Коллапс ряда крупных банков США пока не грозит перерастанием в глобальный финансовый кризис, однако случай с Silicon Valley Bank должен быть тщательно проанализирован казахстанскими регуляторами и бизнес-сообществом

При этом последовавшая за ним серия остановок деятельности ряда других банков лишь подтвердила, что случай SVB показателен и свидетельствует о наличии ряда системных изъя­нов в банковской сфере.

Как теперь стало известно, корень проблем крупного банка заключался в том, что финансовый институт инвестировал большой объем средств в долгосрочные бумаги с фиксированной доходностью, а после серии повышений ставки ФРС эти инструменты заметно потеряли в цене, что и привело к убыткам.

Учитывая значительные запасы ликвидности, банк мог продолжать функционировать, однако ситуацию усугубил классический вank run – бегство клиен­тов, одновременно затребовавших возврата вкладов. В результате теоретические «бумажные» убытки, существовавшие лишь на балансе, превратились в реальные и привели к признанию неплатежеспособности.

Регуляторы финансового рынка применили ряд экстренных инструментов для локализации возникшего «пожара», в том чис­ле пообещав вкладчикам банка возврат их депозитов. Интригой ближайших дней является то, насколько «заразной» окажется болезнь, подкосившая SVB, и не распространится ли она на другие банки, а следом – и на другие страны.

На фоне тревожных событий, происходящих на американском банковском рынке, рассмотрим, что из себя сегодня представляет казахстанский банковский сектор и есть ли поводы для беспокойства у казахстанцев.

По состоянию на 1 февраля 2023 года банковский сектор Казахстана был представлен 21 банком второго уровня, из которых 12 банков с иностранным участием. Активы банковского сектора на отчетную дату составили 44 трлн тенге, около трети из которых – высоколиквидные, что позволяет данным структурам обслуживать свои обязательства перед клиентами в полном объеме.

Коэффициент достаточности основного капитала составил 19,1%, а собственного капитала – 22,3%, что существенно превы­шает установленные законодательством нормативы и обеспечивает покрытие потенциальных рисков в банковском секторе.

В 2022 году Агентство по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР) провело оценку качества активов банковского сектора (AQR) 10 крупных банков, активы которых составляют 71% от активов банковской системы. Результаты данной оценки показали, что уровень достаточности капитала по сис­теме существенно превышает нормативно установленный минимальный уровень.

Казахстанским фондом гарантирования депозитов (КФГД) защищены 99,8% банковских счетов, размещенных в 19 банках – участниках системы гарантирования вкладов.

Эксперты аналитического цент­ра Ассоциации финансистов Казахстана (АФК) отмечают, что риски перерастания банкротства американских региональных банков в более глобальный финансовый кризис существуют, но многое будет зависеть от мер американских властей для стабилизации ситуации.

По расчетам Федеральной корпорации по страхованию вкладов (FDIC), потенциальный объем нереализованных убытков от переоценки ценных бумаг в порт­феле банков США составляет около 620 млрд долларов, что при бегстве депозиторов может подтолкнуть финансовые институты к распродаже этих бумаг с убытком. В то же время объем созданной Федрезервом новой Программы срочного финансирования банков (BTFB), направленной на защиту учреждений, пострадавших от нестабильности рынка, довольно низок – 25 млрд долларов, или 4% от нереализованных убытков.

«Соответственно, повторение аналогичной ситуации, как с рухнувшим банком SVB, вполне вероятно, особенно среди многочисленных региональных финансовых учреждений. Есть обоснованные опасения, что американские депозиторы будут спешно переводить средства в крупные банки ввиду их высокой значимости для экономики и, значит, более высокой финансовой устойчивости», – отмечают эксперты АФК.

Если же предположить, что банкротства американских банков все же приведут к реализации сценария международного финансового кризиса, то эта ситуация может оказать определенное негативное влияние на Казахстан. В первую очередь нас это может коснуться через снижение цен на сырье, которое всегда сопровождает замедление мировой экономики. Во-вторых, под угро­зой окажется курс тенге, так как «мягкие валюты» в периоды кризисов всегда теряют в сравнении с «безопасными» активами, как, например, с долларами США.

«Так, например, с начала разрастания проблем с рядом финансовых организаций в США котировки Brent упали с 86 до 79 долларов за баррель (–8%) на опасениях о снижении спроса на нефть в связи с ростом рисков рецессии в мировой экономике. Отметим, что в бюджете страны прогнозная цена нефти в текущем году заложена на отметке 85 долларов за баррель. При этом буквального повторения ситуации 2008–2009 годов не ожидается, поскольку внешнее финансирование казахстанского корпоративного сектора значительно снизилось», – отмечают специалисты аналитического центра АФК.

В свою очередь финансовый аналитик Андрей Чеботарев считает, что сейчас еще рано говорить о полномасштабном кризисе в банковской системе, и подчеркивает отличие текущей ситуации от 2008 года.

«Сегодня это лишь проблемы США и их банков. Да, эта ситуация уже точно войдет в учебники, но пока только в учебники американцев. Казахстана это никак не касается. Более того, для нас ситуация разительно отличается от 2008 года, когда наши банки кредитовались на западе и в валюте, а потом не смогли вернуть долги. Сейчас у казахстанских банков пере­избыток ликвидности. Нас может штормить в случае, если кризис станет мировым, но пока об этом говорить слишком рано», – заключил автор канала Finance.kz.

По мнению экономиста Галымжана Айтказина, банковское регулирование в Казахстане, основываясь на опыте прошлых лет, включая спасение государст­вом некоторых банков, стало заметно более качественным. «Поэтому лично нам видится крайне маловероятным, что банковский кризис в США, который уже взяли под контроль, окажет столь серьезное влияние на нашу экономику», – написал он в своем авторском Telegram-канале.

Отвечая на вопрос, какие уроки казахстанские регуляторы и банкиры должны извлечь из кейса SVB, аналитики АФК отмечают, что природа падения банка связана с реализацией процентного риска и резкого изъятия средств депозиторами. С одной стороны, финансовый институт не в долж­ной мере оценил эти риски, с другой – такого рекордного повышения ставок можно было бы избежать при своевременной борьбе с инфляцией и меньшем использовании возможностей «печатного станка».

Федрезерв на протяжении долгого времени считал, что рост инфляции носит разовый характер и она вернется в целевой коридор, пока ситуация не вышла из-под контроля. Первое повышение ставок было предпринято в марте 2022 года, когда годовой показатель инфляции вырос до 7,9% при таргете в 2%. В это же время фискальные власти США утверждали существенные бюджетные программы финансирования, что дополнительно подогревало инфляцию.

«Отсюда, в моменте, вытекают следующие выводы: для финансовых институтов это необходимость должного контроля процентного риска, для монетарного регулятора – своевременная борьба с инфляцией, а также отказ от практики необеспеченной эмиссии денег, для фискальных органов – выравнивание баланса расходов и доходов. Как можно заметить, требуется слаженность фискальной и монетарной политики, о чем мы не раз упоминали ранее», – заключили аналитики АФК.