Документ из РГАЭ – телеграмма начальника Казнархозучета С. М. Саматова на имя начальника ЦУНХУ И. А. Краваля от 5 марта 1937 года. До этого она была направлена под грифом «совершенно секретно» 14 января на имя секретаря крайкома ВКП(б) Л. И. Мирзояна. В данной телеграмме содержатся сведения о численности сельского населения за 1930–1936 годы. Официальный статистический орган республики вел ежегодный учет численности сельского населения для налоговых учетов.
Находившиеся больше полувека под грифом «совершенно секретно» материалы Всесоюзной переписи населения 1937 года подтверждают сведения, приводимые С. М. Саматовым. Они отличаются от других высокой степенью достоверности.
Судьба участников Всесоюзной переписи населения 1937 года оказалась трагической. Все руководство ЦУНХУ, союзных и автономных республик объявили «врагами народа», «троцкистско-бухаринскими шпионами» и расстреляли за якобы «попытку извратить действительную цифру численности населения». Материалы переписи были объявлены дефектными, а организация переписи – неудовлетворительной.
По сути, данные переписи 1937 года были «арестованы» и на многие десятилетия скрыты в архиве. Первые публикации материалов относятся к 1990 году.
Второй архивный документ, извлеченный из бывшего Центрального партийного архива Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (ныне РГАСПИ), – отчет члена Центральной контрольной комиссии ВКП(б) С. Васильева о поездке в Казахстан в сентябре 1932 года по поручению Совнаркома Союза. Данный отчет также долгие годы был засекречен и неизвестен исследователям и читателям. Документ, написанный очевидцем событий, потрясает описаниями массовой трагедии казахского населения, беспомощностью местных властей, всеобщим хаосом, вызванными «революционным насилием» с целью «пройтись Октябрем по степи» (Ф. Голощекин).
Документ приводится полностью, без сокращений. Прочитав его, человек ощутит весь трагизм тех лет, масштаб социальной и демографической катастрофы. Безусловно, данное свидетельство станет еще одним дополнением для полной реконструкции истории массового голода начала 1930-х годов.
«Секретно Тов. Сталину и Молотову.
По поручению совнаркома Союза в связи с обвалом на Риддере я с тов. Серебровским объехал почти все основные районы Казахстана. Был в Семипалатинске, Усть-Каменогорске, Риддере, Алма-Ате, Талды-Кургане, Балхаше, Чимкенте, Туркестане, на рудниках Ачи-Сай и через Актюбинск – Оренбург – на Урал.
Впечатление, которые мы получили от этой поездки, чрезвычайно тяжелое. Основные цветные предприятия Казахстана показывают образцы как нельзя руководить хозяйством. По этому вопросу мы представили ПБ и СНК специальные докладные записки с конкретными предложениями, что нужно сделать. В основном суть этих записок заключается в том, что мы хозяйством руководим плохо и что краевые организации Казахстана недостаточно крепко включились в оперативное повседневное руководство промышленностью. Но я хочу Ваше внимание обратить на другое явление, политически данный момент более важное, чем положение наших цветных предприятий.
Основные районы Казахстана (Семипалатинская, Алматинская, частично Петропавловская и Уральская области) поражены голодом. По официальным данным, за зиму зарегистрировано умерших с голоду около 9 000 человек. В некоторых районах дошли до людоедства.
Мы были сами свидетелями, как голодающее население, опухшие с голоду люди, грызли зубами в сыром виде крыс, сусликов (в гор. Семипалатинске), из-за маленького ломтика лепешки зверски дрались шесть человек казаков, в том числе две женщины (в Талдыкоргане), обессиленные с голоду люди подбирали и ели отбросы помойных ямах около столовых (на Балхаше), гниющие отбросы (потроха) на рыбных промыслах (бухта Бертыс). Рассказывали, что имели место случаи, когда голодные люди с кладбищ доставали гниющие трупы и ели. На вокзалах творится нечто ужасное – развито чрезвычайно попрошайничество, валяются опухшие с голоду люди и бывают случаи, когда подбирают трупы умерших.
Колхозная масса двинулась с места, бродит по степи, по линии железной дороги, имеются случаи попытки к бегству отдельных групп за границу. Есть районы, которые остались без населения. Есть районы, где половина населения бредит.
Прилагаю при сем справку о состоянии Талды-Курганского района (Алматинская область). Это справка открывает некоторую завесу для того, чтобы понять, что творится в Казахстане. Мы не обследовали состояние сельского хозяйства Казахстана. Однако совершенно очевидно, что причиной такого состояния является: 1) недород прошлого года, 2) перегибы в хлебозаготовках, 3) резкое снижение поголовья скота как результат перегибов коллективизации.
Проезжая почти по всему Казахстану, мы не видели более или менее компактного стада скота. Отдельные работники Казахстана говорят, что от уровня 1930 года осталось 48%, от лучших годов расцвета животноводства Казахстана – порядка около 10%. Я эти цифры не проверял. Возможно, они неточны. Но совершенно ясно, что некоторые районы остались без скота, что является основной причиной того, что главным образом умирает с голоду казакское население.
В районных партийных организациях чувствуется растерянность, беспомощность, не знают чем помочь, не знаю даже, сколько у них членов и кандидатов партии. А краевые организации принимают меры чрезвычайно вяло, неповоротливо. Видимо, советские органы Казахстана слишком формально относятся к директивам Крайкома.
Мы с тов. Серебровским в Талды-Кургане (голодающем районе) были в магазине Казторга, открытом во исполнение постановления Крайкома ВКП(б) о расширении торговых точек, где три молодца стояли «торговали» тремя парами резиновых галош и портретами тов. Голощекина. Можно ли придумать худшего вида издевательство над голодающим населением? Вероятно, эти чиновники из Казторга отчитались, что они открыли столько-то торговых точек, в том числе и в Талды-Кургане.
Прошу, если сочтете нужным, вызвать меня для дополнения устно.
С коммунистическим приветом, член ЦКК ВКПб С. Васильев»
Ашаршылық – голод 1930–1933 годов в Казахстане – оставил глубочайший трагический след в памяти казахского народа. Согласно данным Казнархозучета от 5 марта 1937 года за подписью начальника КНХУ С. Саматова, на 1 июня 1930 года численность сельского населения Казахской АССР составляла 5 млн 873 тыс. человек. При этом в данном документе отмечено: «Мы предполагаем, что недоучет колеблется в пределах 8–12%, что подтверждается предварительными данными срочных донесений в ходе переписи населения в январе 1937 г.»
На 1 июня 1931 года численность сельского населения составила 5 млн 114 тыс. человек, на 1 июня 1932 года – 3 млн 227 тыс., на 1 июня 1933 года – 2 млн 493 тыс., на 1 июня 1934 года – 2 млн 681 тыс., на 1 июня 1935 года – 2 млн 926 тыс., на 1 июня 1936 года – 3 млн 287,9 тыс. человек. Из приведенных данных республиканского статоргана видим уменьшение численности сельского населения в 1930–1933 годах с 5 млн 873 тыс. человек до 2 млн 493,5 тыс. человек, то есть на 3 млн 379,5 тыс.
В телеграмме С. М. Саматова на имя начальника Центрального управления нархозучета И. А. Краваля отмечено, что «тенденции изменения численности населения по данным налогового учета отражены более или менее правильно. Так, например, откочевничество и прочие явления, связанные с перегибами, имевшими место в 1930–1932 гг., были приостановлены к июлю 1933 г., и в следующие годы численность населения начинает систематически возрастать».
За сухими цифрами статистики, хранящейся в Российском государственном архиве экономики (бывший ЦГАНХ) стоит величайшая в истории мировой цивилизации трагедия, сотворенная близким другом и соратником И. В. Сталина, «вождем отсталого Казахстана» Ф. И. Голощекиным при одобрении и поддержке Союзного центра, в частности, руководителя правительства В. М. Молотова. На XV съезде ВКП(б) в ноябре 1927 года он заявил: «По отношению к ряду районов, в особенности Советского Востока, нам приходится говорить не об оживлении Советов, а о создании Советов. Да и это требует довольно большого времени. Наверно, потребуется еще ряд лет для того, чтобы там действительно создалась Советская власть».
ЦК ВКП(б) предписывал, чтобы в национальных республиках была ликвидирована частная собственность крупных и средних скотовладельцев, то есть фактически наиболее предприимчивых и хозяйственно-организованных кочевников. Казахстанский вариант Октября в официальных партийно-советских документах означал конфискацию байских хозяйств под лозунгами «Октябрь в ауле», «Октябрь в степи», «Малый Октябрь».
Проводником этой политики в Казахстане стал Ф. И. Голощекин, возглавлявший казахстанскую парторганизацию с 1925 по январь 1933 года. Он исходил из того, что Казахстан должен стать форпостом мировой социалистической революции на Востоке. Он был одержим идеей в предельно сжатые сроки превратить Казахстан в социалистическую республику, свободную от «дореволюционных пережитков».
Поддержка Политбюро ЦК ВКП(б) и Сталина обеспечила Голощекину неограниченную власть. Это позволило ему устранить политических оппонентов, провести передел сенокосных и пахотных угодий, конфискацию байских хозяйств, репрессировать лидеров и активных членов Алаш Орды, директивно перевести казахскую письменность на латиницу. Апофеозом голощекинских «преобразований» стала форсированная насильственная массовая коллективизация на основе перевода кочевых хозяйств к оседлости, приведшая к масштабной социальной катастрофе, в результате которой от голода погибли более 3 млн 379 тыс. человек коренного населения.
Голощекинский восьмилетний политический беспредел стал периодом настоящего государственного террора. Для реализации собственных политических амбиций он использовал прямые угрозы, шантаж, разные манипуляции. Перечисленные нами «мероприятия по социалистическому переустройству отсталого Казахстана» были проведены им исключительно силовыми методами с использованием карательных отрядов НКВД. И такую политику «преобразований» можно охарактеризовать не иначе как террор от имени государства.
