Не обезьянья жизнь…

Багдат с Санией пили на кухне чай. Пили долго, разворачивая конфету за конфетой, опорожняя чашку за чашкой, отдуваясь и вытирая с довольных лиц пот.

Наконец Багдат откинулся на стуле, сытно икнул и напомнил Сание:

– Маме чаю дать не забудь…

– Маме твоей чаю дать? – огрыз­нулась Сания. – Этой старой неряхе? Знаешь что, милый, возьми чашку с чаем и отнеси своей старухе в ее комнату. У меня и так от брезгливости все губы в сыпи, я ее белье утром стирала.

Багдат не посмел возразить жене, он сидел и терпеливо ждал, пока Сания закончит чаепитие и нальет чашку чая для свекрови.

На кухню пришли дети, загремели стульями, вольготно расположились за столом, похватали из вазы шоколадки. Старший сын супругов семиклассник Азамат раскрыл какую-то хрестоматию. Учительница литературы велела ему каждый день читать вслух. Дикцию вырабатывать.

– «Притча»! – громко объявил Азамат. Его одиннадцатилетняя сестренка Асель приготовилась слушать.

– В то время, когда Бог только создавал людей и животных, – важно начал читать Азамат, стараясь правильно расставлять акценты, – создал он первым осла и говорит ему: – Ты будешь ослом, станешь таскать тяжелые грузы на своем горбу и работать от заката до рассвета. Будешь питаться травой и будешь достаточно глупым. Жизни тебе отмеряю пятьдесят лет.

– Пятьдесят лет для такой жизни – это слишком много. Пожалуйста, дай мне не больше двадцати, – взмолился осел. Бог пожалел его и сделал так, как он просил.

Занялся Бог созданием собаки, сотворил ее и говорит:

– Будешь ты другом человека, станешь охранять его жилье и есть его объедки. И жизни тебе назначено мною 25 лет.

– Господи, да я ж не вынесу столько лет собачьей жизни, – взвыл пес. – Мне бы хватило и десяти. Посмотрел Бог на расстроенную собаку и сделал так, как она просила.

Затем создал Бог обезьяну и говорит ей:

– Ты, милочка, обезьяна. Будешь всю жизнь прыгать с ветки на ветку, станешь смешить людей идиотскими гримасами. Жить будешь 20 лет, столько мною тебе отмерено.

– Кривляться, как клоун, 20 лет подряд – это ужас! – возмутилась обезьяна. – Пожалейте меня, Создатель, я не хотела бы жить дольше десяти лет.

Уж больно искренне обезьяна просила, Бог пожалел и ее.

А дальше Бог создал человека и сказал ему:

– Ты – человек, единственное разумное существо на планете. Используя свой интеллект, станешь ты познавать мир, сможешь господствовать во Вселенной. Жить будешь 20 лет, столько мной для тебя определено.

– Боже, так 20 лет жизни – это так мало! – воскликнул первый на земле человек. – Дай мне, пожалуйста, еще те 30 лет, от которых отказался осел, 15 лет, которые не понадобились собаке, и 10 лет, не нужных глупой обезьяне.

Не жалко было Богу этих годов, и с тех пор человек 20 лет живет, как человек, затем женится и 30 лет работает на семью, как осел, следующие 15 лет живет, как собака, охраняя дом и детей, внуков и доедая за ними то, что они не съели. Оставшиеся годы он живет беспомощным, смешным и жалким, и над ним потешаются все, кому его не жалко.

Ни шороха не было за семейным столом Бескунаковых, пока Азамат читал «Притчу». Всем она казалась ужасно занятной. Не­сдержанная Асель и та дослушала до конца, а потом повернулась к отцу и сказала ему прямо в лицо:

– Пап, а ты ведь сейчас проживаешь свои «ослиные» годы, да? Наживаешь семейное добро. И мама работает на двух работах, чтобы своим любимым хрусталем сервант забивать и перед соседками колечками-сережками хвастаться, да?

– Ишь ты, разговорилась, – прикрикнула Сания на дочь.

– А что, мам, Аселя права, – заложив руки в карманы и встав за стулом отца для надежности, чтобы Сания не сумела хлестнуть его полотенцем, высказался ­Азамат. – Вы же ровесники с папой, да? Ну, еще десять лет будете тянуть ослиную лямку, а потом сядете охранять нажитое, станете нам с Аселькой свадьбы играть да сами по гостям ходить будете, внуков дождетесь. А потом, мам, ты станешь смешной, как старая обезьяна, и моя жена тоже тебя не позовет пить чай с печеньем. Ну ты же бабушку не зовешь, да? И смеешься над ней, когда она роняет еду с вилки, и не любишь, когда она смотрит телевизор, потому что тебе не нравится канал «Культура».

– Глупая, глупая притча! – в голос зарыдала Асель, вдруг осознав, о чем говорит ее брат. – Моя бабуля не старая обезьяна, и папа мой не осел, и Бог, отмерив человеку жизни животных, все же наделил его разумом, давая право выбрать, как ему жить!

– Нет, Аська, притча не глупая, – ухмыльнулся Азамат. – Притча для тех, кто умом до многого не доходит.

– Все! – стукнул кулаком по столу Багдат.

Он вскочил, через коридор прошел в самую дальнюю комнату огромной квартиры и сел рядом с беспомощной, давно ссохшейся и почти потерявшей слух бабушкой Асией – своей мамой, прикорнувшей в уголке дивана за бесконечным вязанием на ощупь.

– Мама, вы слышите меня?

За спиной Багдата появились жена и дети. У Сании было такое лицо, как будто ей только что удалили зуб.

– Мама, – улыбался старенькой Асие Багдат, – завтра выходной, и мы всей семьей поедем к мавзолею Окши-ата. Ты ведь давно хотела съездить туда на молитвы. И Сания мечтает с тобою вместе помолиться.

Сания только кивала, не смея произнести ни слова. У нее ком застрял в горле. Наконец ей удалось ровно вдохнуть, и она залепетала:

– А в понедельник мы с вами, мама, поедем заказывать слуховой аппарат. Чтобы телевизор не приходилось включать на полную мощность звука.

Бабушка Асия смущенно улыбалась. По губам невестки она прочитала, что та впервые за много лет назвала ее мамой. В кармане старушки таяла шоколадная конфета, тайком принесенная ей внуком, внучка без всякой просьбы уже спешила в ее комнату со свежезаваренным густым чаем с молоком и горкой мягких венских вафель на подносе. Хотелось бабуле и в мавзолей, и к доктору за слуховым аппаратом пойти со снохой тоже хотелось. И так ей было хорошо в эти минуты, когда в комнате собралась вся семья. Ведь жизнь и в пожилом возрасте так сладка и желанна. Не «обезьянья» жизнь.