Шепот забытого аула: степная готика захватила кинопрокат

Если первая часть франшизы «Дәстүр» шокирола зрителей жестким социальным реализмом, то ее сиквел выбирает путь психологического и мистического давления. История Гульжан, чья дочь Дана бесследно исчезает в степи, быстро перерастает из классического детектива в кошмар наяву. Поиски приводят её в герметичный мир изолированного аула, где нет молодежи, а время, кажется, остановилось в далеком прошлом. Загадочные местные жители каждые 12 лет похищают детей с витилого для проведения мрачного древнего обряда. Среди древних балбалов и зловещего шепота стариков готовится обряд «Жангыру».  Однако так называемое «обновление» на деле оборачивается древним злом, не знающим пощады

В этом плане «Дәстүр: Теріс бата» уходит от привычной социальной драмы в сторону темного фолка. Режиссер Алишер Утев, мастерски поработающий с человеческими страхами в своих проектах «5:32» и «1286», создал настоящее эстетическое пиршество. В новом фильме заброшенные аулы хранят тайны страшнее человеческих пороков. За фасадом мрачных места словно пульсирует древнее зло, а материнская любовь сталкивается с безжалостной архаикой забытых обрядов.

Картинка фильма настолько фактурна, что иногда изображения кажутся осязаемыми и тактильными. Степь здесь не просто локация, а полноправный и крайне враждебный персонаж. Операторская работа мастерски заигрывает с жанрами: от панорамных видов до неожиданных и стильных черно-белых вставок, которые словно вырывают зрителя из реальности и погружают в глубокий транс.

Критики справедливо находят в ленте отголоски миров Джордана Пила и Гильермо дель Торо, приправленные южной готикой и локальным колоритом.

Актриса Фариза Ескермес выдает, пожалуй, одну из самых мощных ролей в своей карьере. Ее перформанс – оголенный нерв. Гульжан в её исполнении — воплощение материнского отчаяния, доведенного до предела. Сдержанная, почти монотонная подача образа лишь усиливает драматизм: она обнажает бессилие городского жителя перед пугающим, эзотерическим миром забытых ритуалов. На фоне яркой главной героини остальные персонажи могут выглядеть лишь функциями, необходимыми для продвижения сюжета.

Для сурового казахстанского хоррора, замешанного на проклятиях и древних обрядах, актерский дуэт Аяны Азылхана и Абылайхана Айнабекова становится настоящей находкой. Своей игрой юные артисты привносят особую, леденящую душу тревогу: в контексте древних проклятий их детская непосредственность выглядит пугающе и подчеркивает безжалостность происходящей ситуации.

Бахытжан Альпеисов и Алихан Идришева блестяще воплощают на экране пугающую сторону народных поверий. Так, образ бабушки Кумис — мост между миром живых и древним злом, которое пульсирует в стенах её дома, где архаичные порядки подминают под себя человеческие жизни.

В новом амбициозном кинопроекте солист группы «Ирина Кайратовна» Алдияр Жапарханов отходит от комедийного амплуа и перевоплощается в скептичного следователя. По сюжету герой принимается за расследование череды загадочных исчезновений, где его привычные методы работы оказываются бессильны перед лицом темных народных обрядов. Потертая кожаная куртка и усталый взгляд – живое воплощение городского рационализма, вынужденное противостоять иррациональному ужасу и зловещим тайнам глубинки.

Тем не менее, за короткое время фильм уже успел спровоцировать дискуссии. Изображение аула как места дикости и фанатизма вызвало недовольство у части аудитории, усмотревшей в этом искажение национальных ценностей.

Однако «Дәстүр: Теріс бата» представляет собой не просто «страшилка» со скримерами, а амбициозное полотно, которое выводит казахстанский жанровый кинематограф на новый уровень.  Получается своего рода успешная эклектика фольклора, стильных киноотсылок и глубокого психологического напряжения. Это кино для тех, кто готов к тяжелой, гнетущей атмосфере и ценит визуальный язык выше сюжетной прямолинейности. Финал фильма не просто ставит точку, а жирным шрифтом вписывает проект в историю будущей антологии, от которой уже становится страшновато.