Пили. Пьем! И пить будем?

Сахарный оброк замаячил перед отечественными производителями газировки два года назад. Тогда новый нацпроект «Здоровая нация» определил несколько крупных мишеней, которые следовало поразить, чтобы население страны стало крепче, бодрее и веселее.

Так среди алкоголя, табака и гиподинамии появились сахаросодержащие напитки. Не сказать, что неожиданно: их давно и повсеместно обвиняют в том, что общество стремительно тучнеет на «быстрых» жидких углеводах и больше страдает связанными с лишним весом заболеваниями. К тому же «сахарный налог» в странах, где борьбу с ожирением возвели на государственный уровень, применяется с прошлого века.

Проект поправок в Налоговый кодекс РК предусматривал введение акцизного сбора еще в 2021-м и поэтапное его увеличение с 7% до 45% к 2025 году. Новаторство это, конечно же, не осталось без внимания профильного бизнеса. Обеспокоенные производители еще тогда предлагали глубже копать, чтобы получить четкое понимание, насколько повинна в проблеме вода с сахаром.

События двух прошлых лет отвлекли от неприятной темы. Однако к ней недавно вернулись с намерением со следующего года обременить производство 20-процентным акцизом.

– Но мы так и не поняли, почему акцент делается именно на нашей продукции, – говорит Алия Мамытбаева, руководитель Ассоциации производителей безалкогольных напитков и соков РК. – Не нужно быть большим специалистом, чтобы понимать: причиной ожирения не может являться отдельно взятый продукт. Это комплекс факторов: несбалансированное питание, недостаток физической нагрузки, отсутствие здоровых привычек в семье. Применительно к нашей стране нужно учитывать еще и национальные особенности питания.

Где жир, там сахар?

Как раз эти самые национальные особенности в 2016 году исследовались при участии Европейского регионального бюро Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) и Казахстанской академии питания. Большая научная работа по изучению угрозы распространения ожирения завершилась неожиданными выводами: в стране слишком много съедают соли – процентов на 30 больше нормы – и используют в пищевой промышленности опас­ные трансжиры.

Скорее это намек на колбасу, мясные полуфабрикаты, майонез, плавленые сыры, выпечку. О «нехорошем» сахаре в докладе ВОЗ, которая сейчас настойчиво педалирует идею сокращения потребления сахаросодержащих напитков, в том числе через налогообложение, упоминается в самом пустячном значении.

Выяснить, чего казахстанцы переедают и где набирают лишние килограммы, на самом деле не так сложно. Достаточно проанализировать нашу общую потребительскую корзину, и все скрупулезно пересчитать.

– Если говорить о сахаре в плане его «вреда», то странно не брать во внимание кондитерские изделия и чистый продукт, на который приходится больше половины всего объема потреб­ления в стране. Ведь у нас традиционно в семьях пьют сладкий чай, варят много варенья, – продолжает Алия Мамытбаева. – Возможно, я удивлю, но доля сахаросодержащих напитков промышленного производства в калорийном рационе казах­станцев составляет всего 2,2%.

Казахстан уступает в этой категории и на международной арене. В фастфудной Америке за год выпивается больше 350 лит­ров подслащенной газировки на душу населения, в Китае и того больше – 411, в Германии данный показатель – 300 литров на человека, в Испании – почти 270, в Мексике – 98. В 2021 году в нашей стране в среднем осилили 57 литров на каждого. Так почему именно газировку назначили виноватой?

По воробьям из пушки

Сегодня известно о трех десятках стран мира, где применяется налог на вредную еду, причем не только сладкую. Среди под­акцизных товаров, помимо фастфуда, продукты с высоким содержанием жиров, соли, пищевых добавок и даже специй. Результаты эксперимента разные: кому-то удается снизить их потребление, и порой значительно, где-то фискальные меры большого успеха не имеют.

От сбора на сахаросодержащие безалкогольные напитки отказалась Дания, обнаружив, что он открыл дорогу на внутренний рынок более дешевой импорт­ной продукции. Нет единства по этому вопросу в Америке, где в одних штатах применяют налог на сладкое, в других – нет, но количество тучных людей растет повсеместно. Во Вьетнаме подсчитали, что потери экономики от снижения производства сладких напитков в шесть раз превысили поступления в бюджет от акцизов.

Бывшая премьер-министр Великобритании Лиз Трасс тоже обещала отменить сахарные поборы в стране и смягчить другие меры борьбы с ожирением. Не успела, но ее аргументы понра­вились бы не только анг­личанам: «Люди не хотят, чтобы правительство диктовало, что им следует или не следует есть».

Зато в Венгрии 4-процентный акциз на чрезмерно сладкое и соленое продовольствие, который действует больше 10 лет, привел к сокращению продаж газировки на 20%. Правда, никак не повлиял на количество граждан, страдающих избыточным весом. Это пока слабое место политики сокращения потребления нездоровой пищи через дополнительное налогообложение – она не достигает главной цели.

Заведующая кафедрой КазНМУ им. С. Асфендиярова, главный внештатный эндокринолог Алматы Светлана Большакова утверж­дает, что наука вообще не располагает обоснованными данными о связи чрезмерного потребления сахара и эндокринных заболеваний, в том числе ожирения.

– Сам по себе сахар не может вызывать развитие, к примеру, сахарного диабета, – объясняет доктор. – У эндокринных заболеваний совсем другой патогенез. Здоровому человеку без проблем с углеводным обменом и без избытка массы тела вреда от сладкого не будет. Но при лишнем весе, низкой физической активности, увлечении фастфудом и другой высококалорийной пищей, в том числе сахаросодержащей, дополнительные калории могут привести к развитию сахарного диабета. А если общее количество калорий находится в пределах здорового диапазона, то сахар ущерба здоровью не наносит.

В общем, жиреют не от сладкого, а от лишнего.

Сладкий яд

Демонизация сахара – старый «конек» приверженцев здорового образа жизни (ЗОЖ). Но опыт стран, прошедших через историю с сахарным налогом, показывает, что акциз на подслащенные напитки не особо влияет на структуру потребления калорий среднестатистическим гражданином: он их добирает в чем-то другом, неполезном, но вкусном.

Тем не менее Казахстан готовится идти тем же путем – бороться с газировкой, взвинчивая цены. Идейная подоплека у нового акциза известная – регулирование отрасли ради оздоровления нации. Производителям безалкогольной продукции в этой версии не хватает убедительности.

– Проще было бы согласиться с введением акциза, если б предлагались дифференцированные ставки. Это же логично: чем больше в напитке сахара, тем он, условно говоря, «вреднее», значит, и отчислять за него нужно больше, – отстаивает свою позицию руководитель Ассоциа­ции производителей безалкогольных напитков и соков. – Но нет, вариант выбирается проще – сбор с единицы продукции. А в этой системе не имеет значение, что в бутылке налито: напиток с высоким содержанием сахара или низкокалорийный, как, например, ароматизированная вода.

В таком исполнении акциз на газводу, считает Алия Советовна, скорее станет обычной фискальной мерой для пополнения госбюджета, а его «оздоровительный» эффект сможет дать не более 3–5% – таков, по ее данным, средний международный результат сокращения употребления сахаросодержащих продуктов подакцизных категорий.

– Зато потери для нашего бизнеса и экономики в целом окажутся огромными, – продолжает Алия Мамытбаева. – С 2023 по 2025 год можно ожидать снижения производства до 56%, десятикратно сократится экс­порт, почти на 57 миллиардов тенге уменьшатся налоговые отчисления, мы потеряем до 37 тысяч сотрудников как в основной, так и смежных отраслях. И главный удар примет на себя малый и средний бизнес, в нашей отрасли он составляет 95% всех предприятий. Большинство из них просто не справятся с ситуацией.

Будем меньше пить?

Допустим, производственники в преддверии нежелательного для них обновления Налогового кодекса излишне сгущают краски. Но и без этого мрачного прогноза понятно, что от нового фискального бремени скорых и приятных бонусов ждать не приходится.

Если бизнес получит фактически новый налог, то расплачиваться за него все равно придется конечному плательщику – рядовому покупателю. А когда повышаются цены на обиходные товары, ноша эта ложится в первую очередь на небогатых потребителей.

Поведенческий стереотип, скорее всего, сработает и в этот раз. Какая-то часть любителей приторной шипучки откажется от подорожавшего продукта, другая найдет замену подешевле, а третьи продолжат покупать лакомство с «оздоровительной» накруткой.

В профильной ассоциации «безалкогольщиков» считают, что сейчас не время для усиления фискальных мер из этих соображений тоже. Все-таки нельзя перекладывать нелегкую проблему борьбы с ожирением на плечи обычных людей, тем более в кризис. И предлагают решения, которые потребуют больше времени и сил, но они не будут антисоциальными.

Предложения, подготовленные производителями к обсуж­дению, они сами называют саморегуляцией бизнеса.

– Самый правильный путь – когда предприятия самостоятельно понижают сахар в своих продуктах, – объясняет Алия Советовна. – Производители уже договариваются между собой о сокращении его содержания в общем портфеле напитков на 10% до 2027 года. И пусть не покажется, что это слишком долго. Коррективы в рецептуре предполагают изменение технологий, а это сложное и дорогостоящее мероприятие. У сахара ведь роль не только гармонизатора вкуса, это консервант и стабилизатор. Нужно найти такие ингредиенты, которые и заменят сахар, и не отпугнут потребителя.

В качестве альтернативы 20-процентному подорожанию сладкой воды бизнес готов к расширению бескалорийных опций на производствах, уменьшению объема упаковки, ограничению рекламы сахаросодержащих напитков на детскую аудиторию.

Остается только выбрать правильный вариант оздоровления нации: с новым налогом или без него. Кстати, в американских штатах – стране самых тучных, но свободных людей – налог на газировку принимали сами граж­дане. Поэтому в Калифорнии акциз действует, но в Сан-Франциско жители от него отказались.

Пред.

След.

Пред.

След.