​​​​​​​Мир, который построил Гюнт

Республиканский немецкий академический драматический театр показал премьеру спектакля «Пер Гюнт» по пьесе классика норвежской литературы Генрика Ибсена в постановке художественного руководителя театра Наташи Дубс.

Вхождение в тему

Это первый опыт постановки ибсеновского «Пер Гюнта» на казах­станской сцене. Несмотря на то, что пьеса, написанная более 150 лет назад, давно стала знаковой в мировой культуре – по ней созданы опера, несколько вариаций балетов, в том числе на музыку Эдварда Грига и Альфреда Шнитке, она была многократно экранизирована, в Советском Союзе по мотивам «Пер Гюнта» снято два мультфильма, – теат­ральные режиссеры не спешили к ней обращаться.

Драма Ибсена действительна сложна в плане театральной постановки, и не только потому, что в ней большое количество действующих лиц, «Пер Гюнт» – это своего рода «одиссея», где герой странствует во времени и мире в поисках самого себя. Пьеса написана на стыке реализма и романтизма, она необычна как по форме, так и по содержанию, которое пронизано фольклорными элементами, поэтому нелегка для восприятия: в ней фантазии героя переходят в реальность, а реальность прорастает вымыслом.

Не случайно после выхода в свет «Пер Гюнт» был негативно встречен современниками, даже великий Андерсен назвал пьесу совершенно бессмысленной. Но большое, как известно, видится на расстоянии, и время все расставило по своим местам. В этом переосмыслении в немалой степени сыграл свою положительную роль образ Сольвейг – символ верности и вечной любви. Эта тема настолько поразила композитора Эдварда Грига, что вскоре после выхода пьесы он создал к ней прекрасную музыку, где «Песня Сольвейг» тоже стала знаковым произведением, начав самостоятельную жизнь.

Кстати сказать, в постановке нашего немецкого театра слишком узнаваемую мелодию Грига вы не услышите. По мнению режиссера-постановщика Наташи Дубс, это настолько мощная музыка, что она заслонила бы собой все остальное.

– Нам хотелось показать свое­го Пер Гюнта, – поясняет Наташа Дубс, – а Григ – тот образец классики, который у каждого вызывает вполне определенные ассоциации. Эту музыку я часто слышала еще в детстве и юности, и всегда она вызывала во мне некое душевное беспокойство, как, наверное, и все великое.

Что же касается «Пер Гюнта», я давно думала об этой постановке, но, если честно, не знала, как к ней подойти. И как-то совершенно случайно услышала мелодию, которая сразу меня зацепила. Это был современный аргентинский композитор Себастьян Легович, я решила ему позвонить и предложить написать музыку к нашему спектаклю. Удивительно, но, даже не зная о нашем театре, он согласился. Работали мы с ним в режиме онлайн: показывали ­фрагменты спектакля, что-то вместе придумывали. Так что наш «Пер Гюнт» – это международный проект, – говорит режиссер.

А душу можно ль рассказать?

Спектакль сразу было решено ставить не на немецком, как ожидаемо, а на русском языке. Текст ибсеновской пьесы настолько афористичен, что его сложно воспринимать нашему зрителю. Да и сама пьеса – сплошная метафора. Именно так ее и решает режиссер-постановщик.

В ней все необычно, все иносказательно, начиная с костюмов-комбинезонов, имитирующих обнаженные тела, и оформления сцены, которая практически пус­та. Лишь на полу, словно выложенная пазлами картина – летящие в некоем пространстве то ли тела, то ли души, то ли какие-то сущнос­ти. Волею фантазии Пер Гюнта они превращаются по ходу пьесы в тех или иных ее персонажей.

– В пьесе есть такой персонаж – Пуговичник (актер Бекарыс Боранбаев), который пытается найти, где у человека орган фантазерства. И я подумала: а давайте мы вместе попробуем поискать этот самый орган, – рассказывает Наташа Дубс. – Вокруг этого и выстраивалась основная линия спектакля. В центре композиции с летящими телами находится то ли метеорит, то ли планета, при попадании на которые у Пер Гюнта возникают или исчезают фантазии, – рассказывает режиссер.

Я постоянно объясняла исполнителю главной роли Тимуру Бонданку: «Пойми, мы все появляемся по твоему желанию, ты движешь действующими лицами, и от тебя зависит, какими они будут, это лишь воплощение твоей фантазии». Поэтому в центре сцени­ческого пространства Пер зачастую один, а все переосмысления – это попытка понять самого себя. Поэтому так сложно ему было услышать в конце жизни приговор, что он никогда не был самим собой. Более того, Пер Гюнт даже не понял, кем же был на самом деле.

Он приходит к самому себе лишь в вере или любви своей. Эту тему любви и верности несет Сольвейг (актриса Рената Клетт). Это некая метафора, которая час­то используется в искусстве, когда после долгих испытаний, после долгих странствий и поисков, в том числе духовных, блудный сын возвращается к родному порогу, и этот родной дом принимает образ близкого ему человека – отца, матери, жены, любимой. Это место некоего успокоения, как материнская утроба, где можно спрятаться от житейских бурь.

История Пер Гюнта – это история его путешествий, а спектакль – это тоже всегда путешест­вие: в историю, в эпоху, в мир автора. И нам хотелось взглянуть на этот мир глазами людей ХХI века, чтобы наши зрители тоже задумались: кто мы и зачем приходим в эту жизнь?

Мне кажется, что тема Пер Гюнта особенно актуальна сегодня, в эпоху компьютерных технологий, когда люди начинают жить не только в реальном, но и в виртуальном мире. Генрик Ибсен помогает увидеть те мая­ки, которые не дадут утонуть или раствориться, а может даже и затеряться в этом безбрежном море человеческой фантазии, порой и очень страшной.

И еще мне подумалось: если автор придумал путешествие Пер Гюнта по странам и континентам, то почему его не может придумать сам Пер Гюнт? Меня не покидала идея – может, все это произошло лишь в его воображении, потому что ему было свойственно придумывание? Он вырос на сказках, которые ему рассказывала перед сном мать. И в свой взрослый мир Пер Гюнт вошел через сказки, а в них все возможно: можно выйти сухим из воды, можно победить всех врагов и даже нечистую силу.

Для Пер Гюнта стерлась граница между жизнью и сказкой, между действительностью и его воображением, он домысливал происходящее, которое поэтому и приобретало какие-то гигантские, немыслимые, ­фантастические формы. Он как художник создавал свой мир, но не кистью на полотнах, а в своем воображении, – говорит Наташа Дубс.

Видимо, этот процесс придумывания настолько захватил всех, причастных к созданию столь необычного спектакля, что им явно удалось создать еще одну метафору – своего собственного, ни на кого не похожего Пер Гюнта.

– У нас работала молодая команда студентов, выпускников Академии искусств имени Жургенова, это художник по костюмам Асем Сапаргалиев, художник-ассистент Алина Гаврилова, ассистент по вокалу Рената Клетт, ассистенты по хореографии Ольга Ли и Жанна Кравченко. В спектакле участвуют 16 актеров, которые наделены навыками разного существования на сцене, они умеют работать с разными формами и очень богатым литературным материалом. И что еще очень важно – у них есть чувство ансамбливости, потому очень сложно работать на пустой сцене, где нет возможности спрятаться за декорациями, – заключает режиссер.

Впереди у молодого коллектива немецкого театра еще один, не менее интересный проект – «Трехгрошовая опера» Бертольта Брехта.