Штраф – не панацея

– Как уже неоднократно заявляло наше ведомство в ответ на подобные спекуляции, внесенные поправки необходимо рассматривать вкупе. Нами изначально не преследовалась цель усилить санк­ции, в первую очередь мы хотели убрать условия, препятствующие выведению бытового насилия из тени, поэтому изменилась форма борьбы с этим преступлением.

Сама идея поправок – усилить влияние государства на сферу бытового насилия. Как вы помните, в 2009 году был принят Закон «О профилактике бытового насилия», который поначалу показал очень неплохие результаты, выразившиеся в спаде подобных проступков. Однако со временем практика показала, что штрафные санкции – абсолютно неэффективный способ воздействия: сами же пострадавшие женщины к нам не обращались, зная, что штраф серьезно ударит по семейному бюджету. Как правило, систематически избивающие своих жен мужчины не спешат раскошеливаться за свои же злодеяния, а государство начинает давить, пытаясь взыскать эту сумму. В итоге платит, чтобы «закрыть тему», сама жертва насилия, что, по сути, определяет дальнейшее ее поведение – больше она в полицию не обратится.

Потому мы и решились на отмену штрафов, введя адекватную альтернативу в виде предупреж­дения и ареста. Первая мера будет применяться в случае, если бытовой конфликт произошел впервые и суд усматривает, что ситуация может быть урегулирована, да и семейные отношения в целом наладятся. Даже впервые суд вправе применить арест до 10 или 15 суток с учетом личнос­ти обвиняемого и конкретных обстоя­тельств дела, а также тяжести последствий. При повторности суд будет подвергать домашних тиранов аресту уже на 20 суток. Альтернативных видов наказания нет. Суд теперь играет решающую роль – дабы избежать предвзятого отношения, что исход ситуации зависит полностью от полиции.

Большой акцент мы сделали на процедуре примирения сторон. Как было до поправок? Даже если полицию вызывали, без разницы кто – сама жертва или услышавшие крики соседи, вовсе не обязательно, чтобы подвергшийся насилию человек соглашался писать заявление на обидчика. И на этом компетенция государства в вопросах профилактики и пресечения конкретной ситуации была полностью исчерпана. А если женщина и решилась заявить, то, приди она позже со встречным заявлением о прекращении, мы обязаны были прекратить адми­нистративное производство на любой стадии.

Так вот, чтобы нивелировать все эти «сейчас напишу, напугаю, а потом заберу», и введена санкция предупреждения, решение о применении которой может вынести только суд. То есть сейчас все факты бытового насилия будут доходить до суда в обязательном порядке, то есть примирение на стадии расследования полностью исключено. Независимо от того, был факт насилия или не был, дело дойдет до суда, и уже судья будет принимать решение, примирять стороны или нет.

Вместе с тем Закон «О профилактике бытового насилия» по-прежнему дает нам рычаги уже даже после суда проводить с лицом, оправданным или получившим наказание, профилактичес­кую работу. А конкретно нормы статей 52 («Меры административно-правового воздействия») и 54 («Установление особых требований к поведению правонарушителя»). Это означает, что суд может установить особые требования к поведению конкретного лица сроком от 3 месяцев до года. Не стоит путать меры с предписаниями, которые всего лишь ограничивают контакт с жертвой, и то сроком до месяца. Требования могут ввести запрет на употребление алкоголя, причем даже дома, обяжут не вступать в контакт с потерпевшим, запретят приобретать, хранить и носить оружие. Такие ограничения – дополнительный барьер к новому конфликту, плюс нарушение требований станет своеобразным триггером неповиновения, стало быть, наказание неизбежно. Мы имеем право контролировать поведение этого человека, а лица, не желающие соб­людать запреты, будут привлечены к ответственности уже по статье 669 КоАП «Неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта и исполнительного документа». И здесь мы увеличили меру наказания с 5 до 7 суток ареста.

Будут ли соблюдаться меры, и сможем ли мы контролировать – тут все зависит от воле­изъявления супруги, и это, кстати, мировая практика. Как пример – Южная Корея, где смарт-часы приспособлены под своеобразную «тревожную кнопку». То есть члену семьи даже нет необходимости звонить, достаточно трехсекундного нажатия на экран, чтобы местная полиция получила уведомление о неподобающем поведении лица, находящегося под определенными санкциями. Конечно, не стоит сбрасывать со счетов и разницу менталитетов, характер поведения в принципе, но подобная мера вызвала безого­ворочное доверие женщин по отношению к их правоохранительным органам. Для сравнения: у нас в среднем поступает до 40 тысяч обращений в год по фактам бытового насилия, у них – свыше 140 тысяч.

– Но ведь зачастую подверг­шаяся избиению женщина обращается не в полицию, а вызывает в лучшем случае скорую. Могут ли медики сообщить об очевидном рукоприкладстве, даже если сама жертва отрицает избиение?

– Они не просто могут, они обязаны это сделать, и это всегда было обязательным условием – фиксация травм и сообщение в полицию. И если все указывает на то, что были нанесены побои, причинен умышленный вред здоровью, избежать ответственности не удастся. Для дополнительного контроля функционируют комиссии по учетно-регистрационной дисциплине, которые ежемесячно проводят сверку данных приемных покоев больниц на предмет обращений с различными травмами, сверяются факты обращений и принятые процессуальные решения. И если есть несоответствия, то сотрудников полиции ожидает оправданная кара – вплоть до уголовного наказания по факту укрытия или бездействия. Не буду отрицать, что подобные факты все-таки встречаются, но, к счастью, они малочисленны и поддаются «лечению». Так что скрыть произошедший факт насилия в любом случае не получится.

Я считаю, многие отнеслись к этим поправкам слишком эмоцио­нально, а мы все-таки исходим из практики. Мы уже пережили время серьезных изменений в отношении правонарушений в семейно-бытовой сфере, перемес­тив соответствующие статьи из Уголовного кодекса в админист­ративный в 2017 году. И очень правильно сделали, на мой взгляд: к кардинальному ужесточению наказания надо очень осторожно относиться, потому что, борясь с одной проблемой, мы можем породить иную. Да, эти проступки «сидели» в Уголовном кодексе 3 года, и за это время мы пришли к проблеме отсутствия доверия по отношению к правоохранительным органам. На тот момент все упиралось, во-первых, в слишком большой штраф – 200 МРП, ложившийся непосильным бременем на всю семью, а во-вторых, остро стояла процессуальная проблема – подобные дела относились к делам частного обвинения, возбуждались только судом, а этого жертве еще надо было добиться, самостоятельно предоставив все доказательства и правонарушителя. Процесс был долгим, а логическим завершением становился штраф.

По статистике, за время дейст­вия этих норм в «уголовке» ежегодно привлекались к ответственности не более 400 человек. А вот после перевода этой категории правонарушений в компетенцию КоАП цифра взлетела до 16 тысяч обращений.

Что еще мы можем сделать? Работать с домашними тиранами не по фактам уже совершенных правонарушений либо угрозы совершения насильственных действий, как того требует от нас закон сейчас, а попробовать пойти на опережение. Группа депутатов уже инициировала новый законопроект, включающий компонент психокоррекционных программ. Они пока в наметке, но общее видение уже есть: работать в первую очередь с самим насильником, оценить и понять его состояние, разобраться в причинах такого его поведения, то есть постараться предупредить конфликтную ситуацию. Кроме того, депутатами предложено разработать и новый закон – «О противодействии бытовому насилию» взамен ныне действующему о его профилактике. Так что, кто бы что ни говорил, но у нас стоит только одна задача – как можно скорее если уж не искоренить подобное явление, то постараться максимально снизить количество таких случаев.