​Ссылка на выживание

Януш Кобрынь в Шымкент приехал из небольшого польского городка Быстрица Клодзка. По образованию он зоотехник. Профессия стала делом всей его жизни, основой бизнеса, связанного с сельским хозяйством.

Параллельно он ведет огромную исследовательскую работу, собирая воспоминания, архивные материалы, свидетельства очевидцев, касающиеся насильственной депортации поляков в Сибирь, Среднюю Азию и Казахстан. Последние 2 года он реализует польско-казахстанский проект по истории спецпереселенцев на юг Казахстана.

Вклад исследователя оценили и государственные органы, и общественность. В 2010 году президент Польши наградил Януша Кобрыня «Бронзовым крестом заслуги», в 2016 году – медалью Pro Patria. В копилке его наград также «Золотая почетная медаль Союза сибиряков».

Интерес к трагическим страницам истории польских граждан у него в буквальном смысле слова родом из детства. Дело в том, что семья его дедушки и бабушки, в которой в тот момент уже подрастал отец Януша – Ежи Кобрынь, как и тысячи соотечественников, оказались насильственно сорванными с насиженного места и высланными из страны.

Дед Януша служил в армии первого главы возрожденной Польши маршала Юзефа Пилсудского. После демобилизации получил в Западной Белоруссии земельный надел, став «осадником». Так называли польских колонистов-переселенцев, вышедших в отставку, членов их семей, а также гражданских переселенцев – граждан Речи Посполитой, получивших после окончания советско-польской войны и позднее земельные наделы на территориях Западной Украины и Западной Белоруссии. Тем самым ставилась задача активной полонизации (ополячивания) территорий, отошедших Польше по Рижскому мирному договору 1921 года. Именно эта категория граждан в предвоенные годы подвергалась высылке в первую очередь.

Отец Януша вместе с родителями был выслан в Архангельскую область, потом в Сибирь. Неудивительно, что, еще будучи подростком, будущий исследователь неоднократно слышал рассказы бабушки, отца и многочисленных знакомых о том, как они оказались в вынужденной ссылке. Как там выживали, лелея в душе надежду на то, что когда-нибудь смогут-таки вернуться на родину, хотя не очень-то и верили в саму возможность такого исхода.

В польском городке уже более двух десятилетий действуют «Кружок сибиряков» – общественная организация, объединяющая людей, переживших репрессии, ссылку, и Общество памяти ссыльных Сибири и политических репрессий. В Польше словом «сибиряк» обозначают всех вынуж­денных переселенцев, депортированных в годы репрессий.

У истоков создания общественных объединений стоял Ежи Кобрынь, добрую половину своей жизни посвятивший тому, чтобы пролить свет на черную страницу в истории польского народа. Бывший школьный учитель и сейчас является руководителем обеих общественных организаций, результатом работы которых стала подготовка четырех томов «Воспоминаний сибиряков», изданных в 2008, 2010, 2013 и 2017 годах.

В прошлом году польский исследователь впервые приехал в Казахстан, чтобы во время отпус­ка собрать материалы о поляках, волей судьбы оказавшихся в Южном Казахстане. Я не удержалась, чтобы не спросить Януша о том, что движет им, заставляет ехать на другой край географии, терпеть июльскую жару, копаться в архивах и исследовать кладбища в поисках захоронений соотечест­венников?

– Это потребность души, если хотите, по крупицам восстановить трагические страницы истории польского народа, – говорит мой собеседник. – Возможно, кому-то мои слова покажутся слишком пафосными. Я много общаюсь с теми, кто пережил репрессии. Все эти люди преклонного возраста. Самостоятельно отправиться в путь они уже не могут. При этом все хорошо помнят пережитое. Ко мне также часто обращаются родст­венники ссыльных, желающие узнать о судьбе своих близких, которые хотят установить мес­та их захоронения. Я чувствую некое моральное обязательство перед ними. И это тоже мотивирует продолжать поиск.

Родные могилы

В первый свой приезд Януш побывал в Кентау и Ачисае. Этот выбор обусловлен тем, что среди «сибиряков» оказалось немало тех, кто был депортирован в эти края и поделился своими воспоминаниями в уже изданных книгах.

Но определяющим фактором при принятии решения немедленно ехать в Казахстан все же стало знакомство с российским режиссером Розой Орынбасаровой, родившейся и выросшей в Ачисае. Именно она предложила Янушу посмотреть документальный фильм, снятый о родном поселке в качестве дипломной работы. История заброшенного поселка и мужество людей, продолжающих в нем жить, поразила иностранца.

Режиссер выразила готовность помочь исследователю собрать необходимую информацию, найти аксакалов, которые могли что-то знать и рассказать о депортированных поляках, подключив своих родственников и знакомых. Так что, отправляясь в свою первую поездку в Казахстан, Януш Кобрынь чувствовал себя вполне уверенно.

В Ачисае его уже ждали сельская учительница Салтанат Дуйсенова и ее отец Расылбек Уткельбаев. Они, общаясь с Янушем по телефону, начали самостоятельные поиски, собрав информацию о возможных местах захоронения польских переселенцев в Ачисае и близ Кентау, и нашли людей, готовых поделиться воспоминания­ми о событиях тех далеких лет.

А еще в портфеле исследователя лежал детальный план поселка Ачисай и села Шолак-Корган, начерченный Станиславом Стыковски, который вместе с родителями оказался в ссылке на юге Казахстана, пошел здесь в школу и даже сохранил свидетельство об окончании 2-го класса местной школы. Карта-схема стала очень ценной для поиска. Несмотря на возраст, память у Станислава Стыковски оказалась феноменальной. Он достоверно нанес на план не только все постройки поселка, но и кладбища и даже отдельные могилы, сохранив в памяти информацию о том, кто в них похоронен.

Так что Януш в свой первый приезд в нашу страну выполнил еще одну важную миссию – сократил число безымянных захоронений на местных кладбищах, установив на ряде могил памятные таблички.

Януш побывал в Хантагы, где даже сохранились бараки, в которых жили когда-то спецпереселенцы. Есть там и действующее с тех времен кладбище, вот только могил поляков на нем найти не удалось. Если захоронения и были, то деревянные кресты давно сгнили.

98-летний аксакал, живущий в соседнем ауле Аштобе, рассказал польскому гостю, что прекрасно помнит о поляках, показал даже несколько захоронений. К сожалению, память сохранила только одну фамилию.

Сведения пана Станислава Стыковски оказались незаменимыми и для поиска мест захоронения польских граждан в Шолак-Коргане. Здесь было четыре кладбища, на которых хоронили ссыльных. До наших дней сохранилось только два. Януша потрясла почти мистическая история одного из них, рассказанная местными жителями. Еще в 70-е годы прошлого столетия на месте бывшего кладбища построили детский сад, но вскоре его по какой-то причине закрыли. Через время там появилась баня, но и это заведение долго не проработало и сейчас пустует.

По архивным сведениям, на мусульманском кладбище Шолак-Коргана захоронено около 30 поляков, в том числе и близкие родственники Тадеуша Исаньски, мать которого, Ванда Исаньски, оказалась среди четверых жителей Польши, которых в 2015 году представили к награждению медалью «70 лет Победы в Великой Отечественной войне». Для вручения наград в городок Быстрица Клодзка приехал консул посольства Казахстана в Рес­публике Польша Сакен Таекел. Он в торжественной обстановке вручил медали Эдмунду Фрыд­рыку, Юзефу Дзыра, Францишку Бойда. Награду Ванды Исаньской, которая не дожила до того дня, получал сын Тадеуш.

Все четверо учились в школе фабрично-заводского обучения поселка Ачисай, получив тем самым право на продовольственный паек и обмундирование. Уже само по себе это давало шанс выжить, не умерев от голода. Неудивительно, что многие подростки приписывали себе возраст, лишь бы попасть в списки учеников ФЗО.

Награжденные юбилейной медалью в те далекие годы работали на комбинате «Ачполиметалл», по мере своих сил и возможностей приближая победу над фашистской Германией. На мусульманском кладбище села Шолак-Корган захоронен дед Тадеуша Исаньски – Ян Глуховс­ки и тетя Данута, которой на тот момент было чуть больше четырех лет.

Тадеуш Исаньски связывался с акиматом Созакского района, пытаясь установить место захоронения своих родных. И таких, как Тадеуш, много. К примеру, у жительницы Быстрица Клодзка, члена «Кружка сибиряков» Мари Янчак в Южном Казахстане похоронены сразу трое близких – две сестры и брат.

– Есть предложение на мусульманском кладбище установить памятный знак гражданам Польши, не пережившим насильственную депортацию и нашедшим свое последнее пристанище в вашей стране, – говорит Януш. – Этот воп­рос я обсуждал с руководством района и, кажется, нашел понимание. Вообще, в Казахстане удивительные люди – отзывчивые, гостеприимные, всем сердцем и душой высказывающие желание помочь. Без такой поддержки мне вряд ли бы удалось собрать столько информации, посетить места ссылки, познакомиться и пообщаться с очевидцами, получить архивные документы.

Архивы знают все

– В областном архиве я нашел несколько свидетельств о смерти польских граждан, – продолжает свой рассказ Януш Кобрынь. – Причины указываются разные: почки, тиф, понос, воспаление легких. Одна запись просто гениальна: болезнь. Так записано в свидетельстве о смерти трехмесячного ребенка.

Архивы области содержат массу документов, которые стали настоящим кладезем важной информации для исследователя.

– Изучая архивные справки, мне удалось найти воспоминания нескольких поляков, которые упоминались в документах, – рассказывает Януш Кобрынь. – Один из них – Станислав Крупа, уехавший в Америку сразу после возвращения из Казахстана в Польшу. В архиве я нашел сведения о том, что он отбывал наказание в лагере № 37 возле местности Хантагы, близ Кентау. За отказ принять советское гражданство он получил 2 года исправительных работ плюс 5 лет поселения. Благо, после окончания Второй мировой войны была амнистия, и он вернулся на родину, ему не пришлось отбывать до конца назначенное наказание.

Как свидетельствуют материалы облархива, в апреле 1944 года в Чимкенте состоялось собрание Союза польских патриотов (СПП), посвященное 150-летию национально-освободительного движения в Польше под руководст­вом Тадеуша Костюшко. На нем было решено собрать средства на танковую колонну «Мститель Катыни». Высланные граждане Польши активно включились в акцию, собрав первые тысячи рублей.

А еще среди документов удалось найти списки детей поляков, воспитывавшихся в детских домах области. Их составляли под занавес 1945 года, готовя граждан Польши к возвращению на родину. Общеизвестно, что в начале 1946 года полякам разрешили вернуться домой в рамках польско-советского договора об эвакуа­ции польских граждан польской и еврейской национальностей от 22 июня 1945 года. В газете «Правда Южного Казахстана» было опубликовано объявление Союза польских патриотов, сообщавшее о формировании списков польских граждан для эвакуации в Польшу. И адрес в Чимкенте, куда стоит обращаться.

Это благодаря архивным сведениям теперь абсолютно точно известно, что с туркестанского железнодорожного вокзала тронулся поезд, состоящий из нескольких десятков вагонов. В них среди прочих граждан Польши домой возвращались воспитанники польского детдома и школы-интерната для детей поляков, организованные в Туркестане. В общей сложнос­ти в области было создано 3 польских детских дома с контингентом в 430 человек, и, несмотря на трудности, для детских домов было организовано усиленное питание.

Статистика свидетельствует, что по состоянию на 23 июня 1942 года в области было 3 622 польских (по гражданству, в том числе и евреев) ребенка. Практически все они после окончания войны были реэвакуи­рованы. Составы с гражданами Польши в те дни отправлялись практически с каждого города и района Южного Казахстана, в которых компактно селили ссыльных. Все они, за редким исключением, стремились как можно скорее попасть домой и забыть весь ужас пережитого.

То, что жизнь ссыльных была очень тяжелой, свидетельствуют не только воспоминания очевидцев и самих репатриантов, но и архивные документы. Например, вот это постановление бюро Южно-Казахстанского обкома партии и облисполкома депутатов трудящихся приняло «О состоянии трудового устройства поляков» от 18 января 1942 года.

С этого документа гриф «Сек­ретно» сняли не так давно. Так вот в постановлении отмечается, что в некоторых районах области неправильно относятся к переселенным полякам, иногда вселяя их в дома без окон и дверей, не обеспечив одеждой, постельным бельем. Недостаточно и медицинское обслуживание. Бюро обкома посчитало необходимым принять решение «поставить вопрос перед ЦК КП (б) Казахстана и Совнаркомом СССР о крайне тяжелом продовольственном положении переселенцев, о необходимости в связи с этим оказать им государственную помощь».

Для многих вынужденных переселенцев ссылка могла закончиться трагически, если бы на помощь не пришли местные жители, предоставившие кров и стол. Люди в буквальном смысле слова делились последним куском хлеба, чтобы спасти ссыльных от голодной смерти.

Вот как запомнилась встреча с местными жителями спецпереселенцу Стефану Телига, семью которого после долгих мытарств по северной части России переселили на юг Казахстана в отделение колхоза «Козмолдак» в предгорье Каратау. Его воспоминаниями поделилась дочь Зофия Телига-Мертенс: «Местные жители выходили нам навстречу с напитками и лепешками и дарили нам их. Женщины с сочувствием смотрели на нас и качали головами. Когда нас ввели в избушку, наши вещи стояли там в углу. На полу разостлан наш килим, в другом углу, в котле на печке, кипела вода на чай, а возле печи лежал кизяк. Рядом стояла куча лепешек – запас еды на много дней. Наши хозяева помогли нам развязать тюки с постелью и ушли, разрешая нам в спокойст­вии отдохнуть после продолжительного и экзотического для нас путешествия».

– Моя первая поездка в Казахстан положила начало большой изыскательской работе, которая будет продолжена, – уверен Януш Кобрынь. – Есть договоренность с посольством Казахстана в Польше о реализации совместного польс­ко-казахстанского проекта. Он предполагает в том числе издание сборника воспоминаний, в который войдут не только рассказы ссыльных граждан Польши, но и жителей Южного Казахстана, которые вместе пережили страшное время. Всем тогда было неимоверно тяжело, но люди поддерживали друг друга чем могли и как могли, находили общий язык, вместе работали и вместе недоедали, вместе находили повод для радости и вместе умирали.