Представить масштабную картину прошлого

Музею в селе Бестерек чуть больше трех лет. Он был создан по инициативе известного археолога доктора исторических наук Зейноллы Самашева как центр для демонстрации и исследований находок, обнаруженных на Акбауре.

Древний комплекс давно притягивает внимание науки и турис­тов, и интерес к нему год от года только растет. История здесь отражает прошлое слоями: верхний этнографический пласт – это рассказ о XVII–XIX веках, ниже – слой VI–VII веков, где нашли наконечники стрел и украшения древнетюркского периода. Еще ниже – слой с находками эпохи саков IX–VI веков до нашей эры, под ним – памятники бронзового века, им 3,5–4 тыс. лет.

Открытия, которые за пос­ледние пять лет сделали археологи на Акбау­ре, перевернули устоявшиеся представления о прошлом кочевников. Экспедиция Самашева обнаружила не просто оседлые поселения, а металлургические мастерские, причем работавшие с разными металлами. У исследователей стали накап­ливаться невероятно познавательные артефакты – остатки древних кладок, керамика, орудия труда, шлак, тигели для плавки... В 2019 году в ходе международного форума «Алтай – золотая колыбель тюркского мира» Зейнолла Самашевич заявил: древний комплекс необходимо музеефицировать.

– Всем интересно посмотреть истоки тюркской культуры, находки сакской эпохи, досакской, протосакской, – отметил профессор. – Такие памятники маркируют макроэкономические связи, существовавшие 3,5–4 тысячи лет назад. Мы сейчас говорим о развитии торговли и культурных связях, например, с Китаем, но все это было у наших предков 4 тысячи лет назад.

Центр в Бестереке во многом вырос на основе опыта строительства музейного комплекса «Берел» в Катон-Карагайском районе. Было время, когда профессору приходилось доказывать важность проекта как «фишки», дополняющей интерес к Катон-Карагайскому национальному природному парку. А сегодня сокровищница за короткий летний сезон принимает по 6–7 тыс. гостей и больше! Музей в Уланском районе – еще один блестящий проект Самашева, причем экспозиции здесь продолжают пополняться по ходу раскопок на Акбауре.

– Действуют отделы археологии и этнографии, – рассказал Зейнолла Самашевич. – Посетители могут увидеть находки, рассказывающие о занятиях земледелием, животноводством, добыче руды, производстве металлов.

На витринах представлено множество свидетельств уклада хозяйства в оседлых поселениях: макеты жилищ, керамическая посуда, каменные зернотерки, мотыжки, скребки, ножи... Можно познакомиться с моделью комплекса для плавки руды и древними инструментами. Причем больше 2 тыс. лет назад мас­тера владели секретом сверления камня, знали технологии извлечения всех основных цветных металлов Рудного Алтая. Два года назад в новом музее опробовали пилот: предложили гостям собственными руками в плавильных мини-печах отлить из недорогих сплавов сувениры в форме бронзового топорика-тесла, сакского украшения, петроглифа... Идея произвела фурор!

– Представьте, какой заряд интереса к науке и патриотизма получают дети, когда пробуют себя в роли древних металлургов, – отметил археолог. – Они понимают, насколько глубокая и богатая история у земли, на которой они живут.

Истории горного дела и металлургии, начиная с эпохи бронзы, посвящена также богатейшая коллекция местных минералов. Любопытно, что помимо образцов знаменитой полиметаллической руды (с медью, свинцом, цинком, серебром, золотом) посетители могут увидеть, например, сподумен – минерал, содержащий силикат лития и алюминия. Оказывается, Уланский район – один из немногих, располагаю­щих запасами редких и редкоземельных металлов.

Еще одна витрина наглядно демонст­рирует эволюцию материалов, которыми пользовались предки. Если при раскопках Акбаура в наи­более нижнем слое (4 тыс. лет назад) в «улов» исследователей попадают предметы из камня и кос­ти, то в более верхних пластах – из металлов и сплавов.

– Калбинский хребет, который тянется через весь Уланский район, являлся центром добычи олова для всего евразийского ­пространства, – отметил ­Зейнолла Самашевич. – До наших дней сохранились древние горные выработки. Буквально в пяти-шести километрах от Акбаура, в местечке Алдай, обнаружено множество древних штолен по добыче олова. Здесь же, в Уланском районе, на участке Бетегели добывали касситеритовую руду, в правобережной части Иртыша, в сторону Риддера и Алтая, разрабатывали медные залежи. Конечно, существовали и производственные центры, где олово сплавляли с медью и получали бронзу. И мы в музейной экс­позиции показываем это. Наши коллеги из Германии доказали, что калбинское олово доходило до Месопотамии. В Южной Сибири нет месторождений олова, но его там находят, как и в Китае.

По словам профессора, у современных людей бытует самонадеянное представление, что предки были отсталыми и примитивными. Исследования того же Акбаура доказывают обратное – действовала экономи­ческая интеграция. Шел обмен технологическими достижениями, ремесленными секретами, продукцией. Обмен товарами возможен только в том случае, если есть излишки. Кроме того, кто-то должен был выстраи­вать такое, говоря современным языком, партнерство, администрировать его. А это возможно только при условии существования общества, общественных структур.

– Наши раскопки и экспозиции помогают понять масштабную картину прошлого, – подчеркнул ученый.

Музей археологии в Уланском райо­не, как и сокровищница на территории Катон-Карагайского парка, уже стали туристическими изюминками Восточного ­Казахстана. Есть, к слову, планы музеефицировать также другие некрополи, например, Елеке Сазы в Тарбагатайском районе. Главное, что благодаря финансированию археологических экспедиций за счет областной программы все замечательные находки остаются в местных фондах. Соответственно, интерес к культурному археологическому богатству края только растет.