​Школа для всех

Об инклюзии, то есть о включенности людей с особыми потребнос­тями в общество, в нашей стране говорят давно. Но одни только говорят, а другие дело делают, как, например, Корпоративный фонд «Болашак». Созданный шесть лет назад Ассоциацией выпускников программы «Болашак» по инициа­тиве Бауыржана Байбек, ныне председателя Попечительского совета, фонд ставит своей целью создание равных возможностей для получения качественного образования. Выучившись за счет государства в престижных вузах мира, болашаковцы считают своей обязанностью вернуть долг стране. Так появился в числе других и проект «Каждый ребенок достоин школы», в рамках которого фонд создает условия для инклюзии в школах, открывает кабинеты психолого-педагогической коррекции (КППК), привлекая спонсорские средства, частные пожертвования, в том числе выпускников программы.

К проекту пришли по запросам общественности, которая обращалась с просьбой помочь с устройством детей в школу. Начинали все в 71-й школе с четырех детей, отправили коман­ду педагогов в Израиль, чтобы посмотреть, как этот процесс проходит у них. Только за первые полгода в фонд обратилось более 200 семей. Причем не было никакой рекламы, информация разошлась через социальные сети, «сарафанное радио». Потому приняли решение расширить количество учебных школ.

И сегодня благодаря усилиям фонда при поддержке управления образования в четырех школах столицы, а также в Алматы десятки детей с особыми потребнос­тями получают образование, а главное – учатся жить в обществе.

– Мы приходим в школы и создаем условия для инклюзии детей, – говорит директор фонда Динара­ Чайжунусова. – Это не только ремонт, оснащение кабинетов поддержки инклюзии, в которых дети получают услуги логопеда, психолога, дефектолога, это еще и создание междисциплинарной команды специалистов совместно с директором школы, управлением образования, помощь в подготовке педагогов к работе с особыми детьми. Там, где не можем открыть классы, создаем КППК – это реабилитационный центр из восьми-девяти кабинетов с различными специалистами для совсем тяжелых детей, которые не могут обучаться ни в садике, ни в школе.

Для того чтобы понять, как развивается инклюзия в отдельно взятом учебном заведении, нас пригласили в столичную школу-гимназию № 83, уникальную уже тем, что в ее начальных классах учатся дети с разными диагнозами – с ДЦП, задержкой психоречевого развития и расстройством аутического спектра (РАС), на которых приходится 17 сопровождающих. Дети рассредоточены по классам, занимаются в обычных кабинетах, но для них фондом оборудованы кабинеты релаксации, где подуставшие школьники могут расслабиться, переключиться на другую деятельность, а также кабинет ЛФК, обеспечивающий здоровую физическую разрядку.

Динара подчеркивает: 90% успеха инклюзии зависит от директора, который готов проводить разъяснительную работу со здоровыми детьми и их родителями, решать конфликтные ситуации, если они возникают, привлекать и прорабатывать ставки сопровож­дающих для особых учеников и так далее. И так же 90% школ Казахстана не готовы к процессу включения в их среду других детей по причине нашей неподготовленности моральной – мы в большинстве случаев сторонимся людей, не похожих на нас, профессиональной – кадры для инклюзии не готовятся, и наконец, технической – не созданы элементарные условия для приема­ таких школьников, потому что одни пандусы дело не спасут.

83-я – обычная школа-гимназия, но ей повезло с директором. Сауле Теменова до этого работала директором 65-й школы, где тоже поставила инклюзию «на ноги», участвуя в открытии школы для 75 особых детей. Теперь с неменьшим энтузиазмом, а лучше сказать – трогательной ответственностью, развивает ее в 83-й.

– Благодаря таким организациям, как Корпоративный фонд «Болашак», последние два-три года движение инклюзии активизировалось, – считает Сауле Теменова. – Общественные организации открывают людям глаза на проблему, побуждают задумываться над тем, что каждый в силу своих возможностей может сделать для ребят, чей дос­туп в наш мир пока ограничен. И перемены в сознании происходят. Когда в нашу школу стали приходить дети с особыми потребностями, со стороны родителей не поступило ни одного звонка, претензии, и мы этому рады. А в 65-й приходилось убеждать.

Меняются не только взрослые, но и школьники. В общении с особыми детьми у них развивается чувство сопереживания, они учатся видеть в других равных себе сверстников. А как пре­ображаются новые подопечные! Особенно радуются все успехам детей с аутизмом. Ребенок не писал, не читал, и спустя три четверти делает и то, и другое. Сауле Ермухановна вспоминает, с какими полными страха глазами пришел в школу Володя, а теперь его мама с восторгом рассказывает, как ему нравится учиться. Родители, с которыми довелось встретиться, наперебой говорят о достижениях своих детей. Лейла, мама Мансура, радуется тому, что сын стал быстро читать, расширился его кругозор, и он теперь знает, что такое космос и галактика. А двенадцатилетний Оразым ударником закончил третью четверть, занимается спортом.

Для «детей дождя», так еще называют ребят с аутизмом, которые не впускают в свой мир даже родителей, имеют проблемы с поведением, такие успехи значительны. Конечно, академической успеваемости от них требовать не надо, и, отмечает Динара Чайжунусова, задача школы, специалис­тов, родителей состоит именно в том, чтобы помочь им раскрыть таланты, способности, научить жить в обществе.

– Не все так гладко складывается, как хотелось бы. Инклюзия прописана в Законе «Об образовании», Казахстан ратифицировал Конвенцию о правах инвалидов, но права особых детей зачастую нарушаются, потому что у нас все еще не готовы принять детей в школы, – продолжает Динара. – При фонде создан экспертный совет, куда вошли представители министерств образования и науки, здравоохранения, Научно-практического центра коррекционной педагогики, Национальной академии образования, НПО, родительских организаций. И этот совет вносит большое количество предложений и изменений в законодательные акты, правительственные постановления, приказы министров.

К примеру, дети с аутизмом могут быть гениальными математиками, но так и не научиться читать, но это не должно быть преградой для их нахождения в обществе. Поэтому в 499-е постановление Правительства мы вносили предложения касательно того, чтобы дети могли учиться по индивидуальной образовательной программе в школе. Обращались с рекомендацией обеспечить в вузах специализированную подготовку и переподготовку коррекционных педагогов, психологов, логопедов, социальных педагогов. В МОН РК поднимали вопросы о введении такого понятия, как педагог-ассистент, и нас заверили в том, что в скором времени в школах будет такая штатная единица. Фонд не раз выступал с предложением включать показатель инклюзии в рейтинг акима, чтобы в регионах активнее принимали детей с ограниченными возможностями в школы, ведь пока, как показывает статистика, большая их часть занимается на дому, а если часть и в школе, то без должного коррекционного сопровождения.

– Нет такого статуса, как инклюзивная школа, все учебные заведения согласно закону обязаны принимать детей с особыми потребностями, – говорит Сауле Теменова. – К нам сейчас идут со всех концов города, представьте, каково это слабым здоровьем ребятишкам! А мы ничем от других не отличаемся, просто у нас есть желание работать с детьми, не быть безразличными. Мы говорили всегда директорам, депутатам – все должны это делать, мы не можем превратиться в коррекционную школу, иначе сломаем саму философию инклюзии, а это включенность в любой части города, в любую школу. В 65-й занимались 75 детей с ДЦП – это большая нагрузка. В таком случае трудно создать здоровую атмосферу для особых ребят, и особенно с РАС: они начнут снова общаться между собой, смотреть на себе подобных, а если их будет пять-шесть, то они растворятся среди детей, вольются в школьное сообщество. Всего-то и нужно, чтобы в классе, где занимается ребенок, было не более 25 учащихся. Возможно, директора еще боятся испортить показатели школы, ведь сложно говорить об успеваемости детей с аутизмом. С этой проблемой тоже нужно что-то делать.

Может быть, решением станет введение подушевого финансирования в школах, которое ныне пока апробируется в нескольких регионах, ведь пребывание особого ребенка будет оплачиваться явно выше. А пока Сауле Теменова – единственный директор школы, которая сама пришла в фонд с желанием поддержать проект. Обычно же представители «Болашака» идут в школы, предлагают помощь в организации кабинетов, обучении и даже в некоторых случаях в оплате специалистов, но встречают непонимание.

Как бы то ни было, а работа по продвижению инклюзии идет. У фонда – он будет отталкиваться от своих сил и возможностей – есть планы выхода в регионы, где представители общественности уже ждут его помощи. А у Сауле Теменовой и ее доброй, оптимистичной команды главное пожелание – побольше таких неравнодушных людей, какие работают в Корпоративном фонде «Болашак».