Культурный контекст в эпоху ИИ

Так считает антрополог доцент Nazarbayev University Алима Бисенова, в котором она работает с 2012 года. За ее плечами, помимо филологического факультета (отделение казахского языка и литературы) КарГУ им. Е. Букетова, учеба в Каире, где она получила степень магистра – специалис­та по Ближнему Востоку, и в США, где защитила докторскую степень по антропологии. Участвовала в становлении многих научных программ и исследований в Казахстане, а широкая публика знает об Алиме Бисеновой через интеллектуальную программу «Культурный контекст» на телеканале «Хабар».

– Сегодня через меня проходит много молодых людей, – рассказывает Алима. – Несмотря на то что это молодежь из разных регионов Казахстана, все они определенного типа – способные, талант­ливые, старающиеся – те, кого называют достигаторами. Они попадают к нам в самом «формирующемся» возрасте, и я иногда боюсь, что мы, задавая им слишком высокую интеллектуальную планку, не готовим их к реальной жизни.

Сама я представитель последнего советского поколения, для которого образование было трамплином. Такая тогда была парадигма – окончишь школу с золотой медалью, поступишь в МГУ или в Гарвард – и все! Вся твоя жизнь после этого будет устлана розами. И наоборот, «оқымасаң адам болмайсың» – твоя жизнь будет темна и беспросветна. Образование действительно важно, но не надо его переоценивать и возводить в абсолют. В нашем обществе, впрочем, как и во многих других, до последнего времени склонны были сверхинвестировать в него, на­деясь, что оно принесет сверхдивиденды. Я говорю именно об индивидуальных и семейных – временных, денежных – инвестициях в образование. Государственные и корпоративные инвестиции в образование и науку, думаю, всегда будут актуальны.

Сейчас я бы даже сказала, что индивидуальные дивиденды от образования падают во всем мире. Никого уже не удивить степенью из Гарварда, Кембриджа или Корнеля. Можно то же самое образование Лиги плюща получать на coursera.org или на YouTube через онлайн-курсы. Важен сам человек и его собственные навыки – какой он в коммуникации с разными аудиториями, каков эмоцио­нальный интеллект, резилентность (гибкость) и стамина (выносливость). Мир меняется с огромной скоростью, поэтому важно иметь собственный стержень, не бежать за сиюминутными трендами, а уметь их оценивать, разбирать и подбирать подходящие.

Не будем забывать, что сейчас эпоха социальных медиа – молодежь более открытая, но в то же время уязвимая. Если человека нет в социальных медиа, то его как бы не существует. В реальном и виртуальном мирах легко запутаться… А еще появился значимый тренд на «психологизацию» общества, и для молодежи это тоже представляет определенный вызов – как иметь устойчивую психику и не попасть в зависимость. Раньше из опасных зависимостей были, наверное, только алкоголизм и наркомания, но сейчас их намного больше.

– А молодежь из каких социальных слоев учится в «казахстанском Гарварде»?

– Вы наверняка хотите сказать, что элитный университет не для простых казахстанцев. Да, Nazarbayev University действительно элитный в плане стандартов, требований и процессов, но мы доступны для всех. В основном, конечно, к нам поступают городские дети, но есть небольшой процент и из сельских районов. Я об этом узнала во время ковида. У меня тогда был большой вводный класс на 100 человек. И вот там один студент был из поселка Агадырь Карагандинской области, другой – из отдаленного от областного центра Катон-Карагайского района Восточно-Казахстанской области.

Чтобы поступить к нам, требуется определенный уровень английского, но сейчас это нетрудно. Дети, родившиеся в цифровом мире, растут со смартфонами и айфонами, с раннего детства смотрят мультики и фильмы на английском. У нас долгое время на уровне магистратуры была программа foundation для выпускников других университетов. Многие студенты из разных казах­станских регионов – из тех, кто не знал хорошо английский, но хорошо знал свою специальность, – смогли обучиться в магист­ратуре по этой программе.

В целом считаю, что вуз оправдал изначальные вложения и сейчас является важным «активом» и ресурсом для нашего государства и общества.

– Вернемся к науке. Что такое антропология в современном понимании?

– В советское время антропология у нас была представлена только как этнография – часть исторической дисциплины, которая изучает фольклор, традиции и «пережитки». Сегодня у этой науки нет такого ретроспективного настроя. Мы видим, что эволюция продолжается, происходит адаптация человека и даже животных к меняющейся среде. Однако «пережитки» оказались более чем живучими. Традиции изобретаются и переизобретаются. Религия никуда не исчезла. Технический прогресс всегда имеет оборотную сторону в виде экологического воздействия на природу и человека.

В связи с этим есть новое модное слово – «антропоцен», обозначающее современный период, где человек, взаимо­действуя с природой, постоянно сталкивается с последствиями собст­венной деятельности. Антропология с ее широким инструментарием – от эволюционной антропологии до архео­логии и социокультурной антропологии – может объяснить многие, казалось бы, необъяс­нимые феномены.

Например, большой частью нашей нау­ки является антропология религии. Она рассматривает ее с точки зрения функцио­нальности как для всего общества, так и для отдельного человека. Так, на вводном курсе в социокультурную антропологию мы всегда читаем третью главу из книги Мэри Дуглас «Чистота и опасность», где она рассматривает диетические предписания, содержащиеся в основном в книге Левита Ветхого Завета. Обсуждаем, есть ли в этих запретах какая-то рациональность или система историко-культурного контекста с медицинской или с гигиенической стороны. И если подумать, современный мир и сегодня живет по этим тысячелетним предписаниям.

– Многие о вас узнали через программу «Культурный контекст», где поднимались все эти вопросы. Но сегодня вас там нет. С чем это связано? Не с тем ли, что публика (массовый зритель) не готова?..

– Да, три года назад ко мне обратилась на тот момент директор телеканала «Хабар», известная журналистка Жайна Сламбек с предложением создать и вести собственную авторскую программу. Для меня это был новый опыт. Я на время стала «мостиком» между мирами академии и телевидения. Сейчас программа продолжается уже без меня. Ее ведет Жанерке Кайраткызы, выпускница школы государственного управления Nazarbayev University. А я ушла, потому что сложно совмещать разные, по сути, карьеры – доцента в университете и телеведущей. Телевидение требует постоянного промоушена себя и своей программы. Ты должен мелькать, «циркулировать» именно в аудиовизуальных соцсетях: в TikTok, YouTube, Instagram (последней социальной сети у меня, кстати, до сих пор нет). Может, потому, что я сама по себе интроверт, для меня это было нелегко.

Ну и потом от «Хабара» и всех других каналов требуют увеличения аудитории и повышения рейтинга, а у нашей программы он был не очень высоким, что, в принципе, устраивало руководство канала. Они понимали, что это образовательно-просветительский проект, и… все равно надо было «выдаватъ рейтинги». Это давит, и тем не менее такие передачи нужны.

Сейчас, во времена засилья социальных сетей, инфоцыган и фейков, непроверенная и недостоверная информация благодаря ИИ будет, мне кажется, только множиться. И здесь очень важна роль интеллектуалов, которые работают с доказательствами, перепроверяют и сравнивают источники. Конечно, методологии в разных науках отличаются, но само это упражнение – объяснить, откуда мы знаем то, что мы знаем, – очень важно.