Еще одна история любви

Художественный руководитель балетной труппы театра Алтынай Асылмуратова, ведущая активную работу по пополнению репертуара лучшими мировыми постановками, в свое время танцевала «Коппелию» вместе с самим Пети на сцене Марсельского балета. И не менее важно, что на сцену нашего театра балет перенес Луиджи Бонино, который танцевал на парижской премьере этого балета. «Коппелия» в Astana Opera являет­ся точным воссозданием балета Пети не только в хореографии, но и в сценографии и костюмах.

К этому сюжету Пети обратился в 1975 году. Главная роль Сванильды предназначалась его жене и музе Зизи Жанмер. Во время репетиций она получила травму, и хореографу пришлось немного изменить первоначальную концепцию и ввести в балет кукольную Сванильду, которая танцует наравне с главной героиней. Опираясь на произведение Гофмана, хореограф достаточно сильно сократил балет, отказался от множества массовых танцев и сосредоточил сюжет балета на любовном треугольнике: отчаянная и ревнивая девушка Сванильда, ее жених Франц и влюбившийся в куклу кукольных дел мастер Коппелиус.

Эту партию с самого начала хорео­граф ставил для себя и танцевал поч­ти до 70 лет. Пети перенес дейст­вие в небольшой французский городок без названия, костюмы были изготовлены по моде Второй империи. Именно эти изменения сделали премьеру балета в Париже шумной, а хореографа обвинили в странном стиле, где классика мирно уживалась с опереточно-водевильными приемами.

Балет начинается с увертюры, которая воспроизводит звуки шарманки, настраивая зрителей на кукольное представление. Когда открывается занавес, мы попадаем на площадь перед казармой, где солдаты активно заигрывают с барышнями, по ходу весело отплясывая чардаш и мазурку. Танец подружек Сванильды, обильно «приправленный» вскинутыми в канкане ножками, хихиканьем в кулачки и воздушными поцелуями, задает определенный настрой всему дальнейшему действию. Хореограф с радостью погружает зрителя в мир опереточной легкос­ти, придумывая разнообразные танцы в этом стиле.

Завязка действия начинается с появления Сванильды с подружками и Франца, который готов без конца смотреть на балкон, где сидит его тайная любовь, обмахиваясь веером. Шустрая Сванильда и уверенный в своей неотразимости Франц выясняют отношения. Все эмоции и чувства героев переданы через танец, объяснения между ними происходят в выразительных дуэтах, которые поставлены с большой фантазией, что всегда отличало хореографический почерк Пети.

Самой яркой и выразительной можно назвать сцену второго акта балета, где Коппелиус вальсирует со своей Сванильдой-куклой по комнате, предаваясь мечтам. Сцена пронизана юмором и сарказмом, тайной и волшебством. Когда пиджак Коппелиуса превращается в вечерний фрак, публика почти начинает верить, что ему удастся вдохнуть жизнь в любимую куклу. Мы видим, как благодаря спящему Францу и волшебным зак­линаниям Сванильда заставляет поверить Коппелиуса в ее оживление. Тем горше его прозрение, ведь это был обман. Творческий порыв сменяется крахом иллюзий, где кукольный мастер выглядит смешным и жалким.

Коппелиус, по замыслу хорео­графа, не старый человек, каким обычно его представляют в классической «Коппелии», а, напротив, весьма изящный, щеголеватый чудак. Он один из главных героев, поэтому важен выбор исполнителя данной партии.

В первый день премьеры образ Коппелиуса на сцене воплотил сам балетмейстер-постановщик Луиджи Бонино. В его исполнении Коппелиус живой, стильный, и в нем ощущалась печаль, как у клоуна с грустными глазами. Невольно возникали ассоциации с образами великого Чаплина, когда вроде и смешно, но одно­временно и грустно. Мастерство и опыт исполнителя читались в тонкой нюансировке каждого жеста, передавались проникновенной актерской игрой в пантомимных сценах диалогов со Сванильдой.

Коппелиус в исполнении опытного солиста балета нашей труппы Рустема Сейтбекова получился другим, не менее трогательным и обаятельным. Его Коппелиус – несуетливый чудак, решенный в комическом ключе, без гримас и жеманных поз. Во втором акте он предстал романтичным и остроумным господином, умеющим красиво ухаживать за своей кукольной Сванильдой. Большую роль в создании образа играли забавные мелочи в жестах и пантомимной игре.

Самая трудная роль в постановке – роль Сванильды, которая находится на сцене на протяжении всего спектакля. Ее партия насыщена прыжками и мелкой техникой, движениями в необычном стиле Пети, такими непривычными для исполнительниц, обучавшихся по методике классического танца. Партию Сванильды подготовили две балерины, представив образы интересные, но совершенно разные.

В первый день танцевала Айгерим Бекетаева, опытная балерина, зарекомендовавшая себя как прекрасная исполнительница лирико-драматических партий, обладающая отличными природными данными. Изящная, выразительная, достаточно хорошо освоившая стиль Пети, она продемонстрировала мягкий прыжок, владение мелкой техникой, не­ожиданными переходами из развернутых позиций ног в прямые с акцентами движений на последние ноты. В капризно-игривом танце Сванильды много жеманности и «стреляния» глазками – и балерина была очаровательна. В целом ей удалось в танце и пластике передать разницу между главной героиней – влюбленной бойкой девушкой, защищающей своего любимого, и той, что притворялась куклой.

Во второй премьерный день танцевала Шугыла Адепхан, совсем молодая балерина, впервые дебютировавшая в главной партии. В ее танце покоряли природная грация и детская наивность, присущие исполнительнице в силу ее юного возраста, и у ее героини все происходит впервые – первый поцелуй, любовь, ревность...

Роль Франца в первый день исполнил премьер театра Бахтияр Адамжан, который, как всегда, изум­лял виртуозностью, идеальными мягкими прыжками, пересекая сцену от одной кулисы в другую, грациозно останавливаясь в конечных позах. Убедительна была и его актерская игра – зритель мог почувствовать юношес­кую пылкость, бесшабашность и море обаяния.

Во второй день партию Франца танцевал Арман Уразов, который показался более лиричным в любовных играх с разными Сванильдами. Молодому танцовщику удалось достаточно чисто исполнить множество сложных элементов танца и высоких прыжков, имеющихся в партии.

Под стать яркой калейдоскопичной хореографии предстало и сценографическое оформление балета, выполненное Эцио Фриджерио и Франкой Скуарчапино. Условный французский городок художники представили в виде сероватой стены огромного дома с проемами окон и дверей, среди которых хореограф разворачивал мизансцены.

Во втором акте зрители увидели комнату Коппелиуса, служащую ему мастерской. Главным здесь стал большой таинственный шкаф кукольного мастера, который временами оживал, приводя в движение головы и ноги хранящихся там манекенов.

На неприметном фоне царило буйство красок в костюмах дейст­вующих лиц балета: бравые гусары в мундирах и киверах, барышни в шляпках и капорах, в пестрых кринолинах с пышными оборками. Веселое оживление «подогревала» музыка Делиба с запоминающимися мелодиями в исполнении симфонического оркестра театра под управлением маэстро Армана Уразгалиева.

Балет «Коппелия» в хорео­графии Пети получился легким, изящ­ным, веселым и остроумным, но при этом и немного грустным, имеющим определенный подтекст и второй план. Во время балетного представления зрители часто смеялись. Особую атмосферность происходящему на сцене придавала игра артистов, которые обращались к зрителям, вели с ними диалоги. Это был театр в театре со всеми присущими атрибутами.

Несмотря на всю непривычность хореографического текста, построенного на принципиально иной, нежели в классическом танце, движенческой энергетике, балетная труппа театра Astana Opera легко и выразительно исполнила поставленные хореографом разнообразные танцы. Танцы гусаров с барышнями и танцы шестерки балетниц в исполнении кордебалета не раз срывали аплодисмен­ты зрителей. Артисты балета танцевали с таким удовольствием и азартом, что не реагировать на это было невозможно.

Постановка «Коппелии» расширяет творческий диапазон труппы. Театр, получив в репертуар один из лучших комических балетов ХХ века, сделал еще один шаг в освоении новой для артистов хореографии с необычным пластическим языком и жанровым разнообразием, вечными темами любви и одиночества.