«Приносим к вам Святую гору»

Осколок древней Византии

Событие, которое по своему духовному и культурному значению справедливо называть уникальным, заняло два дня. Хор со Святой горы Афон – одного из самых закрытых и строгих цент­ров православного монашества – приезжал, чтобы участвовать в богослужениях в алматинских храмах, и собрал беспримерное количество паствы.

Афонские монахи редко покидают пределы своей обители, а их поездки за рубеж и вовсе единичны. Певчие каливы Святых Бессребреников, посетившие Алматы, – старейший и лучший хор, его считают хранителем древнейшей византийской традиции молитвенных песнопений, и он постоянно занят на службах в афонских иноческих общинах.

Греческий Афон – единственная в мире автономия, которую составляют 20 мужских монастырей, 12 скитов для монахов-­аскетов и сотни маленьких одиночных келий для богомольцев-отшельников.­ Калива – как раз из числа малых­ скитских образований, где немно­гочисленное братство ведет строгий уединенный уклад, но объединяется для общих литургических бдений.

Их земля надежно защищена от всего мирского. Монастырская территория считается уделом Пресвятой Богородицы, но для женщин вход на нее строжайше запрещен. Мужчинам для паломничества требуется специальное разрешение и известное усердие, потому что путь сюда непрост. Так что прав регент святогорского хора отец Дамаскин, говоря с нами в личной беседе: «Мы принесли к вам Святую гору – частичку древней Византии».

Голос веры

Прописных канонов литургической музыки не существует, скорее, есть традиция, которая передается через живую прак­тику – от наставника к ученику. История византийского распева на Афоне насчитывает 800 лет. А поскольку жизнь на Святой горе всегда была закрыта от влияния извне, певческая традиция здесь остается во многом архаичной.

– Мы следуем ей с большим уважением и послушанием, с памятью к отцам, которые были до нас и научили нас этому, – говорит схимонах Дамаскин.

Корнями молельное пение в православии уходит в византийскую мелодическую систему ладов. Афонский стиль тяготеет к одному из них – дорийскому, с его характерным минорным звучанием: простым, но торжественным.

– Как древнегреческая архитектура, – уточняет отец Дамаскин. – Вспомните колонны Парфенона – они изящные, но без излишеств, прямые и надежные.

Взаимообмен в духовной музыке существовал веками: константинопольские патриаршие певчие учились у монастырских, и наоборот. Так естественно святогорская вокальная культура отпечаталась в церковном исполнительстве, которое и по сей день можно слышать в православных храмах.

Однако афонский стиль всегда имел явные отличия. Их объяс­няет особый образ монашеской жизни, управляемой главными добродетелями – смирением, умиротворением, молитвенностью.

– В афонском пении нет цели показать себя, свои умения. Мы поем во славу Божию. Это звучание способствует молитве, не возбуждает чувства, а, наоборот, помогает чувствованию затихнуть, чтобы человеку стало легче обратиться к Всевышнему, – заключает­ регент.

На святую землю отец Дамаскин попал в 13-летнем возрасте, следующие 43 года монашествовал и учился культуре храмового пения. Наконец, сам начал управлять скитским хором, за что стал почитаться старцем, однако с насельниками так и остался на равных – братом во Христе.

– 30 лет я пою, – продолжает духовный отец. – Сначала учился в братстве, основанном преподобным Даниилом Катунакским. Там примерно 120 лет непрерывно существовал хор, и в нем много певчих с хорошими голосами. От них перенимал знания и долго был учеником. Только когда отошли мои учителя, смог сам передавать опыт.

Отметим, что в молитвенных песнопениях положено участвовать всем поселенцам монастырей, это монашеское послушание, а пение священных текстов – один из способов богообщения. Так что у каждой братской общины формально есть собственный хор.

Но только калива Святых Бессребреников удостоена «неписаного удостоверения» хранителя древнего певческого искусства. За это хор в большом почете – его приглашают на всенощные бдения и службы в честь престольных праздников в разные монастыри Святой горы.

Отец Дамаскин подсчитал: за время своего служения он лично участвовал более чем в 3 500 бдениях, сопровождаемых каноническими распевами. И длятся они обычно до 12 часов.

– Господь удостоил собрать братство из 12 человек, восемь из которых – певчие, среди них греки, румыны, русский, – представляет свой скит схимонах. – На сегодня я старейший руководитель хора на Афоне из ныне живущих. В остальных – новые составы, новая братия.

Духовный смысл

Святогорское монашеское пение сложно услышать в живом звучании. Монахи не выезжают на «гастроли», а только иногда совершают, как выражается отец Дамаскин, братский обмен:

– Случается такое редко, если только душевно просят знакомые люди. В таких случаях верим, что наше участие принесет пользу. В Казахстан мы ехали именно с такими мыслями, для теплого братского обмена.

Главный смысл своего сакрального пения гости с Афона видят, конечно же, не в эстетическом, а в духовном. И участие в богослужениях почитают формой молитвенного предстояния.

– Мы рады исполнять те же самые песнопения, что на Святой горе, и хотим прежде всего передать благословение Пресвятой­ Богородицы, в духовном плане через наше присутствие как будто переместить вас на святой Афон, – завершает разговор схимонах.

Своеобразие афонского пения смогли оценить сотни прихожан трех городских храмов. Оно действительно оказалось непривычным и неожиданным. В нем мало от знакомого церковного стиля с его многоголосием и высокими регистрами. Вместо этого – плавное, размеренное пение, где нет резких переходов и ярких эмоциональных всплес­ков. А еще протяжный низкий голос – исон, он звучит фоном, заполняя все храмовое пространство и погружая слушателей в легкий транс умиротворения и сосредоточенности.

Выступление афонского хора в Алматы стало исключительной возможностью встретиться с традицией, которая почти не изменилась за восемь веков, а благодаря монахам, бережно ее сохраняющим, стала живой и осязаемой.