Нужно успеть занять место на рынке критических минералов

Действительно, Казахстан обладает значительными запасами редких и редкоземельных металлов, включая литий, который становится все более востребованным в связи с ростом спроса на электромобили, аккумуляторы для возобновляемых источников энергии и высокотехнологичные устройства.

Сосредоточение внимания на привлечении как зарубежных инвесторов, так и на стимулировании отечественных предпринимателей в расширении добычи является важной частью государственной стратегии. Это позволит не только привлечь необходимый капитал, но и внедрить передовые технологии, которые повысят эффективность процесса и экологическую безопасность производства.

Важно отметить, что успешное развитие данной отрасли потребует значительных инвестиций в инфраструктуру, научно-исследовательские разработки и обучение кадров, что создаст дополнительные возможности для создания рабочих мест и улучшения экономической ситуации в Казахстане.

К 2040 году спрос на литий вырас­тет в 40 раз, на графит, кобальт и никель – в 20 раз, на медь – минимум в два раза. При достижении целей Парижского соглашения к этому времени на секторы, способствующие переходу к «зеленой» энергетике, будет приходиться более 45% общего спроса на медь, 61% – на никель, 69% – на кобальт и 92% – на литий. Ведь для «зеленой» энергетики требуется больше редких металлов, чем для традиционной.

Безусловно, в мире достаточно их запасов, даже несмотря на возрастаю­щий спрос. Однако эта достаточность критически важных минералов идет вразрез с их доступностью. Во-первых, они имеют неравномерное гео­графическое распределение, доминирующую роль в котором играет «избранная» группа стран.

Так, добыча кобальта сконцентрирована в Демократической Республике Конго (70,0%), никеля – в Индонезии (48,8%), меди – в Чили (23,6%), Перу (10,0%), Демократической Рес­публике Конго (10,0%) и Китае (8,6%), лития – в Австралии (46,9%) и Чили (30,0%), графита – в Китае (64,6%), платины – в ЮАР (73,6%), неодима – в Китае (45,8%) и Австралии (23,1%), иридия – в ЮАР (88,9%), марганца – в ЮАР (35,8%) и Габоне (22,9%), диспрозия – в Китае (48,7%) и Мьянме (23,1%).

Во-вторых, концентрация становится еще более заметной на этапе обработки этих критически полезных ископаемых. К примеру, на Китай приходится 100% переработанных поставок природного графита и дис­прозия, 70% кобальта и почти 60% лития и марганца.

В-третьих, добыча и переработка критических важных полезных ископаемых осуществляется всего несколькими компаниями, на данном рынке существует значительная олигополия. Например, пять ведущих горнодобывающих компаний конт­ролируют 61% производства лития и 56% производства кобальта.

В-четверых, большинство критически полезных ископаемых не торгуются на товарных биржах, тем самым снижается доступ для их закупа остальными участниками рынка. Ну и в-пятых, имеется сильная разница между разведанными запасами и имеющимися ресурсами. Если инвестиции в разведанные запасы растут, то инвестиции в имеющиеся ресурсы пока нет, так как отсутствуют технологии, позволяющие добывать труднодоступные минералы.

Как итог, в ближайшее время будет наблюдаться увеличение конкуренции между странами за доступ к важнейшим полезным ископаемым, что, возможно, приведет к более ограниченной торговле и политике нормирования. Вышеуказанные факторы приведут к значительному росту цен на критически важное сырье и энергетические технологии в будущем, что отразится на повышении стоимости процесса энергоперехода.

Таким образом, Казахстан имеет все возможности, чтобы стать важным глобальным игроком в добыче и переработке редких и редкоземельных металлов. Для этого важно инвестировать в современные технологии, развивать инфраструктуру и внедрять устойчивые и экологически безопас­ные методы добычи и переработки. Это не только обеспечит стране значительные экономические выгоды, но и повысит ее геополитическую значимость в условиях растущего глобального спроса на критически важные полезные ископаемые.