На пути к цифровому государству

В Послании народу Казахстана Президент Касым-Жомарт Токаев обозначил повсеместное внедрение искусственного интеллекта и тотальную цифровизацию ключевыми условиями дальнейшего развития страны. Говоря о запуске суперкомпьютера, Глава государства подчеркнул: «Он должен рассматриваться Правительством и всем обществом как только начало интенсивной многоплановой работы по превращению Казахстана в подлинно цифровое государство».

Тогда же Касым-Жомарт Токаев поручил Правительству разработать единый концептуальный документ Digital Qazaqstan, который должен объединить цифровые инициативы и проекты в общенациональную стратегию. Спус­тя девять месяцев это поручение было исполнено. 9 июня указом Президента утверждена Общенациональная стратегия масштабной цифровизации и тотального внедрения технологий искусственного интеллекта Digital Qazaqstan до 2029 года. 26 августа Правительство утвердило план действий по ее реализации. Таким образом, цифровая повестка перешла от постановки стратегической задачи к конкретной архитектуре, срокам и измеримым показателям.

Но смысл нового этапа цифровой трансформации не в количестве принятых документов и запущенных сервисов. Казахстан уже накопил значительный опыт развития электронного правительства. Теперь задача шире: связать данные, информационные системы и государственные процессы так, чтобы цифровизация меняла не только форму услуги, но и сам принцип работы государства.

Ассистент-профессор Высшей школы государственной политики Назарбаев Университета, PhD Асад Бохари считает, что именно способность различных систем взаимодействовать друг с другом представляет собой ключевое условие настоящей цифровой трансформации. Цифровое государство предполагает не просто перевод услуг в онлайн, а способность разных институтов и их систем взаимодействовать и обмениваться данными. Исследования ученого посвящены применению искусственного интеллекта в госуправлении, цифровому правительству и инновациям государственного сектора.

– Здесь важно понятие interoperability – совместимость и способность систем взаи­модействовать. Прежде чем создавать единую систему на уровне государства, необходимо объединить системы внутри самих институтов. В одном ведомстве сегодня может использоваться несколько решений, которые не связаны между собой. После внутренней интеграции можно двигаться к общей архитектуре, – пояснил эксперт.

Именно на решение этой задачи во многом ориентирован переход на QazTech. Как сообщали в Правительстве, с начала 2026 года госорганы и организации квазигосударственного сектора переводятся на национальную информационно-коммуникационную платформу электронного правительства. Одновременно введен мораторий на создание новых информационных систем вне нее. Такой подход должен сократить дублирование функций и расходов и создать единую совместимую среду для дальнейшего внедрения ИИ.

Для цифрового государства это принципиальный момент. Если ведомства используют множество не связанных между собой систем, даже мощные инст­рументы ИИ не смогут в полной мере работать с государственными данными. По мнению Асада Бохари, главный вызов может оказаться не технологическим, а институциональным.

Ведомствам предстоит выстраивать обмен информацией, одновременно обеспечивая защиту персональных данных, повышать цифровые компетенции сотрудников и адаптировать привычные процессы. Эксперт обращает внимание и на фактор организационной культуры: любые серьезные изменения требуют готовности институтов отказаться от устоявшихся подходов и работать в более интегрированной среде.

Казахстан подходит к новому этапу с уже созданной цифровой базой. По данным Правительства, портал его электронного варианта модернизирован до eGov 3.0, пропускная способность его шлюза увеличена в 2,5 раза. Через цифрового ассистента eGov GPT доступны 50 госуслуг, им воспользовались более 150 тыс. граждан. Порядка 35 тыс. предпринимателей ежемесячно используют eGov Business, а число обращений в центры обслуживания населения сократилось на 30%.

Эти показатели демонстрируют вост­ребованность цифровых сервисов, но следующий уровень предполагает большее. Электронная услуга сама по себе еще не исчерпывает понятие цифрового государства. В идеале человеку не нужно разбираться, какое ведомство располагает необходимыми сведениями, повторно предоставлять уже имеющиеся у государства данные или инициировать услугу, которую система способна предложить сама.

Асад Бохари подчеркивает, что эффективность реформы нельзя оценивать только количеством внедренных технологий.

– Государство может показать, сколько технологий и проектов внедрено. Но реальный результат проявляется в том, что получают люди. Если система решает их проблемы, взаимодействие становится проще, а доверие укрепляется, тогда и можно говорить об успехе, – отмечает он.

Эта логика прослеживается и в утвержденном Правительством плане действий. К 2029 году время предос­тавления государственных услуг и мер социальной поддержки должно сократиться не менее чем на 50%. Базовыми навыками ИИ должны обладать не менее 80% выпускников школ, колледжей и вузов. В топливно-энергетическом комплексе не менее 70% активов планируется подключить к цифровому мониторингу. Цифровая трансформация охватит здравоохранение, строительство, транспорт, агропромышленный комплекс, финансовый и квазигосударственный секторы.

Постепенно меняется и критерий эффективности: от самого факта внедрения технологии к измеримой отдаче. Для госуслуг это скорость и удобство, для экономики – производительность и снижение административной нагрузки, для отраслей – возможность точнее анализировать процессы и заранее выявлять риски.

Вместе с развитием технологической инфраструктуры в Казахстане формируется правовая база. Принятый в нояб­ре 2025-го Закон «Об искусственном интеллекте» в нынешнем году получил необходимую нормативную поддержку, а в январе был принят Цифровой кодекс. Новые правила особенно важны в условиях, когда алгоритмы все активнее используются при обработке информации и принятии решений.

Асад Бохари связывает зрелость цифрового государства сразу с несколькими критериями: прозрачностью, подотчетностью, вовлеченностью общества и доверием граждан. Он обращает внимание на принцип объяснимого искусственного интеллекта. Если алгоритм участвует в решении, затрагивающем интересы человека, важно, чтобы существовала возможность понять, каким образом использовались данные и на каких основаниях получен результат.

По мнению эксперта, именно поэтому цифровая трансформация требует баланса между скоростью и качеством. Технологии развиваются быстрее, чем государственные институты успевают перестраивать процессы и нормативную базу. Поэтому постепенное внедрение новаций с оценкой результатов и корректировкой механизмов на каждом этапе позволит снизить неизбежные риски.

Асад Бохари высоко оценивает исходные позиции Казахстана, который обладает почти четвертьвековым опытом цифровизации и движется значительно быстрее многих государств региона. В Центральной Азии Казахстан занимает ведущие позиции по развитию электронных услуг и постепенно приближается к моделям, уже сформированным в таких технологически развитых странах, как Южная Корея, Сингапур и Эстония.

Для Казахстана это означает, что нынешний переход начинается не с нуля. Уже работают электронное правительство и цифровые сервисы, развивается вычислительная инфраструктура, сформирована законодательная база, а теперь появилась единая стратегия и конкретный План действий до 2029 года.

Именно этот горизонт станет перио­дом масштабирования созданного фундамента. Важен будет уже не только сам факт подключения систем или появления новых ИИ-инструментов, но больше то, насколько эффективно они работают вместе.

Если единые данные, платформенные решения и ИИ позволят быстрее принимать управленческие решения, снижать административную нагрузку, повышать производительность экономики и делать взаимодействие граждан с государством проще, поручение о переходе к подлинно цифровому государству получит свою прак­тическую реализацию. Накопленный Казахстаном технологический потенциал в таком случае станет не только инструментом модернизации, но и долгосрочным конкурентным
преимуществом страны.