Петербургская страница жизни Шокана Уалиханова

В рамках юбилейного года по всей стране проходят мероприя­тия, посвященные научному и творческому наследию Шокана Уалиханова. Одно из них – научно-практичес­кая конференция, организованная Институтом истории и этнологии им. Ш. Уали­ханова. Она прошла в фарватере тех задач, которые обоз­начил Президент Касым-Жомарт Токаев в одном из ежегодных Посланий народу Казахстана. Речь, в частности, шла об укоренении новых принципов нацио­нального характера и оказании поддержки повышению качества нации. Для их решения, по словам Главы государства, следует обратить внимание на наследие, оставленное предыдущим поколением образованных, передовых членов казахского общества. Одним из них, бесспорно, является Шокан Уалиханов.

Изучением его жизни и деятельности занимались как советские, так и современные ученые – представители разных отраслей современной науки.

Родившись в семье старшего султана Кокшетауского округа Шынгыса Уалиханова, Шокан с малых лет имел возможность общаться в доме отца с интеллектуальной элитой того времени – литераторами, путешественниками и высокопоставленными чиновниками царской администрации.

Один из сотрудников газеты «Одесский вестник», рассказывая в статье «Аул султана Чынгыза» о своем пребывании в 1842 году в казахской степи, написал следующее: «Теперь я опять в степях, близ Ишима, в кибитке султана Чынгыза. Полночь: в кибитке, освещенной двумя сальными свечами, присланными сегодня же, вместе с нарочным, привезшим бумаги из приказа, на коврике, растянутом сверх войлоков, лежат в разных положениях кыргызы. Внимание их обращено на игру в карты: четверо играют, а именно: султан Чынгыз, казачий офицер С. С., придворный Чынгыза и его придворный борец Букут – человек силы необыкновенной». Автор статьи, описывая молодого казаха «геройской наружности», исполнявшего песню о подвиге и смерти султана Саржана Касымова, говорит, что это не могло оставить равнодушным никого из присутствующих.

«Вот мы напьемся чаю. Пойдем в степь: борцы поборятся, а там снова песни, потом к утру сказки: взойдет солнце, мы ляжем спать, а бабы встанут доить коров и кобыл» – так завершается статья об ауле султана Шынгыса.

В такой атмосфере протекала жизнь маленького Шокана до его учебы в Сибирском кадетском корпусе в Омске: он нередко был очевидцем таких вечеров.

Сегодня, посещая Санкт-Петербург, ученые-историки из Казахстана никогда не оставляют без внимания такие исторические места, как Кунсткамера, Академия наук, Санкт-Петербургский государственный университет (в XIX веке – Императорский университет), научная библиотека, Азиатский музей, Институт восточных языков и культур, где бывал и Шокан Уалиханов.

Казахстанский географ, путешественник и журналист Андрей Михайлов утверждал, что Шокан Уалиханов был частым посетителем этих мест. В своей книге «Петербург Валиханова. Поиски следов» он пишет: «Тут, на Васильевском (остров в дельте реки Невы. – Авт.), Чокан мог найти массу пищи для удовлетворения своей вечной и неутолимой жажды познания. Познания Востока в первую очередь. Напомню, что он свободно читал на нескольких экзотических языках, которыми владели весьма немно­гие исследователи той поры. Но даже этот редкий дар не был основным преимущест­вом Валиханова-исследователя перед многими другими собратьями по цеху. Он не только читал на восточных языках, но и мыслил так, как мыслили авторы старинных фолиантов, схватывая на лету не всегда понятную европейцам логику и утаенную суть написанного. Ведь он, несмотря на свою европейскую образованность и внешний лоск, был все же человеком Востока».

В выходившей во второй половине XIX века в Москве еженедельной газете «Современная летопись Русского вестника» в 1860 году была помещена статья «Путешествующие киргизы», где рассказывается о прибытии в Санкт-Петербург «киргизов» (до 1925 года казахи в российских документах называются «киргизами»). В связи с этим автор статьи обращает внимание на инородца, принятого петербургским обществом. «В многоплеменном Петербурге, в котором Невский проспект старались выдавать нам по нескольким иноверческим церквам за осуществление провозглашенной у нас свободы вероисповедания, у нас киргизы редкость: едва ли в пять человек их здесь наберется. Они ходят в общеевропейской форменной военной одежде и, за исключением лишь одного человека, ничем особенным не заявляют о своем существовании. Этот один – еще молодой кавалерийский офицер, кажется, штабс-капитан по чину, кавалер Св. Владимира по пожалованию, султан по происхож­дению, Чокан по имени, Чингизович по отчеству, Валиханов по фамилии из сибирских киргизов. Он совершил ученое путешествие в Кашгар и нынешнею зимой прочел в одном из заседаний Гео­графического Общества извлечение из отчета о своем путешествии, извлечение, полное эрудиции самостоятельной и взглядов истинно гуманных».

Приведенная цитата позволяет сделать вывод о том, что российское научное сообщество высоко оценило путешествие молодого ученого, которое было наполнено серьезными опасностями.

Коллекции Азиатского музея, книжные фонды библиотеки Академии наук, общение с петербургскими востоковедами – все это было той питательной средой, вне которой Шокан, несмотря на свои феноменальные способности, не мог бы так плодотворно трудиться. Петербург дал ему очень много. Он уже не мыслил своей жизни без северной столицы России, строил планы на будущее и делился мечтами об этом с Федором Достоевским, с которым подружился, когда тот находился в ссылке в Семипалатинске.

Не осталась без внимания участников научно-практической конференции и книга Макпал Шахановой и Бориса Тихомирова «Чокан Валиханов в Санкт-Петербурге», которая раскрывает «служебную деятельность, его научные изыскания, отношения с литераторами из круга Федора Достоевского, учеными, общественными деятелями, высокопос­тавленными чиновниками. Это было время, наполненное интересными событиями, любимой работой, дружеским общением. Авторы книги, попытавшись реконструировать год с небольшим из короткой жизни Шокана, документально (с помощью исторических фотографий) доказывают, что петербургский период являет собой наиболее яркую и малоисследованную страницу.

И все же, несмотря на множество исследований и прозвучавших на форуме в Алматы докладах, последнее слово о Шокане еще не сказано…