Наши предки – номады

Кто в детстве, используя каугу, не поил скотину? Этой кожаной бадьей черпали воду из колодца и наливали в широкие желоба, возле которых уже толпились овцы. И все с удовольствием смотрели на своих подопечных, с жаднос­тью утолявших жажду.

Эту картину я вспомнил, когда прочитал информацию Минис­терства сельского хозяйства о доступных заемных средствах для сельхозтоваропроизводителей по программам кредитования «Сыбаға» и «Алтын асық». Первый такой кредитный чек на закуп маточного поголовья КРС получил глава крестьянского хозяйства из Ерейментауского района Акмолинской области. Как сообщается, фермер планирует направить полученные более 23 млн тенге на приобретение скота для отгонно-пастбищного содержания, а также на закуп кормозаготовительной техники. Новая стратегия – прямая реализация поставленных Главой государства Нурсултаном Назарбаевым задач по наращиванию экспортного потенциала отечественных сельхозтоваропроизводителей и увеличению производительности труда в АПК.

И действительно, наши предки с лихвой обеспечивали себя продуктами животноводства, перегоняя табуны и отары для обмена к соседям. Известный специалист в сфере номадизма Олаф Каро восхищался тем, как кочевники умели обращаться с животными. Представитель англо-саксонской школы исследователей слыл непревзойденным экспертом в жизни кочевых племен, в том числе арабов, на территориях которых европейцы вели разработки неф­тегазовых месторождений и при этом хорошо ладили с местным населением.

Олаф Каро говорил о глубоких связях между пастухом и стадом: «Мир животных не может регулироваться только теориями потомства и окружающей среды. Механизированной системе сложно ухватить мысль кочевника-скотовода, который без опаски бросает 99 овец в степи и отправляется на поиски одной потерявшейся, находит ее, взваливает на плечи, несет домой и совершает воссоединение стада. В этом секрет животновода – животное не есть индивидуалист и всегда сторицей откликается на добро и заботу».

Критикуя методы советского животноводства, он отмечал, что «режим» не справился с задачей изучить искусство управления скотом: «В этих краях, будь то полупустыня, степь или высокогорье, с учетом всех вариаций по сезонам и высотам нарисована некая грань, за которой представляется тяжелым, если не невозможным для людей и животных, выживать, до тех пор, пока они не научатся жить в состоянии непрерывной перекочевки. Эти пастбища не дают длинной травы, пригодной для прокорма зимой, и не имеют орошаемых полей, на которых ее можно выращивать. Другими словами, самая правильная экономическая система для работы со скотом в данном клима­те – это номадизм в той или иной форме».

Территория номадов – это марш­руты перекочевок, соединявшие сезонные места выпаса скота, в зависимости от времени года, делившиеся на зимние – кыс­тау, весенние – коктеу, летние – жайляу и осенние – кузеу. Зимой скот пасли в зарослях камыша по берегам озер, в речных долинах и в горных ущельях, на южных склонах сопок, в местах, окруженных невысокими горами, и равнинных участках среди песчаных барханов. Весной перемещались туда, где раньше сходил снежный пок­ров. Летние пастбища выбирали в местах с богатым травостоем и пресной водой, обдуваемых прохладным ветерком, отпугивающим комаров. Кузеу же устраивали на обратном пути, поближе к зимовке. В сторону жайляу стада продвигались медленно, по мере распространения зеленых пространств все дальше на север, обратно же на зимовку степняки спешили добраться быстрей. Годами и десятилетия­ми такой порядок кочевания не изменялся, а места выпаса скота и маршруты перекочевок были строго определены.

Зимой спасала способность лошади самостоятельно добывать корм из-под снега, эти четвероногие друзья кочевников бьют тяжелыми копытами, раскапывая снег глубиной до 40 см, и кормятся травой, оставшейся под снежным настом. Таким образом они разрыхляли снег, и за ними на том же месте выпасали коров, верблюдов и овец. Казахские лошади и овцы стойко переносят холод и способны пастись зимой даже в сильные морозы. К тому же лошади, которых казахи не без оснований называют мудрыми животными, умеют разыскивать места, где снег сдувается ветром, и потому разгребаемый слой тоньше.

В таких условиях ведения хозяйства основным способом жизнедеятельности оставалось полукочевое скотоводство, поскольку в силу географических и климатических особенностей местности успешно плодить скот можно лишь при содержании его в течение года на подножном корму. Хотя на юге Казахстана по берегам таких полноводных рек, как Сырдарья, Шу, Талас, Арысь широкое распространение получило оседлое скотоводство.

В наших степях выгодней всего разводить лошадей, овец и верблюдов, там же, где возможно ведение оседлого хозяйства, распространены были крупный рогатый скот и козы. На просторах Казахстана разводили как табунных лошадей с длинным и широким туловищем и короткими ногами, способных к тебеневке, так и длинноногих скаковых лошадей. Пожалуй, не меньшим спросом в домашнем хозяйстве пользовались одногорбые и двугорбые верблюды, которые тоже могут круглый год оставаться под открытым небом.

Тучные стада овец были главным богатством степняка. А при благоприятных природно-климатических условиях это богатство умножалось, создавая прибавочный продукт. Наши предки разводили и крупных курдючных овец, и мелкую, тонкорунную породу. Степные овцы выносливы, способны легко переносить жару, холод и голод, давали много мяса, жира и шерсти. Лошади кочевников не отличались статью, были низкого роста, широкогрудые и покрытые длинной шерстью, но при этом очень хорошо приспособ­ленные к круглогодичному выпасу на открытых пространствах. Их отличали феноменальная выносливость, стремительный бег и большая сила. Казахские кони были способны совершать многочасовые пробеги, практически без отдыха и без корма преодолевая огромные расстояния. Помимо использования для верховой езды и сельскохозяйственных работ лошадь давала степняку мясо и кумыс.

Крупный рогатый скот не отличался высокими удоями. Тем не менее зажиточные кочевники нередко раздавали коров своим бедным сородичам на содержание, такой обычай назывался сауын. Обедневший степняк пользовался молоком этих коров, взамен обязуясь не только содержать их, но и вырастить приплод. Институт сауын получил широкое распространение, когда несколько голов скота обычно выдавались «в аренду» бедняку, а тот за это помогал пас­ти несметные табуны богатого родственника. По крайней мере, его дети получали молоко.

В казахском традиционном обществе существовало много обычаев, способствовавших взаи­моуважению родственников и добрососедству. Степняку во все времена было присуще сострадание и милосердие, выражавшиеся в готовности поделиться своим богатством, отдать определенную долю доходов той части общины, которая в силу разных причин оказалась обделенной, – одиноким старикам, инвалидам, вдовам и сиротам.