Камсахамнида, Корея! или В душе я, видимо, немного кореянка

Чудо на реке Ханган

Почти тысячу лет в этой колыбели корейской культуры находился центр науки и власти Кореи. Сегодня Кенджу называют музеем под открытым небом. Здесь множество памятников, включенных в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, а земля богата на ценные находки. Правительство города планирует, что после саммита в Кенджу город закрепится на карте как точка мирового туризма. Но обо всем по порядку.

Корея покорила меня с первых минут: мягкий климат и прекрасная природа, комфортные автомагистрали, вкусная еда, приветливые люди. Признаться честно, впервые за годы путешествий мне захотелось здесь остаться подольше. Но и этих шести дней вполне хватило, чтобы понять: Южная Корея сделала такой рывок в развитии благодаря своим трудолюбивым, образованным, дисциплинированным и патрио­тичным жителям.

Сразу по прибытии в международный аэропорт Инчхон мы отправились в квартал Инсадон, расположенный в самом центре Сеула. Современные галереи и чайные лавки соседствуют здесь с древней улочкой ханок – так называется традиционный корейский дом. И когда рядом с небоскребами и высокотехнологичными машинами ты видишь деревянные одноэтажные дома, то понимаешь, как бережно корейцы относятся к своей истории и традициям.

Приближаясь к одной из главных достопримечательностей Сеула – дворцу Кенбоккун, все чаще можно встретить людей в национальной корейской одеж­де – ханбок. Их берут в аренду в многочисленных лавках, причем не только туристы, но и местные жители. И не ради бесплатного входа во дворец, а с целью сделать крутые аутентичные фото на фоне пусть и восстановленного, но не менее впечатляющего убранства дворца.

^{В национальном корейском костюме я чувствовала себя гармонично}

А мы двинулись на юго-восток страны, подальше от суеты 10-миллионного Сеула с его 5-миллионым пригородом, к историческим и памятным мес­там. Всю дорогу эрудированная гид Санни, кореянка, выросшая на Дальнем Востоке, отвечала на наши многочисленные вопросы.

Например, о том, что получение высшего образования здесь – нацио­нальная идея. Родители трудятся в поте лица, чтобы ребенок мог отучиться в вузе. Собственно, это и привело к такому стремительному прогрессу в 1970-е годы и к тому, что за очень короткий срок Корея сотворила экономическое «чудо на реке Ханган».

Но и сама молодежь стремится учиться, желательно в Сеуле, так как сегодня никто не хочет копаться в земле где-нибудь в провинции. Правда, образование здесь по-прежнему не из дешевых.

Если же родителям удается отправить детей в англоязычную страну, обратно они чаще всего не возвращаются. При этом в соседние Китай или Японию корейцы уезжать не спешат. Все-таки трагичное прошлое оставило свой отпечаток на взаимоотношениях этих азиатских народов.

Полезные идеи конфуцианства

По дороге в Кенджу мы заехали в два не менее интересных города – Андон и Йондок. В национальной фольклорной деревне Хахве, включенной в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, есть уникальный музей масок, где представлены не только знаменитые андоновские маски, использовавшиеся в традиционных театральных представлениях, но и со всего мира.

– Андоновские маски вырезаются вручную и стоят очень дорого. В театре в основном играли мужчины. Конфуцианство все-таки больше мужская философия, четкое разделение позиций и ролей человека в обществе, где всем заправляют мужчины. Они должны быть образованными, умными, думать о стране, а женщине суждено быть просто женой и матерью, – рассказывает Санни. – Но это не всегда было так. В свое время в Корее даже существовал обычай: прежде чем забрать жену, будущий муж был обязан три месяца отработать в доме свекра и доказать, что он достоин своей любви. Раньше и наследство делили поровну девочкам и мальчикам. Но во времена государства Чосон, c XIV по XX век, роль женщин была принижена. Позже они активно участвовали в движении за независимость, за свои права, но до сих пор корейская женщина больше все-таки за мужем. Муж работает на семью, а на жене – дом, дети, быт.

Деревня Хахве выглядит так же, как и несколько веков назад. Здесь живут потомки Анов (у каждой известной корейской фамилии есть свое родовое гнездо), ведут натуральное хозяйство. Признаться, я впервые увидела ухоженные поля с рисом, ячменем, капустой, пруды с лотосом. До пяти вечера деревня открыта для туристов, можно заходить в некоторые хозяйства и даже поучаствовать в процессе приготовления рисовой муки, например.

– Во времена японской оккупации не всем удалось сохранить свои земли. Андону повезло, что он находится в удалении, в Сеуле свободной земли практически не осталось, – объясняет гид. – Даже если у кого-то еще был надел, пос­ле войны в деревни приезжали шулеры и обманом, за долги ее забирали. Поэтому если родственники сохранили землю, за это им сейчас хвала и почет. Кореец, у которого есть участок, уже считается зажиточным.

Мы много говорили с Санни об истории, традициях. Особенно легко такие разговоры шли в мес­тах силы, вроде конфуцианского центра «Досан совон». После шумного Сеула дышать чистым горным воздухом и внимать основы конфуцианства было особенно приятно. К слову, в 2019 году все оставшиеся в Корее девять «совонов» – неоконфуцианских академий – внесены в Список всемирного наследия ЮНЕСКО и очень значимы для местных.

– Только в сочетании в человеке «ри» – порядка и «ги» – энергии можно добиться гармонии, и идет она от знаний. Гармония в каждом – счастливая страна, так рассуждали в философских центрах, – рассказывает Санни.

То есть в Чосоне, где конфуцианство стало государственным устоем, была очень справедливая политика, которой хорошо бы поучиться и современной власти: чиновники, находившиеся между королем и его народом, должны были делать все, чтобы хорошо жилось и верхам, и низам. Для этого они должны были сначала взрастить в себе гармонию, человеколюбие, этические принципы, долгое время обучаясь в таких конфуцианских центрах. И затем всячески трудиться на благо своей страны.

Да, конфуцианство в Корее стало идеальной системой управления государством. Но не только. Все эти глубокие знания плотно вплелись в повседневную жизнь корейцев.

– Люди, которые управляют другими, несут большую ответственность. Соответственно, они должны обладать определенным количеством знаний. Управлять не насильственными методами, а в гармонии, этично, соблюдая баланс между контролем и свободой, чтобы государство жило по неким законам, но в то же время права человека соблюдались и у каждого были свои обязанности. Это теперь у нас в умах, – продолжает гид.

Неудивительно, что в Корее очень высокая политическая активность. Старшее поколение живет долго и всегда участвует в свободных выборах, в которых, к слову, все может решиться в один момент. Считать себя частицей общества – в крови корейцев.

– Если за рубежом кореец увидит сородича, то обязательно подойдет к нему. Нам не очень комфортно быть в одиночку. Даже на бытовом уровне важны общность, ощущение себя частью механизма, – признается Санни. – Сотрудник работает не на себя, а на компанию, потому что понимает ее значимость. Госслужащие боятся плательщиков налогов, поэтому своевременно обрабатывают все запросы. Каждый чувствует, что должен начинать с себя и активно участвовать в жизни страны. При этом сильна дисциплина. Кореец никогда не опаздывает, заставлять кого-то ждать – это неуважение. Почему в Южной Корее все стабильно? Потому что всем одинаково хорошо.

А еще здесь высокий уровень законопослушания. Это особенно проявилось во время пандемии: корейцы носили маски даже тогда, когда во всем мире их уже сняли. В банках очень внимательно относятся к пожилым, снимающим накопления: а вдруг ими руководят кибермошенники. Повсеместный запрет на курение не соблюдается разве что туристами. А если местного задержат за вождение в алкогольном опьянении, ему придется заново сдавать экзамен и получать права, поэтому за рулем здесь не пьют. Аварий мало, лихачей не видно, на дорогах никто не сигналит, потому что можно напугать другого человека. Одним словом – культура!

Кенджу – музей под открытым небом

За разговорами мы прибыли в город Кенджу – одно из самых популярных туристических направлений. В этой стране столицы так часто не переносят: при государстве Корё это был город Кэсон, Кенджу выполнял эту роль при династии Силла, и уже в Чосоне столицей стал Сеул, широко отметивший в 1994 году свое 600-летие.

Кенджу – музей под открытым небом, симбиоз исторических памятников, связанных с буддизмом, и языческих по сути гробниц, подобных тем, что в Египте. Всего их порядка двухсот, расположены они рядом с жилыми улицами, и среди них могут прогуливаться туристы и местные жители.

До сих пор неизвестно, есть ли что внутри курганов. В исследовательских целях в 1970-х годах были вскрыты лишь четыре гробницы, где были найдены сотни золотых украшений и предметов быта. Удивительно, что остальные до сих пор не разграбили.

Одна из них – Чонмачонг – сегодня музеефицирована. Название эта погребальная комната получила от найденного в гробнице изображения небесного коня, ставшего символом Кенджу. А захороненный здесь полководец со всем обмундированием очень похож на нашего Золотого человека.

Все найденное в гробницах хранится в Национальном музее Кенджу. На входе – колокол великого короля Сондок, деньги на который собирали монахи по всей стране. В самом музее четыре зала. Отдельный павильон посвящен буддистскому искусству. И очень много золота!

Еще один памятник ЮНЕСКО, датированный VIII веком, – пещерный храм Соккурам с высеченным из камня шестиметровым Буддой, сидящим в позе мира. На входе можно за небольшую плату ударить в огромный колокол и привлечь счастье. А самого Будду, по словам гида, раньше можно было даже подержать за руку. Но потом внутри поставили стек­ло. И мы смогли лишь тихонько понаблюдать за тем, как монахи проводили служение.

Утренние туман и свежесть лишь усиливали благостные мысли. И несмотря на разность религий, я не удержалась от того, чтобы по буддистской традиции не оставить записку с желаниями в ярком бумажном фонарике.

В монастыре Пульгукса – продолжении этого храмового комп­лекса – Будда уже золотой и трехликий. Здесь ходят толпы туристов, в том числе встретились из Узбекистана. Главной задачей было найти изображение маленькой свинки – символа изобилия и всех благ – под крышей одной из пагод. Сделать это мне удалось лишь с помощью коллеги, что, впрочем, не особо расстроило, так как оказаться здесь, в таких красивых и святых местах, уже большая удача.

Население Кенджу – всего 280 тыс. человек, в основном фермеры. Молодежь приезжает сюда на заработки лишь в курортный сезон. До моря далековато, но туристов, ценящих историю и культуру, от этого не меньше.

Многим интересно одно из старейших астрономических сооружений в Восточной Азии – обсерватория Чхомсондэ, датируемая VII веком. Сложенная из 362 гранитных камней (что соответствует количеству дней в лунном году) башенка с одним окошком стоит среди курганов и обойти ее можно совершенно бесплатно. Каким образом древние люди изучали с ее помощью звезды, остается лишь гадать. Но корейцы ее бережно хранят и очень гордятся этой своей достопримечательностью.

Посетили мы и очередную традиционную деревню из наследия ЮНЕСКО – деревню Яндонг, родину Цоев и Ли. 150 зданий в нацио­нальном корейском стиле, в том числе дома знати XV–XVI веков, сегодня также гармонично стали частичкой современного города.

– По крышам можно определить, чей это дом: из соломы – крестьян, черепицы – знати, – показывает Санни. – В отличие от андонской деревни Хахве здесь видно влияние конфуцианства: некоторые крыши в виде иероглифа знаний, или как полы юбки, значит, здесь жили ученые, которые занимались мыслительной деятельностью, думали о жизни народа.

Современные корейские деревни, конечно, так уже не выглядят. Но те, кто владеет здесь землей, бережно хранят и облик зданий, и традиции.

Вообще недвижимость в Корее очень ценна. А чтобы построить ханок – по сути, дом без гвоздей – вообще нужно целое состояние. Этим ремеслом занимаются старожилы, коих мало, и их услуги очень хорошо оплачиваются. И если кто-то владеет землей в традиционной деревне и хочет построить ханок, ему поможет с этим государство.

Я люблю тебя, намуль!

Помимо богатого исторического и культурного наследия меня поразило то, насколько ухоженной здесь выглядит земля. По пути из Сеула и обратно я любовалась удивительными пейзажами за окном. Холмистая местность щедро покрыта сочной зеленью. А любой равнинный участок, даже самый маленький, бережно обработан человеком.

Земли в Корее очень мало, и она, как сказала гид, довольно скудная. Ей нужны удобрения, требуется много света и воды. И это очень тяжелый труд, фермер, как правило, работает один на своем поле круглые сутки. Потому овощи и фрукты здесь очень дорогие.

Тем не менее страна выглядит ухоженной и красивой. Будь то деловой и туристический центр Сеула Гангнам с его бутиками лучших мировых брендов или фольк­лорная деревенька в провинции.

Я уже посвящала отдельную авторскую колонку корейским туалетам. Это действительно важный фактор для развития туризма. И в этом нам нужно брать пример с Кореи. Чистые комфортные санузлы там буквально повсюду. И все совершенно бесплатны!

...Наблюдая за огромным городом из смотрового окна Сеульской телебашни на горе Намсан, я думала о многострадальном корейском народе: сколько войн и напастей ему довелось пережить, чтобы достичь такого процветания. Буддизм или идеи конфуцианства, стойкость духа или невероятное трудолюбие, парадоксальная честность или искренний патриотизм привели к этому? Все вместе, конечно, и еще много чего.

– В буддизме есть понятие замк­нутого круга, из которого нельзя выйти: если вы делаете что-то плохое, оно обязательно вам вернется, может, через детей, и мы в это искренне верим, – откровенничала со мной Санни. – Мы живем в стабильной и очень развитой стране, но всегда реально оцениваем свои возможности. Мы дисциплинированные и честные, наш патриотизм проявляется в том, что мы всегда – корейцы, и наша родина – Корея. У нас есть хорошие законы, и они работают, поэтому мы законопослушные. Молодежь, конечно, немного расхлябанная, но все равно даже когда они хамят, то склоняют голову. Душа у нас не нараспашку, но открытая. Мы любим гостей, но в дом не зовем. Иностранец чувст­вует себя здесь хорошо, никто не испытывает дискриминацию, потому что мы тактичны и уважительны к ближнему.

Мне здесь и правда было хорошо! И кстати, еще и очень вкусно! Я опасалась, что корейская еда будет для меня слишком особенной. Но я влюбилась в нее раз и навсегда. Тушеная курица по-андонски в Андоне, маринованные морепродукты (ракушки, креветки, улитки, осьминог и краб) в Кенджу, токпокки, кимпап и омук (рыбный пирожок) на традиционном сеульском рынке Кванчанг, а еще вкуснейшие тай­яки с красной фасолью (пуннопан) и воздушный ягодный панкейк на Мендоне – самой яркой торговой улице корейской столицы – я вас не забуду!

Корейская кухня оказалась не только вкусной, но и полезной. Недаром корейцы – долгожители. Если питаться именно так, жирку негде будет завязаться.

В меню обязательно наличие супа, риса и так называемого панчан – закусок и салатов. А общее название для различных корейских добавок из свежих, отварных или маринованных овощей, трав и зелени – намуль.

Суп, как правило, на основе анчоусов или соевой пасты. Наварис­тые мясные бульоны здесь не в чес­ти. Соль используется морская, она менее соленая. Сое­вый творог тофу, фермерские грибы эноки, пророщенная соя, лопух, кимчи, все естественной ферментации, наисвежайшая морская рыба – вот основа корейской кухни, которую я теперь начну активно изучать и в казахстанской столице. Благо возможности имеются.

«Камсахамнида, Корея!» – хочется сказать «спасибо» по-корейски. Мира и процветания тебе, Страна утренней свежести.