Кюй пережил эпоху террора

В фондах Шымкентского музея жертв политических репрессий хранится дело из нескольких пожелтевших страниц, в которых зак­лючена трагедия целой эпохи. Его фигурант Габдулхаким Букейханов – государственный деятель, потомок хана Бокея, знаток казахского кюя, благодаря которому были сохранены многие уникальные образцы народной музыки.

– Судьба Габдулхакима Букейханова оказалась трагичной, – в тишине архива директор музея Абдыкали Биржан осторожно раскрывает следственное дело. – В 1938 году его расстреляли как «врага народа», а спустя почти 20 лет полностью реабилитировали. Сегодня его имя возвращается и в историю казахской культуры.

С замиранием сердца открываю тоненькую папку. На обложке – имя человека, чья судьба стала отражением трагической эпохи: Габдулхаким Нурмухамедович Букейханов. Несколько страниц, стандартные формулировки обвинений, анкета, сухие строки протоколов, два письма супруге Софии, но за ними целая жизнь, оборванная в годы Большого террора.

25 февраля 1938 года выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР приговорила его к высшей мере наказания. В тот же день приговор был приведен в исполнение. Спустя почти 20 лет, 21 декабря 1957 года, Габдулхаким Букейханов был полностью реабилитирован за отсутствием состава преступления.

Но за официальными датами скрывается не только трагедия репрессированного государственного деятеля. Это история человека, который сумел сохранить для потомков бесценное наследие казахского кюя.

Габдулхаким Букейханов родился 15 апреля 1896 года в ауле Шунгай Букеевской Орды Астраханской губернии. Он происходил из рода хана Бокея и был дальним родственником Алихана Букейханова – одного из лидеров движения «Алаш». С ранних лет будущий государственный деятель рос в атмосфере народного искусства. В его семье кюй был не просто музыкой – он являлся частью духовной памяти степи.

Его брат Махамбет Букейханов был известным исполнителем кюев, а среди родственников были знаменитые домбристы и кюйши. В доме звучали произведения Даулеткерея, Салауаткерея, Науши Букейханова, Макара Жапарова. Габдулхаким с детства впитывал богатство западноказахстанской школы кюя, сам играл на домбре, бая­не, гитаре, балалайке и мандолине.

В начале XX века кюй оставался живой летописью народа. Через домб­ровую мелодию казахи передавали память о трагедиях и победах, тоске и надежде, борьбе за свободу и радости жизни. Однако многие произведения существовали лишь в устной традиции и могли навсегда исчезнуть.

Именно в этот период судьба свела Габдулхакима Букейханова с выдаю­щимся этнографом, музыковедом и композитором Александром Затае­вичем, посвятившим свою жизнь изучению и сохранению казахского музыкального наследия. Блестяще образованный музыкант, друг Сергея Рахманинова и Бориса Асафьева, Александр Затаевич в 1920 году оказался в Оренбурге, где был глубоко впечатлен богатством и самобытностью казахской народной музыки. Именно тогда у него возник замысел собрать и сохранить для будущих поколений уникальные песни и кюи, сделав их достоянием мировой культуры.

Результатом его подвижнического труда стали знаменитые сборники «1 000 песен казахского народа» и «500 песен и кюев казахского народа». Всего за несколько лет Александр Затаевич записал и систематизировал огромное количество произведений устного музыкального творчества, а его вклад в развитие национальной культуры был высоко оценен – ему было присвоено звание народного артиста КазССР.

Особое место среди многочисленных информаторов и исполнителей Затаевича занимали братья Букейхановы – Махамбет, Габдулхаким, Хабир, а также их родственник Науша. Они были известными домбристами, славившимися глубоким знанием народных традиций. В среде, где лучшие акыны, музыканты и исполнители собирались при ханской ставке, у братьев с ранних лет сформировалось особое отношение к искусству, уважение к музыкальному наследию степи.

Габдулхаким Букейханов стал одним из важнейших помощников Александ­ра Затаевича в его работе. Благодаря Букейхановым тот записал более 80 песен и кюев, многие из которых впоследствии вошли в золотой фонд казахской музыкальной культуры. Среди них – «Шалқыма», «Қос алқа», «Мерген», «Соқыр Есжан», а также десятки народных песен.

Особенно ценными стали сведения о знаменитом Даулеткерее и других представителях западноказахстанской исполнительской школы. Габдулхаким не только рассказывал об истории произведений, но и сам исполнял кюи, помогая этнографу фиксировать
мелодии в нотах.

В те годы Габдулхаким Букейханов занимал высокий государственный пост – был ответственным секретарем Центрального исполнительного комитета Казахской АССР. Несмотря на огромную занятость, он находил время для встреч с Александром Затаевичем, рассказывал о народных исполнителях, помогал разыскивать носителей музыкальной традиции, знакомил исследователя с известными кюйши.

– 31 декабря 1923 года, когда Габдулхаким учился в Московской сельскохозяйственной академии, он встретил Новый год в доме Затаевича, – рассказывает Абдыкали Биржан. – В тот вечер звучали казахские кюи, а сам исследователь записал со слов Букейханова произведение «Соқыр Есжан». Позже Александр Затаевич писал, что Габдулхаким был одним из лучших знатоков музыкального наследия Букеевской Орды.

Еще более плодотворной оказалась поездка Затаевича летом 1927 года в аул Букейхановых. В течение двух недель он записывал кюи в исполнении Махамбета и Науши Букейхановых. Работа продолжалась до глубокой ночи при свете керосиновой лампы – настолько сложными и необычными были мелодии. Многие произведения, записанные тогда, сегодня считаются классикой казахского музыкального наследия. И если бы не помощь семьи Букейхановых, часть этих кюев могла исчезнуть безвозвратно.

Судьба самого Габдулхакима складывалась непросто. После революции он был на различных государственных должностях, участвовал в организации Казревкома, работал в центральных органах власти, был председателем губернских исполкомов, занимался земельными вопросами, помощью голодающим, водным хозяйством. Он участвовал в работе VI, VII и X Всероссийских съездов Советов, был делегатом IV конгресса Коминтерна.

Последние годы жизни Букейханов провел в Чимкенте, возглавляя управление земельного хозяйства области. Именно здесь его арестовали. Обвинения были типичными для того времени: «контрреволюционная дея­тельность», «национализм», «связи с врагами народа». Следствие длилось несколько месяцев.

В следственном деле сохранились два письма Габдулхакима Букейханова супруге Софии, которая после ареста мужа осталась одна с тремя детьми. Эти короткие записки, написанные, вероятно, в тяжелых тюремных условиях, поражают своей сдержанностью и человеческой теплотой.

^{Для Абдыкали Биржана важен каждый документ из дела репрессированного}  

Габдулхаким Нурмухамедович интересуется, как семья обустроилась на квартире, просит прислать ему самое необходимое: теплое одеяло, синие брюки-галифе, телогрейку, полушубок, немного чая и по возможности деньги, отмечая, что разрешается по 50 рублей в месяц. В конце он с особой нежностью передает привет детям – Диасу, Анель и Фазыме, просит поцеловать их.

Примечательно, что в этих письмах нет ни слова о предъявленных обвинениях, ни жалоб на судьбу, ни даже намека на то, что он мог ожидать смерт­ного приговора. В них – лишь забота о семье, спокойствие и стремление поддержать близких, несмотря на собственное трагическое положение...

Сегодня имя Габдулхакима Букейханова постепенно возвращается из забвения. Его судьба напоминает о тысячах представителей казахской интеллигенции, ставших жертвами репрессий. Но вместе с тем – и о людях, благодаря которым удалось сохранить духовное наследие народа.

Кюй пережил эпоху террора. Пережили ее и мелодии, которые когда-то исполнял Габдулхаким Букейханов для Александра Затаевича. В звуках домбры до сих пор живет память о человеке, который сумел сохранить голос степи для будущих поколений.