсов, снижение водности рек, таяние ледников. У нас в регионе лишней воды нет.
- В последние годы Казахстан проводит масштабные реформы в водной отрасли. Какие шаги Вы считаете наиболее значимыми?
- Выделить что-то одно довольно сложно, потому что все эти меры работают в комплексе и взаимосвязаны между собой.
Прежде всего я бы отметил серьезную реформу водохозяйственного сектора в целом. Речь идет о создании Министерства водных ресурсов и ирригации, принятии нового Водного кодекса, который по-новому и более серьезно подходит к вопросам управления водными ресурсами, а также создание и усиление бассейновых организаций. Не менее важны экономические механизмы поддержки водопользователей и меры, направленные на развитие водосбережения.
Большая работа ведется и с инженерной точки зрения. Восстанавливаются ирригационные системы, вкладываются средства в инфраструктуру, в том числе в проекты по накоплению воды малых рек, что долгое время оставалось сложным вопросом. Именно сочетание всех этих инструментов дает положительный эффект.
Стратегия развития водного хозяйства и новый Водный кодекс, принятый в прошлом году, — это знаковые решения, которые показывают, в каком направлении страна намерена двигаться дальше. Казахстан хорошо понимает, что зависит от трансграничных водных систем. Водосбережение и инженерные решения, которые позволяют эффективнее использовать воду, — это тот путь, который выбрала страна. И шаги, предпринятые в последние годы, действительно показывают, что в Казахстане началась стратегическая ориентация на снижение водоемкости экономики, водосбережение и создание новых возможностей для более эффективного использования водных ресурсов.
Я считаю, что в Казахстане в этом направлении происходят очень позитивные изменения. Они закреплены законодательно и институционально. А самое важное — есть финансирование и экономическая поддержка, от этого зависит очень многое.
- Казахстан активно внедряет водосберегающие технологии в сельском хозяйстве и планирует к 2030 году охватить ими 70% орошаемых земель. Можно ли сказать, что именно водосбережение в аграрном секторе – это главный ответ на растущий дефицит воды в Центральной Азии?
- Водосбережение — это единственный выход для нашего региона. У нас есть много грандиозных проектов, в которых предлагают: «Давайте привезём воду для Центральной Азии извне - из других регионов, из Сибири, из других бассейнов и т.д.». Но это очень дорогостоящие и долгосрочные решения. Поэтому, если говорить о прямом решении водной проблемы, то это прежде всего водосбережение. И то, что страны Центральной Азии делают на него ставку в своей политике и финансируют это направление, — абсолютно правильное решение.
Казахстан начал двигаться по этому пути раньше многих. Недавно я был в Жамбылской области и видел большое количество дождевальных установок и систем капельного орошения на фермерских полях. Самое главное, что сами фермеры начали инвестировать в эти технологии, потому что до водопользователей дошло: больше воды не будет. Нам придется исходить из тех ресурсов, которые есть, а значит, нас может спасти только водосбережение.
Роль государства здесь заключается в том, чтобы выступать регулятором и поддерживающей структурой, которая должна оказывать финансовую помощь. Не надо стесняться говорить о субсидировании. Некоторые считают, что субсидии в этой сфере неэффективны. Я с этим не согласен. У фермеров далеко не всегда хватает собственных ресурсов, чтобы инвестировать в водосбережение. Поэтому существующие государственные программы и сама политика в этой сфере, на мой взгляд, правильные. Их необходимо продолжать, потому что именно они позволяют сделать усилия по водосбережению более долгосрочными и устойчивыми.
- Одним из приоритетов водной политики президента Касым-Жомарта Токаева стала цифровизация отрасли. Насколько современные технологии могут изменить подход к управлению водными ресурсами?
- Цифровизация нужна не ради цифровизации. И, на мой взгляд, президент Касым-Жомарт Кемелевич Токаев совершенно справедливо отмечает, что она должна сделать систему более открытой. Водный сектор долгое время оставался очень закрытым. Мы зачастую не знаем, куда уходит вода, кто и сколько ее получает, где происходят потери, насколько эффективно используются водные ресурсы. Пока не будет ответов на эти вопросы, в водный сектор никто не будет инвестировать. Если мы хотим привлекать инвестиции, система должна быть транспарентной.
Второй аспект связан непосредственно с водоучетом и повышением эффективности распределения воды. Цифровизация позволяет сократить технические потери. Мы не будем направлять воду туда, где она не нужна. Сегодня нередко бывает так, что вода подается, когда земли еще не готовы или у фермеров нет потребности, и в итоге она просто уходит в дренажную сеть и теряется. Поэтому цифровизация — это еще и вопрос продуктивности и водосбережения.
Третий аспект — повышение эффективности управления. Благодаря цифровым технологиям ускоряется принятие решений. Мы можем оперативно определять, когда необходимо открыть водохранилище, куда перебросить воду, когда увеличить или сократить ее подачу. Не нужно ждать неделями или месяцами — решения принимаются практически мгновенно.
Многие проблемы, в том числе «черный рынок» воды, может решить именно цифровизация, когда мы знаем, куда уходит каждая капля воды. Поэтому я убежден, что цифровизация для Центральной Азии — это одно из ключевых решений наряду с водосбережением.
- Какие вызовы в сфере водной безопасности Вы считаете наиболее серьезными для региона в ближайшие годы и какую роль Казахстан может сыграть в их решении?
- Вызовы водной безопасности многогранны. Один из главных — это изменение климата. Сегодня мы уже не можем точно понимать, какими будут водные ресурсы и какой объем воды будет доступен. Если раньше можно было строить планы на год-два-пять лет, то сейчас гидрологическая информация, которую мы получаем, стала ненадежной, изменчивой и непредсказуемой. В этих условиях нам нужно быть готовыми ко всему: и к масштабным паводкам, и к продолжительным засухам. Из-за изменчивости климата планировать и управлять водными ресурсами становится сложнее и дороже. Это один из самых серьезных вызовов.
Второй вызов — растет потребление воды. Казахстан особенно чувствителен к этому, поскольку большинство водных ресурсов поступает извне, а по многим трансграничным бассейнам, включая Сырдарью и Амударью, страна находится в нижнем течении.
Рост водопотребления и нескоординированная водная политика стран могут привести к сокращению доступных ресурсов и усилению напряженности вокруг воды. Когда ресурсы ограничены, все хотят иметь к ним доступ. Мы уже видим новые факторы, которые будут влиять на ситуацию. Мы знаем, что у Афганистана есть планы по Амударье, и фактически он становится шестым крупным водопользователем региона. В Китае также растет потребление воды.
Наряду с водосбережением нужна и сильная водная дипломатия. Она должна работать постоянно, чтобы предупреждать возможные споры и создавать механизмы совместного планирования и инвестиций. Хороший пример — Казахстан и Узбекистан инвестируют в строительство Камбаратинской ГЭС в Кыргызстане, что может стать важным инструментом для улучшения управления водными ресурсами Сырдарьи.
Экономика Казахстана больше, чем экономики остальных государств Центральной Азии, поэтому на Казахстан смотрят как на источник экономической поддержки. Это дает стране дополнительные возможности влиять на водохозяйственные отношения в регионе, поддерживать добрососедство и усиливать такие институты, как Межгосударственная координационная водохозяйственная комиссия (МКВК) и Международный Фонд спасения Арала (МФСА).
- Казахстан выступает с рядом международных инициатив в водной сфере, включая предложение президента Касым-Жомарта Токаева о создании Международной водной организации под эгидой ООН. Почему эта инициатива сегодня нужна и важна?
- К сожалению, в последние годы мировое сообщество отошло от таких серьезных проблем, как вода и экология. О них много говорят с высоких трибун, но за этими заявлениями не всегда стоят серьезная поддержка и финансирование. Я думаю, система ООН должна возвращаться к своим истокам. Водные и экологические проблемы — это глобальные проблемы, и без сильной институциональной поддержки под эгидой ООН их невозможно будет решить.
Даже трансграничные отношения в последние годы ухудшились. Можно сказать, водные вопросы во многих регионах стали заложниками политики. К счастью, Центральная Азия не относится к числу регионов с острыми водными конфликтами благодаря усилиям самих государств. Но в мире есть и другие примеры. Достаточно вспомнить Индию и Пакистан, где соглашение по реке Инд, действовавшее более 60 лет, в прошлом году было фактически разорвано с обеих сторон. Поэтому создание такого института, как Международная водная организация под эгидой ООН, на мой взгляд, уже назрело.
Для нашего региона, несмотря на существующие механизмы сотрудничества, такой институт необходим. Он должен иметь четкий мандат на решение водных вопросов, серьезную международную поддержку и финансирование. И самое главное — ставить перед собой конкретные задачи, а не ограничиваться общими декларациями.
Например, сколько людей в Центральной Азии должны получить доступ к чистой воде к 2050 году? Какой объем инвестиций необходим водной инфраструктуре? Какие спорные вопросы между Афганистаном и странами Центральной Азии требуют совместных решений? Все это требует четких механизмов.
Крупные державы — Китай, Россия, США — тоже должны играть по единым правилам. Потому что, если такого института не будет, рано или поздно наступит время, когда прав будет тот, кто сильнее. А от этого, прежде всего, пострадают небольшие страны, в том числе государства Центральной Азии.
Существующие международные конвенции во многом остаются беззубыми именно потому, что нет сильной организации, которая обеспечивала бы выполнение этих правил. Поэтому я считаю, что такой институт действительно нужен. И его создание поддерживают не только страны Центральной Азии. Сегодня многие государства, которые уже ощущают на себе последствия изменения климата и сталкиваются с серьезными водными проблемами, ждут, что ООН наконец возьмет на себя эту задачу. Поэтому я рассматриваю эту инициативу как серьезное институциональное решение для глобальных водных проблем.
