Быль и сказки Павла Бажова

В областном центре Восточного Казахстана имя Павла Петровича Бажова носит оживленная улица. В парке «Жас­тар» можно посмотреть деревянный дом, где писатель прожил два года. Сам литератор уже на склоне лет называл устькаменогорский период трудным, но прекрасным. «Каждый день приносил новые неожиданности, новые события», – писал он в своем дневнике.

До 1917 года Павел Бажов был далек от политики. Он окончил духовное училище, затем семинарию, обзавелся семьей, преподавал. Все изменилось с приходом к власти большевиков. Учитель восторженно принял новую идеологию, стал красноармейцем. В 1919 году он прибыл в Усть-Каменогорск по партийному заданию – готовить подполье против белогвардейцев. Будущий писатель имел при себе бланк страхового агента, где фамилия Бажов была переделана в Бахеев. «Агент» поселился в пригородном поселке Верхняя Пристань в доме Матрены Рябовой – том самом, который сейчас стоит в городском музейном парке. Под прикрытием служебных обязанностей большевик разъезжал по всей области, встречался с людьми, вел пропаганду.

Известный восточно-казахстанский архивист и краевед Станислав Черных в своем очерке «Два года и вся жизнь» привел краткие путевые наброски, сделанные Бажовым в тот период: «У кержаков. В Риддере. На Бухтарме. Беженцы с Урала. В мотне. Киргизы-извозчики. В Китай и Монголию. Газетные известия. Среди пристанского населения. Перемены в казачестве. Киргизское радио»...

Первое, чем занялся Бажов после победы над белогвардейцами, это взялся за выпуск газеты «Известия Усть-Каменогорского уездного ревкома». Причем взялся со всей пролетарской решимос­тью – 31 декабря 1919 года ревком вынес решение отобрать у местного промышленника Горлова его типографию. В документе так и написали: немедленно конфисковать все запасы бумаги и канцелярских принадлежностей, Горлова обязать рассчитать всех служащих до 1 января 1920 года.

Павел Петрович в единственном лице совмещал обязанности редактора, ответсекретаря и корреспондента. Содержание издания соответствовало времени. Горячо приветствовались первый коммунистический субботник, первый съезд представителей волостных, сельских и аульных ревкомов Усть-Каменогорского уезда. Печатались распоряжения и приказы того же ревкома и других органов власти, сообщалось о национализации всех промышленных предприятий, в том числе Риддерских рудников, золотых приисков, конфискации имущества промышленников и купцов. Следом рассказывалось об отсутствии в городе топлива, снежных заносах на Риддерской узкоколейной железной дороге, привлечении на ее очистку сотен рабочих и «паразитических элементов», мобилизации у населения 1 тыс. подвод для доставки дров.

В марте 1920 года конфискованные запасы бумаги закончились, и выход газеты прекратился. Ревком принял решение назначить Бахеева-Бажова заведующим отделом народного образования. Как рассказал в своем очерке Станислав Черных, Павел Петрович окунулся в новые обязанности все с тем же большевистским энтузиазмом.

В Усть-Каменогорске и уезде начали открываться трудовые школы, народные дома, крестьянские клубы по ликвидации безграмотности. В казахские волости для работы в школах в июле 1920 года были направлены 87 учителей. В Усть-Каменогорске собралась мусульманская труппа из 23 самодеятельных артистов-казахов. Коллектив с успехом выезжал со спектаклями в аулы. К середине 1920 года в 40 крестьянских клубах велось чтение лекций по антирелигиозной тематике, истории, литературе, мироведению (!), культуре, ботанике, политической экономии, истории революционного движения, на политические темы. Если переложить обязанности Бажова на наше время, он занимался продюсированием пропагандистских и просветительских программ.

Павел Петрович Бажов остался в истории Восточного Казахстана и как один из основателей библиотечного дела. В июне 1920-го он направил уездному ревкому докладную записку, любопытную и по манере изложения, и по содержанию. «Население Усть-Каменогорска за последние годы почти утроилось, – писал будущий литератор. – А обслуживается оно по-прежнему только одной центральной городской библиотекой, находящейся в нижнем этаже здания Народного дома и работающей в весьма тяжелых условиях. Зал библиотеки крайне тесен, причем в нем же помещается и стол для читателей (отдельной читальни не имеется). Сыгровки оркестра в театральном зале часто мешают читателям… Все изложенное заставляет отнаробраз возбудить вопрос о предоставлении под библиотеку дома Литвинова (напротив Народного дома), в котором в данный момент, кроме конторы «Кооператора», никаких учреждений не помещается. Если бы библиотеке был предоставлен весь дом Литвиновых, явилась бы возможность сконцентрировать книжные богатства, объединить ряд библиотек и поставить библиотечное дело на должную высоту (а об этом пора подумать в связи с дек­ретом Совнаркома от 15 мая 1920 года о национализации книг)».

В мае 1920-го в Усть-Каменогорске возобновился выпуск газеты под новым названием «Советская власть». Помощником Павла Петровича стал молодой журналист Николай Иванов – будущий писатель Николай Анов. Позже в своей книге «На литературных перекрестках» он вспоминал: Бажов вручил ему редакционный портфель – тощую папку с селькоровскими письмами. И, пожелав успеха, отправился в уком партии. На партийной работе он чувствовал себя на своем месте, ему не было равных в умении организовывать и агитировать. Как-то во время доклада о плане ГОЭЛРО и будущем страны, залитом электрическим светом, в Народном доме погасла люстра. Кто-то сбегал на электростанцию и принес весть: сухие дрова, на которых работал электрогенератор, кончились, сырые не горят. Механик ушел домой, до утра электричества не будет. Из стоящего рядом с Народным домом собора притащили дюжину толстых церковных свечей, – две поставили на трибуну, остальные в президиум. «Никто не ушел, все жадно слушали о будущих электростанциях и не сводили глаз с бородатого лица Павла Петровича, освещенного восковыми свечами, – писал Николай Анов. – А он говорил, как всегда, спокойно, только в этот вечер уверенный голос его звучал по-особенному торжественно… После доклада все поднялись и запели «Интернационал».

В 1920 году Бажов вместе с Ановым основали в Усть-Каменогорске литературное объединение «Звено Алтая». Четыре года назад творческая организация отметила 100-летие. Она и сегодня жива, в действии! За это время из «Звена» вышла целая плеяда замечательных писателей, поэтов, журналистов.

В начале 1921 года по заданию партии Павел Петрович переехал в Семипалатинск. Здесь он подхватил малярию, следом по дороге в Москву на IV съезд профсоюзов заболел тифом, паратифом, воспалением легких… Семья увезла его на родину – на Урал. По словам самого писателя, вылечиться ему помогла милая сердцу природа.

Долгое выздоровление наложило отпечаток на жизнь Павла Петровича. Пламенный большевик переключился с агитации на тихий литературный труд. Сначала в его планах было создание 32 книг(!) о борьбе за Советскую власть на Алтае. По факту вышла одна брошюра «За советскую правду». К счастью, писателя больше привлекла тема рудных богатств, минералов. Во многих из его произведений нашли отражение пейзажи Восточного Казахстана, алтайские мифы и легенды. Например, в «Каменном цветке» Данила-мастер попадает в лес с высоченными каменными деревьями из мрамора и змеевика. Такое место с причудливыми останцами реально существует выше Риддера на Линейском хребте! В этой же сказке мастер отправляется на Колывань в поиске секретов камнерезного дела. А все полиметаллические рудники Рудного Алтая относились к Колывано-Воскресенской горной промышленности, это исторический факт. Знаменитый сюжет о Серебряном копытце мог быть подсказан местной легендой о самородках, которые природа открывает в исключительных случаях только добрым, бескорыстным людям…

Как-то после выступления Павла Бажова перед населением Усть-Каменогорска на тему коммунизма один из скептиков назвал будущего писателя фантазером. «Фантазия тоже для революционера вещь необходимая, – отреагировал Павел Петрович. – Без мечты вообще жить невозможно».