«Мы победим! И правым наше дело великая Отчизна назовет...»

Годы Великой Отечественной войны стали для казахской литературы временем сурового возмужания. Новые темы, сюжеты и образы стремительно врывались в ее художественный мир, обогащенный вдохновляющим и мобилизующим пафосом борьбы. Никогда прежде не была так велика могучая сила слова, сила высокой человеческой культуры, чья высвобожденная энергия била захватчиков наравне с винтовками, пушками и танками. В ряды защитников Родины по праву вступали писатели-­классики: с именем Абая шли в бой воины-казахи, на подвиги вдохновлял солдат-украинцев бессмертный образ Шевченко. Хрестоматийным стал рассказ о командире артбатареи, который в дни обороны Ленинграда отдавал своим бойцам такие приказы: «За великую русскую литературу – огонь!», «За «Войну и мир» – огонь!»

Поля сражений были настоящей школой литературного мастерства для молодых писателей. О фронтовых буднях выдающегося казахского поэта Жубана Молдагалиева его близкий друг и товарищ по перу Мустай Карим вспоминал: «За год до того первого кровавого утра на западной границе страны надел двадцатилетний Жубан солдатскую шинель, а снял ее, будучи уже офицером, когда ему минуло двадцать семь. Возмужание характера, укрепление воли, проверка поэтического голоса на слышимость – все это состоялось именно в те суровые годы. Война не только смертное поле, где похоронены наши сверстники и наша юность, она – высота, где бралась на пробу человеческая совесть и верность Родине. Жубан Молдагалиев, узнав то поле и ту высоту, обрел зрелость гражданина и поэта. Война для него на долгие годы, а быть может, и навсегда останется мерилом достоверности и истинности явлений, людей, поступков».

Действительно, война стала важнейшим компонентом поэтического мировосприятия Жубана Молдагалиева, своеобразной призмой, через которую во всех своих проявлениях преломлялась окружающая действительность. Опыт военных лет вышел за собственно тематические рамки, сделавшись смысловым слоем всего творчества поэта в целом. Поэтому, о чем бы ни писал Молдагалиев, он словно проверяет себя и своих героев критериями нравственных уроков военного лихолетья, верность которым яснее всего очерчивает характер каждого человека.

Одно из первых военных стихотворений поэта – «Клятва», в котором уже отчетливо проступает характерная для всего последующего творчества Молдагалиева мысль о тесной взаимосвя­зи общенародных патриотических чувств с чувствами глубоко личными, интимными. Священная обязанность защищать Родину осознается лирическим героем как сыновняя благодарность вскормившей его матери, о чем поэт пишет: «Меня Отчизна гордости и песен⁄К высотам человека подняла». В стихотво­рении национальный колорит переплетен с традиционными образами советской героики: юноша-красноармеец называет себя «чапаевским батыром», в руки которого как символ побед великих предков Родина вложила «меч нержавеющий Амангельды». Готовность «жизнью рассечь дорогу зла» отличает его чуткое, возвышенно-одухотворенное отношение к миру, чей покой он свято хранит, «в суровый час нахлынувшей беды» сверяя свои дела и помыслы со священным образом Родины.

Заметным явлением казахской военной поэзии стали три стихотворения, составившие цикл «Из фронтовых писем». Эпистолярная форма выбрана Молдагалиевым не случайно, она придает написанному исповедальный характер. Тем самым искренние и не стесненные условностями чувства лирического героя, молодого фронтовика, в передышках между боями пишущего письма матери и возлюбленной, становятся духовно близки читателю. В психологическом портрете героя рельефно выступают черты военной закалки. Обращаясь к любимой девушке, образ которой красноармеец хранит «как память дней, что возвратятся снова», он сдержан и предельно точен в словах, ведь реальность такова, что «может это откровенье здесь стать последним в каж­дое мгновенье».

Отправляемые в тыл письма становятся символом надежды, неразрывной связи любящих сердец, которая хранит воина в боях, отводя от него вражеские пули. Классический сюжет о любви, побеждающей смерть, в стихах Молдагалиева приобретает не только философскую глубину, но и фактическую конкретность, что роднит его цикл по духу и тональности с такими шедеврами военной лирики, как «Жди меня» Константина Симонова и «В землянке» Алексея Суркова. Сила художественного слова придает неказистым, пожелтевшим листкам бумаги высокое, подлинно поэтическое значение: «Письмо!⁄Его в кругу подруг⁄Читать ты можешь честь по чести.⁄Вернусь домой – его мы вслух⁄С тобой перечитаем вместе.⁄Вернусь – припомним этот час⁄В час ликования без меры.⁄Пусть говорят тогда про нас:⁄– Их вновь свела любовь и вера!»

Третье стихотворение цикла, обращенное к матери фронтовика, согревает читателя теплом неподкупных сыновних чувств. Красной нитью проходит через него мысль о взаимоответственности людей за судьбы друг друга. Лирический герой переживает боль матери, теряющей силы от тоски, как свою, и отправляет ей краткую весточку, надеясь, что известие о победах над врагом вдохнет в ее серд­це былую радость жизни. Молдагалиев вновь подчеркивает сакральное значение солдатских писем, предвестников счастливого часа долгожданной встречи, и словно заклинает их словами своего героя: «И не сгинь за дальней далью⁄Ты, пожалуйста, в пути,⁄А маршрут нам⁄К Приуралью⁄В синем небе прочерти».

Могучей обличительной силой обладает гневное стихотворение «Правосудие» – художественный документ, обвиняющий фашистских захватчиков в тягчайшем преступлении – детоубийстве. Трагедия ребенка, беззащитного перед грубой силой сеющих смерть гитлеровцев, отразилась в творчестве многих советских писателей. Ей посвящены пронзительный рассказ Александра Серафимовича «Душегубка», стихотворения «Девочка играла возле дома» и «Родина смотрела на меня» Джека Алтаузена, «Десятилетний человек» и «Запомни!» Сергея Михалкова, «Мальчик из села Поповки» Самуила Маршака. Своей сюжетной канвой «Правосудие» схоже со стихотворением Дмитрия Кедрина «Убитый мальчик» – в обоих произведениях рассказывается о налете фашистской авиации, единственными жертвами которого становятся маленькие дети. Однако, если Кедрин стремится создать аллегорический образ неотвратимого возмездия, который преследует вражеского летчика до конца его дней, то Молдагалиев более описателен, он воздействует на сознание читателя напрямую, детально воссоздавая произо­шедшее. Гибель ребенка поэт переживает как вопиющее несовершенство человеческого бытия, и кипящая в нем ненависть к захватчикам и убийцам выплескивается в картину поразительной эмоциональной силы: «На бреющем – из пулемета⁄Плеснул стервятник по селу.⁄И снова взмыл, ревущий тяжко,⁄Ушел в густую синеву.⁄Окрасил в алое рубашку⁄Ребенок, рухнувший в траву.⁄Он ввысь смотрел открыто, прямо,⁄Ответа требуя сполна⁄На свой вопрос безмолвный:⁄– Мама!⁄– Скажи мне, в чем моя вина?»

Очень скоро возмездие настигает палача. Советский летчик вступает с ним в воздушный бой, описание которого у Молдагалиева отличается внутренней динамикой и метафоричностью: «Снижались крылья, нарастали⁄И над селом и над жнивьем.⁄Кружили звезды над крестами,⁄Что соколы над вороньем.⁄Кружили – за страну в ответе...⁄Им, багро­вевшим горячо,⁄Всерьез приказывали дети:⁄– А ну, еще! Еще! Еще!⁄ Ответом на вопрос ребенка,⁄Что стыл у века на пути,⁄Пилот наш выстрелил вдогонку⁄Врагу, решившему уйти». Так поэт, поверенный человечества, выносит свой приговор детоубийцам. Но даже смерть не может в полной мере искупить их злодеяний. Недаром свое стихотворение Молдагалиев заканчивает на минорной, скорбной ноте: «Смотрите, люди!⁄Здесь не слава –⁄Здесь правосудья торжество.⁄А тот мальчишка в тихих травах⁄Уже не видел ничего...»

Радость победы – грозная, суровая радость. Добытая потом и кровью, страданиями и лишениями, вырванная из лап врага, быть другой она просто не может. Об этом поэт пишет в своем стихотворении «Победители», наполненном внут­ренней энергией зрелого, закаленного мужества. Молдагалиев восхищается славными подвигами бойцов и командиров Красной Армии, самоотверженностью тружеников тыла и уподобляет их легендарным батырам прошлого: «Народ наш многомиллионный⁄Теснит весельем берега:⁄В пыли валяются знамена⁄Когда-то грозного врага.⁄Народ наш!⁄Перед целым миром –⁄Весь на свету, а не во мгле –⁄Былинной смелости батыром⁄Стоишь ты твердо на земле.⁄И новой требуют работы твои победные права:⁄Ты светлым именем работы⁄Засучиваешь рукава». Так поэт предвосхищает ставшую одной из центральных в послевоенной советской литературе тему возвращения фронтовиков к мирному труду и их участия в восстановлении страны. От лица своих однополчан, готовых взяться за работу с той же решимостью, с тем же патриотическим порывом, с какими они отстаивали свободу и независимость своей Родины, Молдагалиев обращается к соотечественникам: «Народ большой и величавый,⁄Надейся искренне на нас.⁄Верь, наша воинская слава⁄С годами не уйдет в запас!»

Поэзия Жубана Молдагалиева – это поэ­зия большого мужества, отваги и ясности помыслов. Война отточила лирико-публицистический талант поэта, ярче всего проявившийся в его монументальных произведениях «Я – казах!», «Разбивший оковы», «Мой тебе поклон» и «Орлиная степь». Художественное слово Молдагалиева – подвижное, напряженное, многозначное – по сей день привлекает к себе многочисленных ценителей поэзии, которые вновь и вновь переживают радостную, незабываемую встречу с тонким лириком и яростным публицистом, мечтателем и воином, наконец, человеком большой души, чье имя стало одним из символов расцвета казахской литературы XX века.