​От частного к общему

Это тот случай, когда слово «уникальный» совсем не преувеличение. Наумом Григорьевичем Шафером, профессором, искусствоведом, за долгие годы было собрано 27 тыс. грампластинок, 14 тыс. патефонных пластинок, полторы тысячи магнитофонных бобин и столько же аудиокассет. Есть, конечно, и лазерные диски, и обширная фильмотека. Плюс ко всему большая библиотека, состоящая из 20 тыс. книг, старинных журналов и газет, более 64 тыс. единиц газетно-журнальных публикаций, связанных с пластинками.

А началось все еще... в 1940 году. Тогда семью Наума Шафера, которому в то время было 9 лет, депортировали в Казахстан из освобож­денной советскими войсками Бессарабии. В день эвакуации семье маленького Нами, как называла его мама, на сбор дали 2 часа, в числе вещей, которые решили взять с собой, – американский патефон и пластинки. Но патефон взять не разрешили, а пластинки (подарок на свадьбу родителям) мальчику удалось забрать, их было 30 штук – с записями русских бытовых песен, романсов Глинки, музыки Римского-Корсакова, танцевальных мелодий. Они до сих пор хранятся в Павлодаре – как самые бесценные экспонаты.

Сегодня в коллекции Шафера чего только нет! И сам Наум Григорьевич объясняет это тем, что без всякого эстетства относится к музыке. Подростком он поставил себе цель – собрать образцы лучших музыкальных произведений всех времен и народов. Поэтому не ограничивался конкретными музыкальными направлениями, исполнителями, жанрами, так же как и фабриками грамзаписей: пластинки советских Апрелевской, Ленинградской, Рижской, Ташкентской, а также большинства других существующих в мире студий, фабрик, заводов, фирм есть в его коллекции.

И хотя сам Шафер утверждает, что он коллекционирует музыку, а не композиторов и исполнителей, у него собраны почти все записи Лемешева, большинство Виноградова, Александровича. Соседствуют с ними и другие маститые исполнители: Шаляпин, Обухова, Максакова, Давыдова, Козловский, Михайлов… Не обош­лось и без эстрады – Бунчиков, Нечаев, Утесов, Шульженко, Бернес, и без авторской песни – Окуджава, Высоцкий, Галич, Визбор, Татьяна и Сергей Никитины… Что уж говорить про классическую музыку. Особенный блок – собрание речей политвождей: Ленина, Сталина, Калинина, Луначарского, Коллонтай, Хрущева, Брежнева... Шаферовские пластинки хранят голоса Юрия Левитана и Юрия Гагарина...

А еще он сохранил огромное количество литературных записей: чеховские спектакли «Три сестры», «Дядя Ваня» и «Вишневый сад», спектакли по пьесам Островского, есть «Воскресение» с участием Качалова и «Анна Каренина», весь роман «Евгений Онегин». И многие произведения в исполнении Москвина, Тарханова, Ливанова, Массалитиновой, Журавлева, Яхонтова... И конечно же, эстрадные спектакли, поэзия в авторском исполнении. Для любителей павлодарской сцены особенно дороги записи 14 спектаклей гремевшего в 60-е годы в Павлодаре кузенковского теат­ра, правда, на магнитофонной пленке.

Особое отношение у Шафера к творчеству композитора Исаака Дунаевского. Наум Григорьевич – один из ведущих исследователей его наследия, и в собрании Шафера – 400 пластинок, имеющих прямое отношение к Дунаевскому.

Истинное сокровище коллекции – 14 тыс. патефонных пластинок. Их начали выпускать в России в 1918 году – еще механическим способом, позднее, с 1932 по 1969 год, уже электричес­ким, и только после этого появились небьющиеся пластинки. Многие из тех записей, что созданы до 1969 года, поистине уникальны, они сохранились у Шафера чуть ли не в единичном экземп­ляре – больше их нигде не найти!

Особенные из особенных – так можно назвать, например, плас­тинку, выпущенную в начале прошлого века французской фирмой «Пате» (именно от этого названия произошло слово «патефон»), другие старинные пластинки, которые имеют 90 (а не 78, 45 или 33) оборотов в минуту. Кстати, иголка на таких пластинках устанавливается у центра и движется к краю, а не наоборот. Национальный раритет – одна из первых отечественных казахских пластинок, выпущенная в 1936 году, с записью кюя «Кенес» в исполнении Жаппаса Каламбаева и Лухмана Мухитова... Эта коллекция имеет и свои рекорды. Например, около сотни записей в разном исполнении романса «Очи черные».

Выхода нет?

Именно эта частная коллекция и стала основой государственного Дома-музея Шафера. Он был открыт в Павлодаре в 2001 году. При поддержке местных властей искусствоведу выделили помещение, потому что прежде экспонаты хранились в его 2-комнатной квартире, где порой не оставалось места для мебели.

С тех пор здесь велась активная творческая жизнь. Коллекция всегда была доступна для посетителей, частые гос­ти – школьники и студенты, здесь каждую пятницу проходят творческие вечера, готовят музыкальные сборники и книги, и сам Наум Григорьевич по-прежнему при делах.

В 2015 году вопрос самостоя­тельности этого уникального музея стоял так же остро, как и сегодня, но тогда общественный резонанс приняли во внимание. В январе уже нынешнего года Шафер получил письмо от управления культуры, суть которого сводится к тому, что Музей грампластинок теперь станет филиалом Музея литературы и искусства им. Бухар Жырау, директора отправили на пенсию, а самому Шаферу предложили должность методиста.

Главный аргумент – бюджет не может выделять средства на содержание частной коллекции, хотя с 2001 года на содержание Дома-музея Шафера было выделено более 110 млн тенге. Слова профессора с мировым именем и незапятнанной репутацией о том, что он завещал свою коллекцию городу, оказались неубедительными. Перестал иметь прежнюю силу и договор пользования, сос­тавленный между госструктурами и Наумом Шафером еще в 2001 году. Не стал аргументом и тот факт, что Шафер многократно отказывал просителям со всего мира, желавшим коллекцию купить полностью или по частям.

Справедливости ради стоит сказать, что в региональном управлении культуры, архивов и документации заявляют: никто не планирует закрывать музей или сокращать его сотрудников. В этом же здании все также будут проходить музыкально-литературные вечера, лекции и экскурсии для школьников, а Наум Григорьевич в свои 88 лет все также будет работать, но уже не заместителем директора, а научным сотрудником-методистом. К тому же новая форма поможет сэкономить миллионы бюджетных средств.

– Нам уже не раз проверяющие госорганы высказывали устные рекомендации, что мы не можем содержать за счет бюджета частную коллекцию (ведомства и даты проверок названы не были. – Прим. авт.), – говорит руководитель управления Гульзира Баширова. – Но мы дорожим этой уникальной коллекцией, и чтобы сохранить ее в Павлодаре, чтобы у нас было законное основание ее содержать, принято решение об объединении – присоединении к Музею литературы и искусства имени Бухар Жырау. Коллекция нам официально не передана, Наум Григорьевич говорит, что есть завещание, но мы не можем от этого зависеть.

И все-таки совсем неудивительно, что Шафера, дважды репрессированного и не раз лишенного дома и имущества, выбила из колеи и эта переписка, и это решение об оптимизации, и многочисленные разговоры о завещании, и комментарии в соцсетях с намеками, что раз документ никто из госструктур не видел, то его может и вовсе нет. Хотя Наум Григорьевич акцентирует внимание на другом:

– Для меня не имеют значение деньги или чтобы музей обязательно назывался именем Шафера. Главное – сохранить все, что собиралось долгие годы, собиралось для людей. Вы знаете, диски и бобины хранят звук всего 10–15, от силы 20 лет, а патефонная пластинка вечна. У нас есть пластинки конца XIX века. Некоторые существуют лишь в единственном экземпляре в мире. И если нашему музею суждено быть чьим-то филиалом или носить не мое, а чье-то другое имя, то я согласен. Но мое мнение такое. Пусть это будет филиал республиканского архива кинофотодокументов и звукозаписи, расположенного в Алматы, а не филиал местного музея, – заявил Наум Шафер.

Думаю, никто из павлодарцев такому развитию событий рад не будет, и очень надеюсь, что власти все-таки найдут компромисс, чтобы этого не допустить. Вот уж точно сейчас не позавидуешь сотрудникам управления культуры, которым приходится выдерживать натиск общественности и журналистов.

Конечно, у них есть аргумент – закон требует определенных правил. Только вот можно ли разграничить тот самый закон и человеческие отношения? А уж экономия бюджета в вопросах культурного наследия – и вовсе не аргумент. Неужели не нашлось никого, кто смог бы составить открытый разговор с Шафером (хотя с ним, думаю, наверняка беседовали)? Почему решили действовать так, будто его загоняют в угол? Хочу заметить, что в Павлодаре Наума Григорье­вича никто, кроме чиновников, коллекционером не называет.

Во все времена частные коллекции были неразрывно связаны с лучшими музеями мира. Павлодару посчастливилось получить свою изюминку. Посчастливилось благодаря Шаферу, и игнорировать его желание и мнение – просто нельзя.

Зато можно сделать Дом-музей Шафера туристической фишкой, куда приедут тысячи меломанов со всего света! Ведь и сегодня профессора посещают гости из разных стран. Но поскольку Наум Григорьевич больше увлечен наукой и музыкой, нежели туризмом и рекламой, о его коллекции знают не везде.

Может, государственным структурам поискать выход из ситуации в этом направлении?