Аплодисменты, аплодисменты…

Актер, обладавший невероятной харизмой, ушел так же красиво, как и жил – не почувствовав, что умирает. Она (смерть) была к нему гораз­до ближе и после ухода первой жены Майры Аймановой, и тогда, когда в один год он похоронил двух взрослых сыновей. «Я не живу, а доживаю», – говорил в те дни едва разменявший седьмой десяток и обычно очень сдержанный актер. Его друзья считают, что к жизни его вернуло рождение в январе 2008 года младшего сына – Асанали-младшего.

Фрагмент из книги Асанали Ашимова «С любовью Ваш…»: «Как вы могли меня оставить, дорогие мои? – невольно укоряю я сыновей. – Едва я подумаю о вас, как сердце начинает сжиматься от тос­ки. И я, простите меня за это, стараюсь отогнать мысли о вас, иначе я просто не выживу. А ведь на мне лежит огромная ответственность перед Богом и людьми и за ваших осиротевших детей, и за ваших сестренку и братишку. Нет, нет! Никто из них не заменит вас, но я знаю, вы тоже хотели, чтобы на свет появился малыш Асанали. После его рождения мне стало легче жить и дышать. А вы, я это всегда чувствую, хотите, чтобы я жил долго. Поэтому и не зовете меня к себе. Когда я вижу вас во сне, вы всегда уходите от меня. Вы словно хотите сказать: что же станется с еще неокрепшими Ашимовыми, если и тебя не будет рядом с ними?»

Аснали-младший, который сегодня учится в Дубае, считает, что возвращение отца к жизни – заслуга его матери Багдат Ашимовой, которая была рядом с Асанали-старшим последние 23 года его жизни.

– Она любила отца больше самой себя, – говорит Асанали-младший.

Багдат Ашимова была уверена, что Асекен, как она называла мужа, доживет как минимум до ста лет, несмотря на то, что возраст все же давал о себе знать. Говоря о нем, она непроизвольно говорит «мы», «нам», «нас».

– Последний месяц у нас появилось нарушение сердечного ритма, – рассказывает Багдат. – Мы ходили на капельницы, ритм потихоньку восстанавливался – со 140 ударов в минуту опустился до 92. Я предлагала поставить кардиостимулятор, но наш лечащий врач переговорил с ведущим кардиологом Казахстана Юрием Пя. Оказывается, он ставится при брадикардии, а у нас была тахикардия.

То же самое – тахикардия – было у нас, когда нам исполнилось 85 лет. На юбилейное мероприятие мы тогда пришли в театр имени Ауэзова прямо из больницы и туда же потом вернулись. После лечения мерцательная аритмия восстановилась, но через 3,5 года повторилась вновь. Лечащий врач сказал, что 88 лет – это уже все-таки старость, и даже если внешне человек выглядит бодро, внутренние органы стареют. Услышав это, я достаточно резко ответила, что все это сказки, медицина сегодня шагнула настолько далеко вперед, что если вести здоровый образ жизни и соблюдать все рекомендации и назначения врачей, любой человек доживет до 100 лет.

В конце ноября – начале декабря мы с Асекеном слетали на отдых в Дубай. Когда вернулись, продолжили принимать капельницы от аритмии. Кардиологи нас обнадежили, что ритм потихоньку восстанавливается.

13 декабря городской театр «Жаңа ғасыр», художественным руководителем которого он был, полетел на гастроли в Астану. Я заикнулась было, что нам ехать не стоит, что там очень холодно, но Асекен был категоричен: «Детей (молодых актеров) надо поддержать. Поеду». Театр хорошо выступил, Асекен перед представлением вышел на сцену, спел песню «Құлыным», зрители минут десять аплодировали ему стоя. Он был тронут, сказал, что если так будут встречать всегда, то через месяц театр вновь приедет на гастроли. Асекен считал, что самая высокая награда для актера – это аплодисменты народа. И как-то в полушутку-полусерьез сказал, что когда его будут провожать аплодисментами в последний путь, то пусть лицо будет открытым. Мы так и хотели сделать, но имамы сказали, что у мусульман разворачивать единожды надетый саван не положено.

После первого представления в Астане днем 14 декабря у нас были запланированы интервью на двух телеканалах – «Хабар» и «Казакстан». Он не очень хотел, но я настояла, сказала, что в столицу мы летаем не так часто, а люди хотят знать, чем занят любимый актер.

Пробыли два часа на одном канале и через полчаса зашли на другой. Разговор получился очень душевным, журналисты расположили его к себе тем, что хорошо подготовились, они нашли даже те фото, которых нет у самого Асекена в его богатейшем фотоархиве. В пять вечера мы отправились на спектакль «Алматы махаббатым» в театр имени Калибека Куанышбаева. Его художественный руководитель Гульсина Миргалиева предложила сделать фотосессию, ту самую, фото из которой гуляют сегодня по всем соцсетям. А наутро, 15-го, мы прилетели домой. Дальше все как обычно: визиты к врачам, в парикмахерскую, вечерние посиделки в кругу семьи, беседы с прилетевшим на каникулы Асанали-младшим… 20 декабря к нам пришли друзья Асекена, почитали Коран, посидели, пообщались… Лег он в тот день, как обычно, в половине двенадцатого. Ночью пару раз вставал – проверял, вернулся ли сын от друзей.

Когда я в десятом часу утра отправилась хлопотать по хозяйству, он еще спал. В два часа дня мы были приглашены в гости к поэтессе Акуштап Бактыгереевой, перед этим собирались заехать к Бибигуль Тулегеновой, чтобы пусть и запоздало, но поздравить с днем рождения, поэтому я его и разбудила. Встал в 11 утра, умылся, давление было отличным, сердечный ритм – тоже. Сходил в бассейн, но пробыл там всего минутки две, не нырял, поэтому даже не надел очки и шапочку. Я подумала: чтобы сэкономить время, мы же торопились. Вышел оттуда и пожаловался на поясницу, сказал, что боль отдает в грудине. Прилег и начал бледнеть. Умоляя не терять сознание, я вместе с братом кинулась делать массаж. Суетились минут 10 минут, пока не приехала скорая. Но он уже не дышал...

Обычно, когда человек умирает, ему не хватает воздуха, а Асекен и не понял, что уходит. Ведь все произошло в течение 10 минут. Когда я спрашивала лечащего врача, как такое могло случиться, если у него было улучшение, он ответил просто: это возраст, его смертельно усталое сердце не могло уже биться, и это надо принять как данность.

Теперь, получается, я самая старшая в семье Ашимовых, потому что через месяц после смерти Асекена следом ушла жена Саги (Саги Ашимов – сын Асанали Ашимова и Майры Аймановой. – Ред.).

При жизни Асекен не раз говорил мне, что человек должен уходить красиво, поэтому все предусмотрел так, чтобы между детьми и внуками не было никаких разногласий после его ухода. Но сейчас я думаю не об этом. Мне теперь надо научиться жить без него. Как и он когда-то, пока я только существую, кругом пустота, хотя я сейчас и не одна. Рядом Майра, дочь Саги, внуки и правнуки. Асекен был мне мощной опорой, я, положив к его ногам свою молодость, получала от него такую энергию, что у меня вырастали крылья, рядом с ним я чувствовала себя королевой. Когда ездила с ним по стране и видела любовь народа, то молила, чтобы это длилось вечно.

Теперь для меня главное – работать над тем, чтобы жизнь Асекена продолжалась в его творчестве – в фильмах, где он снимался, переиздании его книг, поддержке созданного им театра «Жаңа ғасыр» и актеров, которых он любил как своих детей и это было взаимно – они готовы были носить его на руках.