Мой Абай

Эта плотная мясистая оболочка при созревании трескается и сама отпадает, обнажая твердую скорлупу. Если же сорвать раньше, то околоплодник убрать весьма тяжело. Лучше подождать, когда созреет.

...В моем мире Абай присутствует с малых лет. Родители – люди творческие, мама хорошо пела, а отец ей аккомпанировал на домб­ре. Песни Абая «Айттым сәлем, Қаламқас», «Желсіз түнде жарық ай», «Көзімнің қарасы» и другие звучали в нашем доме часто.

В подростковом возрасте вместе с положеннным бунтом в мою жизнь прочно вошел Абай из романа Мухтара Ауэзова. В 90-е, когда мы росли как трава, потому что старой идеологии уже не было, а новой не было еще, неокрепшие умы были предоставлены сами себе. Своеобразной скрепой, помогающей держаться, был возросший интерес к национальным традициям, истории, одежде и вообще всему, что нынче обозначают приставкой «этно-». Спрос на национальное, возникший неожиданно и остро во всем обществе, у подростков выражался весьма предметно. Так, девушки носили тюбетейки, и пусть они были мужскими, но мы нашивали на них бисер и гордо шествовали, демонстрируя свою тягу к истокам.

Роман «Путь Абая» стал той самой энциклопедией, бумажной версией нынешней Википедии, откуда мы черпали знания.

Невесты стали надевать саукеле. Многие из нас видели их впервые. И пусть они были неправильной формы, чаще театральными, главное – саукеле вернулись. Видя очередную невесту в традиционном головном уборе, я неизменно представляла Дильду, которая, как узнаем из романа, прибыла в аул к мужу с большим приданым и в праздничном убранстве. Позже, в студенческие годы, ее образ был интересен уже в контексте психологическом и женском.

Позднее, когда история вошла в жизнь и работу прочно и надол­го, начались поиски настоящей Дильды – дочери уважаемого Алшынбая. Внутренний голос был не согласен с образом, выписанным в романе. Я искала данные, чтобы подтвердить или опровергнуть свои ощущения. И лишь несколько лет назад, прибыв в Каркаралинский район с целью увидеть пещеру знаменитого акына-бунтаря Мади Бапиулы, двоюродного брата Дильды, я поговорила с аксакалами и услышала, что образ первой жены Абая был намеренно искажен в угоду цензуре.

На одном из ресуров прочитала и о том, что Ауэзов при жизни писал: «Құнанбай мен Ділдәның алдында кінәлімін» – «Я виноват перед Кунанбаем и Дильдой»... К сожалению, специальных исследований на эту тему практически нет, хотя тема заслуживает внимания.

Кунанбай в романе предстает суровым и жестоким, даже деспотичным, обладающим острым умом и проницательностью, стоящим на защите интересов своего рода. Сначала он был отрицательным персонажем для меня. Позже, когда юношеский максимализм уступил место взрослой вдумчивости, пришло понимание, что не все так однозначно и просто.

Так и со «Словами назидания» Абая. Читая их в разном возрасте, ты воспринимаешь их по-разному. Наверное, это и есть сила искусства и глубина таланта акына: слово, написанное им века назад, интересно всегда и рождает споры по сей день.

Чтобы понять Абая, человек должен созреть внутренне. Чтобы прочесть «Путь Абая» не только физически, но и психологически цельно, нужно тоже созреть. И тогда все лишнее отпадет само, как тот самый околоплодник орешника. И останется лишь самое ценное.