​​​​​​​В память о жизни и служении

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в своей статье «Независимость превыше всего» отмечал, что свобода нам далась нелегко, народ пережил темные времена и трагедии. Все это мы должны помнить и передавать из поколения в поколение.

Значительную категорию жертв политических репрессий составляют духовенство и простые верующие. Многие из них уже реабилитированы, но вопросы остаются. Это связано во многом с тем, что не было доступа к соответствующим архивам и многие фонды оставались засекреченными. Поэтому сейчас работа Государственной комиссии по полной политической реабилитации жертв политических репрессий является очень важной.

– Большевистская власть с самого начала воспринимала религию как конкурирующую идеологию, имеющую большое влияние на мировоззрение людей, – говорит Юлия Шаповал, профессор кафед­ры религиоведения ЕНУ им. Л. Н. Гумилева.

Как она отмечает, вожди большевиков опирались на труды классиков марксизма-ленинизма, в которых содержалась резкая критика религии как системы, одурманивающей простой народ, – «Религия есть опиум народа». Одной из главных задач советской власти было формирование нового человека, что предполагало не только вытеснение религии из жизни общества, но и глубокую транс­формацию на уровне сознания и мировоззренческих ориентаций. Анализ многих следственных дел священнослужителей показывает, что с приходом к власти большевиков выстраивалась система вытеснения религии. Духовенство в большинстве своем относилось к категории лишенцев, то есть людей, лишенных избирательных и других прав. Это также было средством искусственного разделения общества, поддержания в нем атмосферы конфронтации, вражды, раскола. Эта система прак­тиковалась с 1918 года.

Наложение твердых заданий по хлебо- и мясозаготовкам, обложение высокими налогами служителей культа как единоличников, не входящих в колхоз, было также одной из репрессивных мер давления на духовенство и предлогом для ареста, суда и, как результат, лишения свободы или высылки. Также местные исполнительные органы власти практиковали причисление представителей духовенства или активных верующих к баям, кулакам, в результате чего их с семьями подвергали высылке. Как результат, на местах отмечалось резкое сокращение численности религиозных служителей. Например, в Усть-Каменогорском районе (по данным ЦДУМ), где в 50 аулах служили 88 служителей культа (50 имамов и 38 муэззинов), к 1931 году осталось два представителя мусульманского духовенства, что составляет 2,27% к бывшей численности.

В конце 1920-х годов советская власть переходит к политике прямого давления, административными методами национализируя полностью вакуфные земли, молитвенные здания, мектебы и медресе при них. С 1929 года под любым предлогом реализуется политика закрытия мечетей. Еще раньше политика национализации церковных земель и закрытия церквей проводилась в отношении Русской православной церкви, в том числе ее приходов на территории Казахстана.

Применялось и уголовное преследование по политическим мотивам контрреволюционной пропаганды и деятельности. Всем арестованным религиозным служителям предъявили обвинение по статьям 58-10 ч. 2 – контрреволюционная агитация,
58-11 ч. 2. – контрреволюционная организационная деятельность. Эта мера широко применялась в 1936-1938 годах, когда на местах организовывались групповые дела на духовенство разных религий по обвинению в создании контрреволюционных организаций, в отношении мусульманского духовенства – контрреволюционных националистических организаций, в отношении католических ксенд­зов – измена родине, шпионаж, создание контрреволюционных организаций. В этот период духовенство и активных верующий не только «сажали» на сроки от 8 до 25 лет, но и расстреливали.

Было давление в образовательно-просветительской сфере. Запрещались преподавание основ религии в любых учреждениях образования (государственных, частных, общественных), а также любые занятия с детьми. Как результат, произошло не только количественное падение численности духовенства, но и снижение качества состава духовенства в советском государстве. В советских СМИ создавался образ священнослужителя как врага народа, велась жесткая антирелигиозная пропаганда.

Религиозные служители в свою очередь проводили нелегальные богослужения и выстраивали стратегии сопротивления с тем, чтобы транслировать религиозные ценности людям.

Для борьбы с религией были созданы специальные институты советской власти, а именно Комиссия по проведению отделения церкви от государства при ЦК РКП(б)-ВКП (б), которая позднее стала именоваться Антирелигиоз­ная комиссия (АРК) (создана в 1922 году, также были созданы соответствующие управления в органах ОГПУ (VI Секретный отдел ГПУ-ОГПУ, позже V управление). По вопросам ислама был создан Восточный отдел ОГПУ ( ВООГПУ). Постановления Антирелигиозной комиссии утверждались высшим партийным руководством, на мес­тах ее исполнительные функ­ции осуществлялись органами
ОГПУ-НКВД. В 1943 году был ­создан Институт уполномоченных по делам религий.

– По реабилитированным представителям духовенства необходимо на основе архивных данных восстанавливать их биографии, поскольку на сегодняшний день имеются их имена и скупые сведения об их жизненном пути, – говорит Юлия Шаповал. – Восстановление биографий позволило бы произвес­ти историческую реконструкцию советского периода репрессий против духовенства и антирелигиозной политики через призму судеб самого духовенства.

Высокая востребованность рассекречивания есть как со стороны академического сообщества, так и религиозных объединений. Для академического сообщества целью является историческая реконструкция советского периода истории религий в Казахстане, которая позволяет понять глубже современные процессы в религиоз­ной сфере. Религиозные организации заинтересованы в доступе к следственным делам репрессированных с целью восстановления своей истории. Востребованность в рассекречивании отмечается со стороны практически всех религиоз­ных организаций. Это и ДУМК, и Мит­рополичий округ Православной церкви в Казахстане, и Римско-Католическая церковь в Казахстане, и Евангелическо-Лютеранская церковь в Казахстане, иудейские общины, баптисты и других.

– Доступ к следственным делам ограничен, что создает трудности для восстановления всех аспектов истории религиозных организаций в советский период, а также жизни, религиозного служения и смерти религиозных служителей, – сетует Юлия Шаповал.

Возвращение памяти о репрессированном духовенстве, а также обычных верующих людях, которые стали жертвами антирелигиозной политики советского государства, является важнейшим аспектом осмысления прошлого. Извлекая уроки, мы должны выстраивать сбалансированные государственно-конфессиональные отношения в светском государстве, обеспечивать стабильность, межрелигиозный и межконфессиональный диалог в настоящее время и сохранить его в будущем.