Дорогая сердцу обезьяна

Не так давно разговорились со старым приятелем. Будучи примерно одного возраста – мы из поколения 90-х, от души посмеялись над, казалось бы, не совсем смешными вещами. Но тогда было беззаботное детство, а значит, все было проще, забавнее.

Сидели и вспоминали, кого, как и во что одевали. Чего греха таить, для детворы выбор был невелик: или ты донашиваешь за старшими (неважно, родными братьями-сестрами или внучатыми племянниками двоюродного дяди), или будь любезен носить то, что родителям свезло купить по блату. А оно, это «блатное», чаще всего было на вырост – с запасом в пару годков. Помню, были у меня чудесные розовые сапожки с круглым носиком. Большемерили прилично, но была в них ценность: на белой подошве виднелся рисунок пчелы, и не было для меня большего счастья, чем наследить на снегу этими самыми пчелками.

Еще я с обожанием носила безрукавку с курчавой обезьянкой с телефоном, чуть не спала в ней, и только спустя много лет разглядела ее на черно-белых фотографиях… на своем старшем брате. Ему она в свою очередь досталась от нашей троюродной сестры. Вещь, конечно, была унисекс, сочной зелено-красной расцветки, а потому никаких подозрений в половой принадлежности не вызывала. Чем родственники бессовестно и пользовались.

Уверена, подобных «наследных» кофточек-юбочек-пальтишек в каж­дой семье было немало, и не было в этом ничего зазорного – все вещи отличались качеством. Уже позже, когда «челноки» с огромными клетчатыми сумками (символ эпохи, ни больше ни меньше!) заполонили базары, раскладывая свой заграничный, но сомнительного качества товар прямо на застланном клеенкой асфальте, нам, детскому племени, стали перепадать вещи поинтереснее. И вот тут-то мой знакомец и вспомнил случай из жизни.

– Мама купила мне костюм – джинсовый, куртка и брюки. Носи в школу, сынок, говорит. А я, когда примерил, засомневался: как я в таком на уроках появлюсь? По тем временам джинсовый костюм – шикарный прикид, у единиц были джинсы, у большинства же – или старая форма, или кто чем богат, как говорится. И тут я весь такой нарядный заявлюсь. Короче говоря, мне было стыдно, – усмехнулся мужчина. – Родители спрашивают: почему не надеваю, им-то хотелось меня порадовать, потратились на обновку и не понимали, почему я упорно таскаю старые брюки и свитер. Пересилить я себя смог лишь несколько раз, понял, что привлекаю слишком много внимания – на переменах старался не выходить из класса, мне было очень неловко. Хотя костюм мне нравился так, что я перед сном представлял, как я в нем гуляю, выхожу к доске.

В общем, история эта имела весьма печальный конец: мальчик банально вырос. А костюм, почти новый, так и провисел в шкафу еще пару лет. Потом его, конечно, передарили (не пропадать же добру!), но, я так поняла, тоска о нем осталась до сей поры – такие вещи, и правда, в те времена были на вес золота, надевали их «на выход».
Если подобное рассказать нынешней молодежи, боюсь, они даже не поймут, о чем речь. Ну согласитесь, у наших детей сейчас есть то, о чем нам в свое время даже и не мечталось. Лоферы, кроссовки, сникеры, худи, толстовки, свитшоты… У нас были кеды и кофты, все. И в очень ограниченном количестве. Вот я не поленилась и пересчитала, сколько джинсов приходится на каждого мое­го сына. У старшего – 5, у младшего – 7. И все разные: одни с дырками, другие с заплатками (какие противоречия!), третьи, к счастью, целые.

Не подумайте, что я призываю лишить молодежь возможности модно одеваться. Это ведь здорово: мы можем позволить нашим детям выглядеть так, как им нравится, самовыражаться через одежду. Сейчас одежда – это расходник, да и ладно, пусть не знают, что такое одна курт­ка на все сезоны.
Только вот порой, раскладывая сыновьи вещи, я вспоминаю и розовые сапожки с пчелками, и ту самую обезьянку с телефоном – совсем немодные, перешедшие по наследству, но такие дорогие сердцу вещи.