Цифровизация: в контексте права

Прошедшая на минувшей неделе международная конференция Digital Almaty 2023 продемонстрировала то, как динамично развиваются процессы цифровизации в нашей стране. В рейтинге ООН по уровню развития электронного правительства Казахстан с 2018 года поднялся с 39-го на 28-е место, а в субрейтинге онлайн-сервисов вошел в ведущую десятку стран мира, поднявшись с 16-го на 8-е место.

Знакомство с новейшими достижениями науки и техники в течение двух дней работы форума утвердило меня во мнении, что в Казахстане, к сожалению, недостаточно проработана правовая сторона цифровизации. Многие процессы, которые сегодня происходят в экономике, в государст­венной и политической жизни, очень тесно связаны с цифровизацией, другими технологическими императивами, внедрением этих технологий во все сферы общественной жизни. Они затрагивают и традиционное право, которое также трансформируется. Например, субъекты правоотношений. Всегда ими были физические, юридические лица и государство. Но в последнее время в Европейском союзе всерьез обсуждается вопрос о признании субъектом электронной личности.

Сегодня во многих странах, в том числе в Казахстане, для обеспечения общественного порядка, соблюдения правил дорожного движения устанавливаются видеокамеры, позволяющие распознавать любого человека. Обсуждается вопрос установления видеокамер на избирательных участках во время выборов. При всей полезности подобных мероприятий очевидна необходимость правового механизма, защищающего права человека на неприкосновенность личной жизни.

Создание искусственного интеллекта стало объективной реальностью. В то же время возникают вопросы не только об ответственности за возможное причинение вреда искусственным интеллектом, но и об осмыслении этого феномена с правовых позиций. Например, уже скоро Верховным судом Республики Казахстан будет презентовано применение искусственного интеллекта в процессе вынесения судебных актов.

Очень велика вероятность, что скоро актуализируется вопрос о правосубъектности роботов. В ряде стран уже были случаи регистрации брака между человеком и роботом.

Американский писатель-фантаст Айзек Азимов еще в середине прошлого века сформулировал «три закона робототехники», ставшие общепризнанным стандартом для научной фантастики. Первый закон звучит так: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред». Второй: «Робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат первому закону». И, наконец, третий: «Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит первому или второму законам».

Сегодня встает вопрос о правовом закреплении этих законов или каких-то других с учетом современных реалий. Иными словами, это гениальное предвидение фантаста уже требует практической правовой реализации.

Вопрос этот не праздный: правоведы уже дискутируют по поводу того, кто должен нести ответственность за вред, нанесенный искусственным интеллектом, например, автопилотом машины, попавшей в ДТП. Водитель, включивший автопилот? Производитель авто? Программист? Или искусственный автопилот, если он станет правосубъект­ным? Еще сложнее ситуация в уголовном праве, где ответственность может быть не только материальная.

В литературе высказываются мнения, что информация сегодня – это новая нефть, в том плане, что она очень ценная и в то же время является движущей силой в экономике, политике, социальных процессах. Меняется традиционное представление о романо-германской и англо-саксонской системах права. Правоведы опять заговорили об их конвергенции (слиянии, взаимопроникновении). Зачастую это происходит даже в таких странах, где однозначно сложилась европейская континентальная система.

В Казахстане вопрос конвергенции английского и континентального права актуализируется в связи с деятельностью Международного финансового центра «Астана», правовая система которого, как известно, основана на праве Англии и Уэльса.

Необходимо законодательное решение и об обороте криптовалют.

Что касается трудового права, то работать сегодня можно как в офисе (цехе), так и дома, а также и не в офисе, и не дома, постоянно находясь на электронной связи с работодателем. Во Франции 8 августа 2016 года принят закон, который дает право работникам в определенное время суток отключаться от средств связи, телефона и так далее, таким образом, реализуя конституционное право на отдых. В Трудовом кодексе Казахстана с прошлого года дейст­вуют нормы, обеспечивающие защиту трудовых прав граждан, работающих в удаленном режиме.

Широкое применение цифровых технологий в правоохранительной деятельности поможет покончить с таким позорным явлением, как пытки, которое, увы, еще имеет место быть. Более подробно эти вопросы Комиссия по правам человека при Президенте Республики Казахстан намерена обсудить на одном из ближайших заседаний.

В административном праве актуализируется вопрос элект­ронного участия граждан в управлении государством. Приходится переосмысливать и некоторые институты конституцион­ного права: конституционная территория государства, время. Территория отсутствует в киберпространстве, нейтральность и экстерриториальность Интернета – это, условно говоря, «угроза» государственному суверенитету, а социальные сети, по мнению ряда ученых, – патерналистс­ки-вертикальной организации государства.

Ряд ученых предсказывает грядущий кризис представительной демократии. В древности демократия, как известно, носила непосредственный характер (Древние Афины, Новгородское вече, казахские курултаи и прочее). Теперь демократия носит представительный характер: избираются депутаты, президенты и другие представители народа. Насколько легитимными будут устанавливаемые ими правила в ситуации, когда волю всего народа (или его большинства) можно будет выявить через Интернет практически в считанные часы? Как должно реагировать государство на такие импровизированные «референдумы»? Кстати, в некоторых странах уже сейчас устанавливают правила, согласно которым государственный орган обязан принять к рассмотрению обращение, набравшее значительное число электронных подписей (10 000, 100 000 и так далее).

Широкое внедрение технологий блокчейна позволяет более успешно вести борьбу с коррупцией, так как практически невозможными становятся нарушения тендерных процедур и других механизмов распределения государственных средств, а также искажение воли избирателей при выборах депутатов, президентов.

Полагаем, что назрела необходимость законодательного решения большинства указанных выше вопросов. Интересен опыт Франции, где принят закон о цифровой республике (государстве). Мы также можем принять закон под условным названием «Цифровой Казахстан». Разумеется, необходима его предварительная глубокая научная проработка. Интересен и опыт Кыргызстана, где, по словам Премьер-министра республики Акылбека Жапарова, принят Цифровой кодекс.

Кроме того, учитывая высказанное председателем коллегии Евразийской экономической комиссии Михаилом Мясниковичем предположение о том, что мы стоим на пороге создания единого цифрового пространства на территории ЕАЭС, на мой взгляд, необходима синхронизация законодательства наших стран в сфере цифровизации. При этом важно не только обеспечить эффективность законодательства, но и соблюсти суверенитет всех государств, входящих в экономический союз.

Как отметил в своем выступлении на форуме Премьер-министр Алихан Смаилов, в Казахстане осуществляется переход на качественно новую концепцию цифровизации госуправления Invisible Government, где в цент­ре госполитики находится человек, его нужды и интересы. Считаю, что такой «человекоцентричный» подход будет гарантировать, что цифровизация в нашей стране станет благом для ее граждан, а не приведет к тем «перегибам», которые час­то изображаются в произведениях-антиутопиях, например, к тотальной слежке за населением и другим ограничениям в правах.