«Мир кочевья» и «осевая эпоха»

Для Мурата Мухтаровича конно-кочевая цивилизация была символом свободы, силы и независимости, а кочевые народы – источником вдохновения и силы. Он был абсолютно убежден, что «…мир кочевой архаики является одним из основных факторов, придающих современной казахской культуре черты своеобразия и неповторимости. В нем заключен конкретный исторический опыт народа, его традиционное мировидение, этика и эстетика, его искусство. И на всем этом лежит печать постоянного движения, перемещений и рожденного ими своеобразного отношения к пространству и времени» («Времен связующая нить», 2016 г.). Кочевье и оседлость, отражающие единство динамики и статики, в его трактовке – это «естественность бытия». По его мнению, «кочевье как состояние движения – одно из универсальных состояний общечеловеческой истории, и не только прошлой. Проблема «человек и пространст­во» остается актуальной и для современных поколений. Идея пути, одухотворившая художественное творчество кочевников, не может оказаться архаичной в век, когда так остро и многогранно стоит проблема выбора и перемен, новых бросков в пространство» (там же).

В отличие от многих исследователей, «не перегружающих себя эстетическим, философским изучением кочевья ни в типологическом (опыт кочевых народов), ни во всеобщем плане», уникальность методологического подхода Мурата Ауэзова заключается в его системности. Именно системный подход является ведущим методом миропознания, мировосприятия в его многожанровом творчестве – от глубоких по своему содержанию научных работ, прозы, публицистики до устной речи.

Для М. Ауэзова был неприемлем эгоцентризм, присущий отдельным экзальтированным авторам, которые верили (конечно же, заблуждаясь) в превосходство своих культур, презирая или отвергая «ценности других народов». Думаю, не ошибусь, если скажу, что он с присущим ему благородством истинного аристократа отвергал его, поскольку эгоцентризм искажает историю и крайне нежелателен, «когда речь идет о контактах культур».

Друзьям и соратникам нашего выдающегося мыслителя известна его позиция, что именно «в середине первого тысячелетия до новой эры конные кочевники выходят на мировую арену, и с тех пор ни одно крупное событие древней и средневековой истории Евразии не проходило без их деятельно прямого или косвенного участия». Именно этот период (2,5 тысячи лет назад) взят им за точку отсчета конно-кочевой цивилизации, когда наступил конец бронзового века и началась эпоха железа. Это время, когда «конь становится средством покорения больших пространств», на «историческую арену евразийского пространства выходят конные кочевники». Именно кочевники впервые в истории связали разные части Евразии. Происходит органическое взаимодействие разных культур, разной веры. Имеется в виду мир Китая, мир Индии, античный мир. Взаимодействие культур, «искры взаимоудивления народов», которые раньше не встречались друг с другом, приводили, по его убеж­дению, к «рождению потрясающих новаций, толкованию и философии понимания этого мира». Это время называют «осевой эпохой», которое М. Ауэзов характеризует как «взрыв интеллектуальной энергии» народов, проживающих на евразийском пространстве. Именно в это время зарождаются все мировые религии – «в Китае – даосизм и конфуцианство, в Индии – буддизм, в греко-античном мире на смену мифам приходит история». Преднамеренно использую определения нашего выдающегося современника, ибо невозможно передать их тонко подмеченный им смысл и красоту, которые в оригинале нужно слушать и читать.

Методология и новизна исследования заключается в том, что он, в отличие от историков, опирается на шедевры мировой литературы и искусства. Если говорить о начальном периоде «восхождения» – это Библия («Ветхий завет» и «Новый завет»), «Одиссея» Гомера, «Эпос о Гильгамеше», Шекспир, Конфуций, Лао-Цзы и сонм других классических произведений, которые не единожды и с удовольствием им перечитаны и, думается, вновь осмыслены в меняющемся времени и пространстве, динамике и статистике цивилизационного процесса. На глубоком философском анализе этих произведений и антагонизме их героев (Гильгамеш и Энкиду, «в степи рожденный», «кто в степи рожден, велики его силы», Каин и Авель), М. Ауэзов раскрывает драматическое взаимодействие двух миров – оседлого и кочевого, земледелия и кочевья.

Завораживает уникальность исследования М. Ауэзова, заключающегося в его масштабности (2,5 тысячи лет) и его потрясающей глубине, базирующейся на энциклопедических знаниях, феноменальной эрудиции, оригинальности суждений, изложенных необыкновенно красивым языком. Невозможно охватить в одной статье все исследуемые эпохи – древнетюркская, караханидская, средневековье. Но «ядро, откуда все пошло» – это «та самая осевая эпоха», это появление конно-кочевой цивилизации, «судьба которой трагически завершилась в 30-е годы XX столетия». Трагедия и подтолкнула М. Ауэзова, по его словам, к поиску начала цивилизации кочевников.

Уверен, что образ и дух Кочевника проник в глубину сердца Мурата Мухтаровича. Осмелюсь утверждать – рождение движения «Жас Тулпар», одним из основателей и лидеров которого он является, связано с Кочевником.

«Осевую эпоху» также называют «эрой пророков», ибо, как пишет М. Ауэзов, «это время характерно появлением… большого количества пророков. Ни один историк или философ культуры не смог бы составить целостное представление о своем предмете, если бы упустил из виду события этого периода. Не случайно Карл Ясперс отводит ему роль «осевой эпохи» (800–2000 до н. э.)». К авторитетнейшим именам «осевой эпохи» он относит людей, ставших «символами мировых религий, больших, как материки, религиозно-философских систем» – «Конфуций и Лао-Цзы в Китае, Будда в Индии, Заратустра в Персии, палестинские пророки…».

Исторические факты со всей бесспорностью свидетельствуют, что для Китая середины первого тысячелетия до н. э. проблема кочевников стояла весьма остро. Убедительно красноречивым свидетельством является факт строительства на северных границах царств Цинь, Чжао и Янь «стены для обороны от набегов кочевых племен, ставшей впоследствии звеньями Великой китайской стены».

Наверное, закономерен тот факт, что эволюция развития на евразийском пространстве привела к появлению и становлению Великого шелкового пути, названного в свое время «Осью мира». «Кто владеет «Осью мира», тот владеет миром». Об этом много написано. Так, в начале XX века британский гео­граф из Оксфордского университета Х. Дж. Маккиндер опубликовал статью «Географическая ось истории», в которой отмечалось: кто владеет этим «Осевым регио­ном» (от Сибири через Цент­ральную Азию до Восточной Европы), тот станет мировой державой. Статья оказала огромное влияние на геополитическое мышление XX века. Поэтому современникам следует понять и усвоить – инициированный китайской стороной проект «Пояс – Путь» – это выстраивание доминанты над Шелковым путем. Такова реальность нашего времени, и об этом важно постоянно помнить. Чрезвычайную актуальность это приобретает в нынешних геополитических условиях, сопровождаемых вызовами и разломами в мировой архитектонике.

Без всякого преувеличения, в многожанровом и много­гранном творчестве выдающего мыслителя казахского народа, включая цикл передач «Телеэссе», равно как и в других выступлениях, статьях и, конечно же, незабываемых беседах во время наших встреч, бурлит и льется каскад оригинальных мыслей и суждений, которые наполняют нас новыми бесценными знаниями. Высокоинтеллектуальные беседы с ним имеют непреходящее значение для развития человека и доставляют огромное эстетическое наслаждение!

Завершая публикацию памяти дорогого всем нам Мурата Мухтаровича, подчеркну, что многое из того, что хотелось отразить, не вошло в эту газетную публикацию. Его философские размышления, включая прошлое и будущее нашего народа, требуют вдумчивого и серьезного изучения. Для того чтобы осмыслить и понять его философские воззрения, заложенные им методологические основы эпохальной цивилизационной теории кочевых народов, потребуется многотомное исследование. Он оставил всему народу Казахстана богатейшее, поистине бесценное нетленное творческое наследие, изучение которого требует от представителей науки, литературы и культуры очень бережного отношения.

Мурат-аға прожил яркую и счастливую жизнь, достойно оправдав имя своего отца – великого классика Мухтара Ауэзова! Светлая память о замечательном, глубоко порядочном человеке навсегда сохранится в памяти друзей, соратников и коллег, почитателей его уникального творчества.