Был, есть и останусь казахстанцем

До этого, 11 лет назад, казахстанская картина «Уроки гармонии» была удостоена приза «Серебряный медведь» на Берлинале-2013 за выдающиеся художест­венные достижения в категории «За лучшую операторскую работу».

– История нашего тандема с Мином тогда и началась, – рассказывает Азиз. – Он посмотрел «Уроки гармонии» на Берлинале и после этого захотел со мной посотрудничать. Уже в 2014 году мы с ним снимали его дебютную картину, а через год у нас была премьера в Венеции. Последующие восемь лет режиссер ничего не снимал. Он писал и переписывал сценарий к фильму «Шамбала», искал финансирование и продюсеров. И вот, наконец, в 2023-м мы с ним снова встретились и сняли картину, которая тоже оказалась в основном конкурсе Берлинале, что, на мой взгляд, символично и закономерно.

Наша картина рассказывает о многомужестве – старой тибетской традиции, когда девушка выходит замуж сразу за нескольких братьев. История, снятая на одном из древних диалектов тибетского языка, происходит в непальских Гималаях, в районе под названием Верхняя Долпа, где много лет назад француз Эрик Валли снимал культовый фильм «Гималаи». Когда мы спрашивали у местных жителей Верхней Долпы, продолжается ли эта традиция сейчас, то, по их словам, в их регионе этого уже нет, а в других местах, хотя и крайне редко, но встречается.

В «Шамбале» главная героиня становится женой трех братьев. Она любит старшего, с двумя другими никаких отношений нет. Средний брат ушел в монахи – если в тибетской семье несколько мальчиков, то одного обязательно отдают в монастырь. Самый младший еще ребенок, ему всего лишь 12 лет. Брат, который стал фактическим мужем, отправляется в город на рынок и пропадает. Жена отправляется на его поиски... Это все, что пока по протоколу я могу рассказать о картине, премьера которой должна состояться на Берлинале.

Мы снимали на высоте 4,6 тысячи метров над уровнем моря, считающейся самой предельной точкой в мире, где проживают люди – этнические тибетцы, сохранившие свой древний язык, тогда как даже Далай-лама, к примеру, говорит на более современном тибетском.

– Если вернуться к Вашей собст­венной судьбе, то как она складывалась после того, как Казахстан впервые был удостоен награды такого уровня, как «Серебряный медведь»?

– Мне стало поступать огромное количество приглашений со всего мира. Но через несколько месяцев после «Серебряного медведя» родился сын, и я решил ближайшие полгода посвятить семье, хотя работать, казалось бы, сам Бог велел.

Я не делю кино на авторское или коммерческое, но изначально позиционировал себя как человек, который будет заниматься искусст­вом, поэтому и не соглашался на коммерческие проекты до и после Берлинале.

В 2014 году снял в России две картины – «Синдром Петрушки» с Евгением Мироновым и Чулпан Хаматовой в главных ролях, и «Метаморфозис» с известными режиссерами авторского кино Сергеем Тарамаевым и Любовью Львовой. Осенью того же года улетел в Непал снимать дебютную картину Мина Бахадура Бама.

Позже меня несколько раз приглашали в Голливуд, но я отказывался. В конце 2017 года – начале 2018-го работал в Бангладеш с известным режиссером Мустафой Сарваром Фаруки в первой в истории Азии картине, снятой одним кадром, то есть без склеек. В мировом кино всего 11 таких картин, но в основном они были сняты с рук, а наша является единственной, которая была снята со стедикама (устройство, предназначенное для стабилизации съемки, происходящей во время движения).

В 2018 году, через шесть лет пос­ле съемок «Уроков гармонии», я вернулся в Казахстан, чтобы поработать в картине «Конокрады. Дороги времени» Ерлана Нурмухамбетова, которая через год открывала 24-й Пусанский международный кинофестиваль (Южная Корея).

То есть снимал я и снимаю очень мало и выборочно, потому что, как уже сказал, не позиционирую себя как оператора коммерческих или конъюнктурных проектов.

– Но наш человек в первую очередь спросит: а почему Вы отказались от Голливуда? Бытует же мнение, что если поработал там, то можешь работать везде.

– Все думали, что после «Серебряного медведя» на Берлинале-2013 я брошусь делать карьеру и деньги. После моих отказов пошли слухи о «космических» гонорарах, а я в это время продолжал заниматься творчеством и его поисками. Я прекрасно понимал, что если сейчас уеду туда, то буду снимать не то, что хочу, что волнует лично меня и нравится мне, а буду просто работать на гигантскую машину по производству фильмов. Ради этого как минимум лет на пять придется забыть о творчестве. Но я даже в студенческие годы (Азиз Жамбакиев – выпускник Академии искусств им. Т. Жургенова. – Ред.) был очень разборчив, то есть не снимал только для того, чтобы снимать или просто зарабатывать деньги. Для меня изначально была только одна цель – заниматься искусством.

А что касается Голливуда, многие на самом деле не знают, насколько это сложно – снимать там. Помимо художественных моментов, здесь идет огромный упор на техническую сторону. А мне не хотелось терять время и доказывать, что могу там снимать кино. Я не представлял себя в образе оператора, который снимает блокбастеры, мелодрамы или комедии. Мне хотелось скромно оставаться в киноискусстве и еще очень хотелось вернуться в Казахстан, чтобы продолжить то, что начинал делать на «Уроках гармонии».

Дело в том, что в 2012 году я переехал в Германию. Прожил там около четырех или пяти лет и все это время мечтал снимать на родине, развивать наш уникальный киноязык и национальную киноэс­тетику. Но подходящий сценарий и режиссер, с которым хотелось бы работать, появились только спустя шесть лет. Я очень благодарен Ерлану Нурмухамбетову за то, что он пригласил меня в свою картину.

Голливуд, кстати, не единственное место, которым меня пытались соблазнить. Я отказывался от многих контрактов с европейскими и российскими агентствами, от больших проектов и гонораров, когда речь шла о выборе между фильмами – теми, к которым лежит душа, и проектами, которые могли бы обеспечить меня на ближайшие, допустим, лет шесть. Изменить своим жизненным принципам мне не давал четкий мотив, от которого зависит результат. Я всегда знал, чему хочу посвятить свою жизнь. Для кого-то, может быть, отказ от Голливуда был бы сложным с социальной, общественной и бытовой точек зрения, но только не для меня. Однажды была такая ситуация, когда на картине, сценарий которой мне нравился, и я дал согласие на участие в ней, не было денег. И никто не знал, поступят ли они когда-нибудь. И в этот самый момент один большой продюсер попытался убедить меня, что не стоит связываться с проектом, чья финансовая судьба туманна, а вот он уже с завтрашнего дня готов прикрепить меня к своему фильму. Когда я отказался, он сильно удивился: «Ты что, сумасшедший?!» Нет, я не был сумасшедшим, но если кому-то уже пообещал, а в сценарий уже влюбился, то останусь там до конца. И неважно, запустят нас или не запустят, главное – мы пройдем этот путь вместе. И таких ситуаций в моей 12-летней карьере, а я начал снимать кино в 2011 году, было очень много.

– После Берлинале-2013 некоторые СМИ писали, что приз Казахстану за выдающуюся операторскую работу дали из соображений политкорректности…

– Во-первых, председателем жюри тогда был Вонг Кар-Вай, режиссер-визионер номер один в мире, все фильмы которого обладают высокой эстетической индивидуальностью. В состав жюри также входила выдающийся голливудский оператор Эллен Курас. Я не думаю, что такие значимые и авторитетные в мире кинематографа люди, которые с ювелирным вниманием относятся к изображению, могли проголосовать за казахстанский фильм, исходя из каких-то там политических соображений. То, что я снова возвращаюсь в основной конкурс Берлинского кинофестиваля с фильмом «Шамбала», возможно, является исчерпывающим ответом для тех, кто не верил в мой приз.

– Вернемся к проекту «Шамбала». Это совместная непальско-казахстанская картина?

– Нет, фильм заявлен на Берлинале от Непала. Генеральным продюсером фильма является сам Мин Бахадур Бам, но в то же время это копродукция с Тайванем, Гонконгом, Норвегией, Францией, Турцией, США и Катаром. И за тот период, пока Мин готовился к съемкам, его сопродюсеры предлагали ему известных операторов из Франции, Турции и Китая, но он решил продолжить сотрудничество со мной. Это очень ценно для меня.

– Вы продолжаете оставаться гражданином Казахстана?

– Мне и в голову такое – менять гражданство – не приходило, хотя предложения и поступали. Во всех международных проектах, где мне приходилось работать, я всегда представлялся как оператор из Казахстана, и там, где в пресс-релизах идет упоминание моего имени, прошу продюсеров обязательно подчеркнуть это.

– А «Шамбалу» мы когда-нибудь увидим в Казахстане? Или это только фестивальная авторская картина?

– Мы обязательно устроим специальный показ в Алматы, когда режиссер приедет ко мне в гости, а Мин уже давно хочет увидеть Казахстан.