Этажи и горизонты мировой экономики

Обмен мнениями шел как на панельных сессиях и дискуссиях, так и на полях форума, который уже привычно име­нуют «казахстанским Давосом».

Особый интерес вызвала тема о замедлении роста мировой экономики, и эксперты задались вопросом о том, явилось ли притормаживание локальной аномалией или же миру продемонстрирован тренд с долгосрочной перспективой.

О том, что мировая экономика замедлилась, говорят и в МВФ: средние темпы роста мирового ВВП в 2011–2017 годах составили 3,6%, тогда как в предыдущее десятилетие (2001–2010 годы) – 3,9%. Между тем темпы роста мирового ВВП в 80-е годы измерялись 3,2%, в 90-е годы – 3,1%. Оттого и муссируется вопрос о причинах замедления роста в последние годы.

Поскольку тренды в глобальной экономике задают крупные экономики, какими являются Китай и США, то ответы и подсказки на АЭФ касались стран с развивающимися экономиками, подчас зависящих от происходящего в этих двух точках. Выводы экспертов сложно привести к общему знаменателю, пос­кольку условия задачи они ставят себе сами, рассуждая о контексте, в котором предстоит расти, например, казахстанской экономике.

Однако нельзя не согласиться с тем, что подобным нашей республике странам надо придерживаться курса на переход к экономике знаний и инноваций. Как показывает мировой опыт, устойчивость и одновременно динамику экономике придадут не только высокотехнологичные производства, но и традиционные секторы, достаточное финансирование обрабатывающей индустрии, производство нужной техники и оборудования. Все это означает, что у экономики, подобной казахстанской, есть вертикаль роста. В отличие от развитых экономик мира, которые практически достигли вертикальных пределов. И значит, их дальнейший рост если состоится, то темп его будет крайне низок.

Тем не менее эксперты АЭФ наряду с Казахстаном уделили внимание экономике Китая, особо подчеркнув роль двух стран при региональной интеграции, которая активно проявляет себя в трендах глобального развития. И такой вектор сотрудничества, не оставшийся незамеченным гуру мировой экономики, выходит на ближний план всеобщих тенденций, потому что Казахстан и Китай участвуют в реализации проекта «Новый Шелковый путь».

Вице-президент Азиатского банка развития Венчай Жанг, поддерживающий идеи Президента­ РК Нурсултана ­Назарбаева о многовекторной политике рес­публики, уверен, что экономика Казахстана также должна быть многовекторной потому, что рес­публика входит в орбиту Нового шелкового пути. А такие страны, считает он, «не должны служить лишь для транзита китайских товаров, им следует обладать взаимовыгодными договорами о сотрудничестве». При отсутствии таковых Венчай Жанг прогнозирует фундаментальные риски для глобального экономического роста:

– Речь идет обо всех странах, расположенных по Шелковому пути. Даже самая большая страна в одиночку не сможет справиться с таким проектом. Нам нужно сотрудничество всех заинтересованных сторон. При этом должна быть хорошая согла­сованность действий наравне с использованием как двусторонних, так и многосторонних договоров. Казах­стан должен капитализировать свое выгодное положение. Если страна будет правильно реинвестировать капитал, получаемый от продажи ресурсов, то это генерирует будущий рост и доходы. Несмотря на то, что экономисты прочат миру «непростые времена», Казах­стан не должен сворачивать с пути диверсификации экономики, усиления промышленного и обрабатывающего производства, а также расширения торговли несырьевыми товарами.

Географическое положение Казахстана крайне выгодно для программы «Шелковый путь», что потенциально позволяет стране стать транспортно-логис­тическим и финансовым хабом в регионе, мостом между Европой и Азией.

Мы в АБР также разработали и продвигаем новую стратегию партнерства с Казахстаном до 2021 года. Рассчитываем, что в ней учтены те вызовы и приори­теты, которые на данный момент стоят перед Казахстаном как страной с уровнем дохода выше среднего. В их числе диверсификация экономики, структурные реформы, более тесная интегра­ция с экономиками регио­на, инновации. Нам хотелось бы, чтобы наша стратегия отвечала задачам, которые перед собой ставит ваша страна.

Главный экономист регионального управления по Европе и Центральной Азии Всемирного банка Ханс Тиммер считает, что способность адаптации крупных экономик к новым условиям снижена:

– Если посмотреть на Евразию и Центральную Азию, то и здесь экономика замедлена. Но не надо переоценивать влияние на замедление экономики Казахстана рецессии в России. Как и уменьшение роста экономики Китая. График снижения роста экономики Китая отчасти неточен, а мнение о воздействии на соседние экономики сильно раздуто. Оказало и продолжает оказывать влияние на стресс в экономике вашего региона ранее произошедшее падение цен на сырье и нефть. В Китае же состоя­лась корректировка исключительно «китайского бума». Это китайский­ сценарий, который больше нигде не повторяется.

Однако уже мир стал полити­чески многополярным и следующий этап – экономическая многополярность. Дело в том, что страны Центрально-Азиатского региона, экспортирующие нефть, должны отработать процесс диверсификации своей экономики, что, конечно же, сложно сделать, когда цены на нефть высоки. ­Поэтому вероятность успеха такого рода стратегии гораздо более высока в ситуации падения стоимости углеводородов. Цифры роста ВВП для 3 стран – экспортеров нефти – Азербайджана, Казахстана и России – не имеют такого значения, как раньше. Я бы сейчас вообще рекомендовал не увлекаться статистикой ВВП. Картина роста ВВП недооценивает крупные вызовы, стоящие перед этими странами.

Если вы следите за трендами, должны понимать, что остро стоит вопрос структурного пере­хода казахстанской экономики на новые рельсы. Напомню, в пос­ледние годы из-за падения цен на сырье происходило ухудшение условий торговли нефтью. Послед­ствия еще сохраняются, но надо ожидать неких корректировок на рынке труда, потому что ресурсы будут перетекать в связанные с индустрией произ­водства, у вас есть программа Третьей индустриализации. Неквалифицированная часть трудовых ресурсов пойдет за новыми навыками, например, из сектора строительства. И можно ожидать роста конкуренции в производственном секторе на уровне человеческих ресурсов, а также производственных компаний, будут открываться новые производства и расширится сектор торговли.

Директор фонда «Центр анализа общественных проблем» РК Меруерт Махмутова:

– Для Китая новый мировой тренд – это возможность вынес­ти, вложить капитал на других рынках, это возможность соз­дать рабочие места за свои­ми пределами. Инвестируя в проекты за пределами Китая, они обеспечивают участие китайской рабочей силы, это и возможность экспорта оборудования. Если Китай дает заем, чаще всего это сопровождается покупкой или предоставлением на других условиях оборудования для промышленных предприятий. Поэто­му сейчас речь идет уже о BRI, новой инициативе, предназначенной для обеспечения дальнейшего непрерывного роста китайской экономики.

Взаимодействие такого рода будет выгодно Таджикистану, Кыргызстану и Туркменистану. Наша страна сегодня обеспечивает 75% ВВП всего региона и сотрудничество с Китаем, имею­щим статус крупной экономики, положительно скажется на положении всего Центрально-­Азиатского региона.

Замечу, что эксперты подчеркивают: межрегиональная торговля на сегодня остается ограниченной. Потому эти вопросы, требующие глубокого эксперт­ного обсуждения, были подняты на Астанинском экономическом форуме, в частности на панельной дискуссии «Что скрывает Китай? Возможности и трудности крупнейшей экономики Евразии».

Сейчас много говорят об экономической зависимости Казах­стана от КНР. Если говорить о зависимости, то общий внешний долг Казахстана составляет 168 млрд долларов, отмечается присутствие Китая в нефтегазовом секторе, финансовом и прочих. Но следует знать, что наш внешний долг диверсифицирован, и в его рамках долг перед КНР не столь значителен. Тем не менее я считаю, что нам нужен тщательный анализ проектов в части того, чья рабочая сила, чьи компании будут задействованы при реализации, чьи инвестиции придут и кто будет поставлять оборудование.

Джим О’Нил, британский финансист:

– Замедление национальной экономики Китая сейчас связано со структурными переменами, поскольку в стране происходит переориентация экономики. Если раньше акцент был на промышленном производстве, то в последние годы Китай делает ставку на развитие сферы услуг и внутреннего потребления.

Что касается вашего вопроса о возможностях и трудностях крупнейшей экономики Евразии, я дам три конкретных ответа. Первое. Я не разделяю точек зрения, которые существуют и получили развитие в отношении Китая, его экономического развития за последние годы. Здесь уже говорилось про эти аспекты.

Я никогда не думал, что такого рода вопросы могут вызывать столь пристальное внимание, особенно в США, потому что мы больше думаем про развитие США. Но коли люди беспокоятся и последние годы все время обсуждают это, то власть тоже должна уделить внимание.

Соответственно, в этом контексте надо посмотреть на то, как идет обсуждение общих проб­лем у глав Казахстана и Китая. Учитывая масштабы сотрудничества двух стран. Я сам не понимал всех этих аспектов. Но реальность такова, она рисует картину, которой надо уделять внимание.

Второе – экологические проб­лемы, сопровождающие экономику Китая. Я наблюдал за этим года с 1999-го и вижу, что там ситуация действительно ухудшается. Вас может охватить депрессия, когда вы наблюдаете масштабы деградации природы в разных регионах КНР. История этой страны такова, что в некоторые моменты экономи­ческого развития Китай уделял внимание лишь технологиям и росту ВВП, оставляя без надзора вмешательство в природу. Я считаю это серьезной проблемой, и нам надо надеяться, что они ее решат.

Третье. Я в большой степени беспокоюсь и о системных реформах в этой стране. Эта система дает больше прав городскому населению по сравнению с сельским, и это является недостатком и помешает росту среднего класса в КНР.

Также к проблемам китайской­ экономики относится так называемая «ловушка средних доходов». То есть Китай перестает быть «дешевой фабрикой», другие страны региона уже готовы предложить более дешевую рабочую силу.

Как видим, эксперты крайне откровенно высказывали мнения относительно будущности мировой экономики и возникновения глобальных трендов. Замедление мировой экономики констатируют и теоретики, и практики, участвовавшие в дискуссиях форума в Астане. Общим местом в высказываниях становится то, что экономики все труднее адаптируются к новой сетке координат, а экономические тренды стало невозможно обсуждать в отрыве от экологической тематики или вертикали, по которой выстраи­вается гражданское общество. Из выступлений гуру бизнеса и теоретиков экономической науки стало ясно: статичных рецептов нет. Есть лишь возможность научиться уверенной навигации по этажам и горизонтам, присутствующим в каждом деле и для каждой личности в будущем, которое уже наступило.