​Хорошее дело браком не назовут?

«Институт семьи и брака трещит по швам и разваливается», – бьют тревогу одни социологи и психологи, в то время как другие утешают: «Ничего подобного. Он просто уходит от архаичности и обретает новые формы, согласно которым человек, исполняя роль семьянина, не жертвует личными свободами и интересами». Но пока идет эта дискуссия, количество разводов в разных странах, независимо от их патриархальности, благосостояния или религиознос­ти, стремительно растет.

И действительно, на смену традиционным видам совместной жизни приходят другие: браки гражданские, гостевые, групповые, однополые. Но все-таки романтика подобных отношений – удел больших оригиналов и экспериментаторов. Классический брачный союз между мужчиной и женщиной остается самым понятным, признанным и сис­темным. Просто время сейчас другое…

По последним данным, лиди­рую­щие позиции по числу разводов в мире заняла Бельгия, здесь расходятся свыше 70% зарегистри­рованных пар. Следующие в списке – Испания, Португалия, Люксембург, Чехия и Венгрия, где на 1 000 браков приходится более 600 разводов. В России и США, а также Эстонии, Латвии и Литве не меньше половины семейных пар не уживаются и расстаются. Словом, либеральная Европа продолжает задавать тон в невеселой статистике, из которой выбивается разве что Ирландия – в этом государстве показатель разводимости не превышает 15%.

Много лучше обстоят дела в Азии. Здесь семейные союзы чаще всего распадаются в Японии – до 40%, далее следуют Израиль, Сингапур, Таиланд, Китай и Турция – от 28 до 20%. Еще ниже этот показатель в странах с традицион­ным мусульманским укладом. Образцовой можно также считать ситуацию в Южной Америке. Здесь портит картину, пожалуй, только Бразилия со своим 21% разводимости, зато абсолютный рекорд по крепости семейных уз принадлежит Чили, где расторгается лишь 3% браков.

В Казахстане уровень разводов достигает 30%, то есть распадает­ся почти каждый третий брак. В этом смысле у наших ближайших соседей по СНГ ситуация выглядит более стабильной: в Кыргызстане – 17%, Узбекистане – 8%, Таджикистане – 6%.

Развод и девичья фамилия

До недавних пор последним и единственным оплотом канонической семьи оставался Ватикан – в государстве с населением не больше тысячи человек развод между супругами был невозможен по определению. Но последний Папа Римский Франциск реформировал и эту сферу отношений католиков, упрос­тив процедуру аннулирования брака, если муж и жена имеют к этому обоюдное согласие. Во всем остальном мире развестись с опостылевшим супругом по закону можно, но бывает настолько сложно, что и не захочется…

В Турции, например, взять девушку в жены намного проще, чем потом от нее отказаться. С самим разводом у турок нет особых проб­лем, им даже не дают времени на примирение – заявление сразу отправляется в суд. Но для турецкого мужчины это очень дорогое удовольствие. Ему приходится оплачивать все судебные издержки, в том числе оплачивать адвокатов жены, и впоследствии содержать не только детей, но и саму экс-супругу, пока та не вступит в новый брак. А если отверг­нутая жена еще и уличит мужа в измене и избиениях, то он лишается своей доли поделенного имущества на 10–20%.

Дорого обходится расставание и японцам. До такой степени, что в Стране восходящего солнца появился банк, который выдает специальные ссуды для разводящихся. В случае супружеской неверности обиженная сторона может претендовать на приличную денежную компенсацию. Едино­временное «выходное пособие» от изменника или изменщицы составляет 26–45 тыс. долларов.

Немцам для развода нужно еще доказать, что брак исчерпал себя. На раздумья им дают целый год, и нередко супругам приходится проживать его под одной крышей. В таком случае по закону им положено иметь по отдельной кровати, а на суде доказать, что ни совместного хозяйства, ни интимной жизни они за это время не вели. Нередко бракоразводный процесс в Германии длится от трех до пяти лет.

Мусульманину в ОАЭ достаточно трижды произнести вслух слова развода, чтобы брак считался аннулированным. Однако решение имущественных воп­росов может занять месяцы. Если у суп­ругов не был заключен брачный договор, то зачастую экс-жены уходят от мужа в чем есть. Поэтому перед свадьбой преду­смотрительные невесты вносят в контракт требование о сумме отступных с 4–5 нулями.

Рекордно длительным сроком для расторжения брака может похвастаться Италия. В этой стране документы на развод принимают только после трех лет раздельного проживания супругов. Освобождения от семейных уз иногда ждут десятилетиями. Итальянский суд не принимает оправдания «не сошлись характерами», свои недовольства нужно серьезно обосновать. Поэтому сбор документов и свидетельских подтверждений занимает годы, а сама процедура развода длится минимум пять лет.

В Намибии и некоторых районах ЮАР еще сохранилась ужасаю­щая традиция, согласно которой женщине, чтобы развестись и снова выйти замуж, надо отрубить палец. В Кении жену с богатым приданым узнают по акванге – цилинд­рику из металла или слоновой кости, вставленному в нижнюю губу. При разводе муж возвращает приданое, а жена снимает аквангу. Как полагают, эта мучительная для обоих процедура существует, чтобы оберегать браки от необдуманных разрывов.

Мирись-мирись и больше не разводись

Практика семейных разводов в Казахстане многие десятилетия остается в принципе неизменной и соответствует общепринятым светским нормам. Брак между бездетными парами или супругами, чьи совместные дети достигли 18-летнего возраста, может быть расторгнут в органах РАГС. Но это при условии, если и муж, и жена изъявляют добровольное согласие на развод и не имеют друг к другу претензий.

Сложнее, если у разводящихся возникает имущественный спор или есть несовершеннолетние дети, в отношении которых необходимо принять решение по дальнейшему их проживанию и содержанию. Значит, им дорога в суд. Но в любом случае угрозы кого-то из супругов не дать развода не имеют никаких юридических последствий. Пару разведут и при несогласии одной из сторон. Правда, суд, скорее всего, назначит время для их примирения, но не больше чем на полгода.

К слову, многие юристы-прак­тики вовсе не считают примирительную процедуру простой формальностью и не видят необходимости от нее отказываться, пока существует положительная статистика – еще достаточно примеров, когда рассорившиеся супруги, поостыв, забирают заявление и сохраняют семью.

Однако другая статистика – общего количества разводов в стране – сегодня вызывает беспокойство на самом высоком уровне. В ноябре на заседании Сената Парламента депутат Али Бектаев, кроме других мер по поддержке семьи, предложил «установить пошлину за расторжение брака в повышенном размере, чтобы это чувствовалось с материальной точки зрения».

Денежный сбор за производство развода в нашей стране исчисляет­ся исходя из размера минимального расчетного показателя, на сегодня это 2 МРП при расторжении брака в органах РАГС и 1,5 – через суд: 4 538 тенге и 3 403 тенге соответственно. Действительно, не те величины, которые могли бы удержать людей от скоропалительного решения.

Однако к этой проблеме требуется многосторонний подход. Так считает семейный психолог из Алматы Ирина Пищулина.

– Нужно понимать, что причины неудач в семейных отношениях имеют общий источник, – говорит Ирина Владимировна. – Я бы его назвала нравственным истощением общества. Что приводит семью к краху? Мы найдем десятки ответов на этот вопрос, среди которых будут финансовая и жилищная неустроенность, насилие, алкоголизм, неверность и отчуждение… Но все это последствия культа новых и пока еще плохо освоенных нами ценностей – неогра­ниченной свободы, психологии потребления, индивидуа­лизма. Институт семьи, хотим мы того или нет, будет меняться. Но важно, чтобы эти трансформации имели здоровую основу, ведь хороший, крепкий фундамент выдержит любые перестройки и перепланировки. Хочу верить, что таким фундаментом останутся традицион­ные родовые, семейные устои, на которых всегда крепко стояло казахское общество.

Уходят родители – страдают дети

Но как бы со временем не менялся набор поводов для развода, самым щепетильным в этом процессе было и остается соблюдение прав несовершеннолетних детей, ведь с ними развестись нельзя, нужно продолжать заботиться о них и по возможности любить. Увы, получается не у всех.

В большинстве стран мира, так уж складывается история, малолетних детей после развода оставляют с матерью. Но существуют и другие примеры. В странах Евросоюза суд становится исключительно на сторону детей: у кого из родителей больше возможностей обеспечить ребенка всем необходимым, с тем он и остается.

В Германии этот вопрос судьи решают с учетом заключения специальной комиссии. Для ребенка старше 10 лет выбирают место проживания в зависимости от того, «с кем ему будет обеспеченнее, безопаснее и перспективнее в воспитательном плане». Во Франции принятый в 2002 году закон официально уравнял права пап и мам, в итоге в 11 из 100 случаев постоянным местом жительства ребенка стал дом отца. Это уже неплохой результат. Тем не менее в стране растет общественное движение в защиту прав разведенных отцов на участие в воспитании своих детей, которое поддерживают известные политики и адвокаты.

В Швеции разведенные родители растят детей совместно и делят расходы на их содержание. В доме у папы и мамы будет оборудована детская комната, в которой ребятишки живут пооче­редно по неделе или по две, как договорятся бывшие супруги.

В отличие от большинства российских регионов на Северном Кавказе ребенок при разводе остается с отцом. Такой порядок существует как данность, поэтому кавказские женщины крайне редко обращаются в суд, чтобы попытаться взять ребенка под свою опеку.

А вот законодательство, регулирующее алиментные обязательства, в большинстве развитых стран еще в начале 90-х годов прошлого века приведено в примерное соответствие друг другу. Первый и основной его пункт: содержание детей в виде алиментов выплачивается до совершеннолетия ребенка. Второй: размер алиментных выплат находится в зависимости от доходов обязанного лица. Но и здесь есть свои исключения.

Отдай и не греши

Если, скажем, в Казахстане, как и в России, для экс-супругов установлен фиксированный размер алиментов: 25% от его доходов одному ребенку, 33% – двум и половина – трем и более, то в некоторых государствах действует более сложная расчетная схема.

В Америке алиментный платеж исчисляется по особой формуле, при которой учитывается доход не только обязанной стороны, но и того супруга, с которым будет проживать ребенок. Если, скажем, 40% времени сын или дочь проводит с отцом, а 60 – с матерью, размер алиментов уменьшается пропорционально времени, в течение которого обязанный платить супруг содержит ребенка самостоятельно. В итоге получается, что средний размер алиментов в США не превышает 10–30% доходов бывших супругов.

Алименты в Турции устанавливаются с учетом конкретных затрат на содержание ребенка, и в среднем они составляют от 300 до 1 000 долларов, а иногда и выше. Так и в большинстве стран Евросоюза сумма денежной поддержки детям определяется индивидуально, и родители обязаны ее платить не только до достижения ребенком совершеннолетия, но и во время его учебы в вузе, практически до того момента, пока выпускник не найдет работу.

В Латвии рассчитывают алимен­ты исходя из среднего заработка по стране – родитель должен платить минимум 25–30% от этой суммы, поэтому шельмовать с зарплатой нерадивым папашам нет смысла.

А в Японии финансовое содержание ребенка остается делом почти добровольным. Суд может назначить родителю к выплате 200–400 долларов в месяц, но государство практически не имеет законных рычагов давления на неплательщиков алиментов.

Вообще, проблема неуплаты алиментов остается головной болью правительств большинст­ва государств. И многие из них пошли по пути создания алимент­ных фондов. Так, в европейских странах и США государство в большей или меньшей степени принимает на себя обязательства родителей-кукушек, выплачивая за них денежное пособие. Одно­временно госорганизации ищут и вынуждают неплательщиков возвращать в казну накопленный долг.

В Казахстане не единожды поднимался вопрос о создании алиментного фонда, но механизм этот до сих пор не разработан и не запущен.

Как учат алименты платить

Благо, этого опыта хоть отбавляй – во всем мире тех, кто экономит на собственных детях, наказывают примерно: где-то штрафуют и сажают в тюрьму, где-то лишают водительских прав, а где-то даже запрещают заводить новых детей.

Тюрьма грозит нерадивым папашам в Азербайджане, Франции и Италии. А вот в Америке, где закон тоже предусматривает для них тюремное заключение, приш­ли к выводу, что привлечение к уголовной ответственности не дает желаемых результатов, эффективнее работает ограничение специальных прав. Теперь в США алиментщикам чаще аннулируют лицензию на занятие профессио­нальной деятельностью, отказывают в выдаче загранпаспорта и ограничивают водительские права. В некоторых штатах идут и вовсе на эксцентричные меры. Жителю штата Огайо суд запретил становиться отцом, пока тот не оплатит долг уже имеющимся у него 7 детям.

В Канаде отбирают не только права на управление автомобилем, но и лицензии на рыбную ловлю и охоту. В Германии у неплательщика могут запросто арестовать все имущество и без лишней волокиты вывезти на распродажу. В Латвии долж­никам не выдают кредиты и предлагают запретить посещать общественные туалеты. Минюст Украины запустил публичный реестр лиц, избегающих уплаты алиментов в интересах своих детей. А в Узбекистане к поиску должников подключили милицию и органы самоуправления.

Жесткие методы борьбы с уклонистами применяют в Беларуси. В милиции у должников снимают отпечатки пальцев и заносят в особую картотеку. А пока осуж­денные на реальный срок горе-папаши исправляются, муниципальная администрация имеет право сдавать их освободившиеся квартиры внаем.

В разных регионах России апробируют свои методы воспитания. Где-то неплательщики метут улицы и сколачивают гробы, где-то их призывают на военные сборы, а средства, вырученные в ходе исполнения воинской обязанности, направляют взыскателям, где-то на помощь судебным исполнителям при ходят служители право­славной церкви, которые вразумляют «уклонистов», а где-то фото алиментщиков выстав­ляют на уличных экранах.

В Казахстане до конца следующего года должны быть введены беспрецедентные меры, которые сменят устаревшую систему взыскания долгов по алиментам. Прежде всего планируется изменить принцип исчисления алиментных выплат – они будут в меньшей степени зависеть от доходов родителя, а в большей – от возраста ребенка. К должникам станут применять наказание в виде лишения свободы, ареста на имущество и запрета на выезд из страны, приостанавливать дейст­вия лицензий и специальных прав (в том числе водительских), ставить на учет в центрах занятости и направлять на принудительные работы.

Пока же более 300 тыс. детей в нашей стране не получают положенной им материальной помощи от родителей, долг которых дос­тигает 2 млрд тенге. Свыше 60% алиментщиков платят своим детям от случая к случаю, а каждый десятый не делает этого вовсе.