Неоспоримое доказательство
Инеш Бержанова
ДНК решает все
– Наша работа нередко остается за кадром, но мы-то знаем, что от качества проведенной экспертизы может зависеть судьба человека, – вводит в курс дела эксперт в области молекулярно-генетической экспертизы Центрального института судебной экспертизы в Астане, заместитель директора этого учреждения Инкар Тажигулова. – Конечно, мы не вмешиваемся в процесс судопроизводства. Но, как правило, наши заключения ложатся в основу доказательной базы виновности или невиновности человека.
Подобная практика здесь фактически ежедневна. Однако отдельные случаи эксперты запоминают все же надолго. Так, два года назад по заявке правоохранительных органов им передали дело по изнасилованию с последующим убийством в небольшом населенном пункте под Карагандой. Все факты тогда указывали на подозреваемого, но вину свою он отрицал. Была проведена молекулярно-генетическая экспертиза на исследование ДНК, причем всех, кто, по мнению следствия, мог быть хоть как-то причастен к убийству.
– И представляете, ни у кого ДНК не совпала с тем материалом, который был найден на месте преступления, – продолжает Инкар Тажигулова. – Помню, что нам тогда даже сделали замечание, дескать, неправильно мы проводим экспертизу, и вообще, кто сказал, что она достоверна на сто процентов.
Между тем по истечении нескольких месяцев был выявлен новый подозреваемый, который на краткосрочный период, как выяснилось, заезжал в поселок и покинул его практически незамеченным. В итоге оказалось, что именно он хозяин той самой ДНК, которая не давала покоя уже несколько месяцев не только людям в погонах, но и самим экспертам. К слову, подозреваемый позже сознался в содеянном и получил за это соответствующее наказание. А ведь вероятность того, что мог пострадать невиновный, была достаточно высока.
Вообще молекулярно-генетическая экспертиза «пришла» в Казахстан относительно недавно. Первые исследования по этому направлению стали проводить у нас только в 2001 году в Алматы. В связи с дороговизной оборудования и реактивов рассчитывать на бурный рост этой отрасли не приходится. Тем не менее по республике уже действует в данный момент порядка десяти лабораторий. Одна из ведущих баз находится в Астане, и именно здесь рассматривают сейчас самые резонансные дела с минимальным количеством материалов.
– Это очень сложный и длительный процесс. Бывают случаи, когда выявленной нами ДНК недостаточно для проведения исследования или же под воздействием различных факторов она полностью разрушена и для этого не пригодна, – делится Инкар Тажигулова. – Конечно, по большей части мы ведем исследования на предмет установления отцовства, и тут проблем по нехватке материала быть не может. Но бывает и так, что приходится работать с ничтожно малым количеством материала.
С подобной картиной эксперту пришлось столкнуться, когда вместе с коллегами из других лабораторий они проводили исследование обрывков бумаги – единственной зацепки, которую удалось найти в лесу, где обнаружено было несколько трупов.
Единственное, что было на руках у следователей, – это клочки бумаги, найденные неподалеку от места трагедии. Шансы получить ДНК, пригодную для проведения исследования, из представленного материала были невелики. Однако результат превзошел все ожидания. И эксперты совместно с правоохранительными органами смогли не только установить человека, причастного к преступлению, но и дальше по ниточке выявить и других палачей тех несчастных, чьи тела были найдены на поляне. Сейчас неизвестно, смогли бы раскрыть преступление полицейские, не будь на руках у них той экспертизы, но в данном случае, однозначно, ей отводилась главная роль.
Один в поле не воин
Вообще судебная экспертиза первоначально была подведомственным учреждением органов уголовного преследования. Но по решению Главы государства их перевели в Министерство юстиции, преобразовав Казахский НИИ судебных экспертиз в Центр судебной экспертизы МЮ РК.
Впрочем, это не умаляет заслуг экспертов в вопросах ведения судопроизводства. Ведь, как говорит директор этого центра Исидор Борчашвили, более 90% заключений судебных экспертов легли в основу доказательной базы при рассмотрении гражданских, уголовных дел и дел об административных правонарушениях.
– На первый взгляд кажется, что именно правоохранительные органы и суды стоят на страже законности и правопорядка. И это действительно так. Но нельзя забывать, что согласно УПК и ГПК РК заключения экспертов являются одним из видов доказательств, – отметил Исидор Борчашвили. – И от того, насколько качественно эксперт проведет исследование и вынесет аргументированное заключение, зависит защита прав и законных интересов граждан.
Безусловно, пока говорить о том, что проводимые исследования в полной мере охватывают потребности судебно-следственной практики, не приходится. Однако прогресс в деле развития судебной экспертизы все-таки очевиден. Так, например, недавно разработаны два новых вида экспертизы – по катастрофам техногенного характера, включающая в себя исследования железнодорожного транспорта, и судебно-религиоведческая экспертиза. А в настоящий момент идут разработки, связанные с исследованием товарных знаков и наименования места происхождения товаров, технического состояния дороги, производством экспертизы по объектам игорного бизнеса.
При этом немало вопросов пока вызывает нехватка кадров. Дело в том, что количество их до последнего времени не менялось. А с учетом того, что открывались новые сферы исследований, многим экспертам просто приходилось переквалифицироваться на месте. Проблему усугубляло то, что в республике нет сейчас ни самостоятельных вузов, ни факультетов, выпускающих судебных экспертов.
– Сегодня ситуация изменилась. И у желающих уже в ближайшее время появится возможность академического совершенствования специальных научных знаний судебных экспертов. С 2016 года специальность «судебная экспертиза» вошла в Классификатор специальностей высшего и послевузовского образования по уровню магистратуры, а с 2017 года – докторантуры PhD, – подчеркнул Исидор Борчашвили. – Центром также налажено сотрудничество с ведущими высшими учебными заведениями РК, где наши эксперты на регулярной основе проходят подготовку, переподготовку и повышение квалификации. И речь здесь не только о государственных, но и о частных судебных экспертах.
Напомним, что вскоре в республике будет запущен проект по созданию палаты частных судебных экспертов, которая станет не столько контролировать, сколько координировать работу частных экспертов в республике. Дело в том, что ранее таковые предоставлены были самим себе. И потому вопросы, касающиеся организационных моментов их деятельности, да и образовательного плана, им приходилось решать в одиночку.
Вместе с тем постоянно растущее число негосударственных специалистов в этой области, как за счет новичков, так и за счет перехода отдельных экспертов из государственного сектора в частный, призвано повысить уровень проведения экспертиз по республике в целом. Обусловлено это расширением элементарной состязательности в работе экспертов, которые будут стараться привлечь к себе больше клиентов.
Роковая полоса
– Вообще-то мы не воспринимаем частных экспертов как конкурентов. Напротив, стараемся поддерживать друг друга в плане информации по методике, образовательным проектам, – поясняет главный эксперт Центрального института судебной экспертизы Астаны Центра судебных экспертиз Тимур Батыршин. – Просто пока не все специалисты негосударственного сектора имеют на руках ту аппаратуру и те программы, которые могут позволить себе работники центра.
Так, большой интерес представляет недавно приобретенная Минюстом программа PC-Crash по исследованию обстоятельств дорожно-транспортных происшествий и реконструкции ДТП: столкновений транспортных средств и наездов. Она позволяет моделировать и анализировать столкновение ТС, реконструируя при этом фактические обстоятельства, в том числе то, по какой полосе ехал автомобиль и с какой скоростью на тот момент.
К слову, результаты исследования нередко позволяют по итогам их оценки правоохранительными органами и судами опровергнуть данные участников происшествия либо сообщаемые подозреваемыми, особенно если один из водителей погиб или получил серьезные травмы и не может дать показаний в свое оправдание.
С подобной ситуацией специалисты центра столкнулись несколько лет назад, рассматривая ДТП близ города Актау. В той аварии погибли восемь человек, четверо из которых – дети.
По словам Тимура Батыршина, это был последний день уходящего лета. И взрослые договорились поехать вместе с детьми в областной центр на ярмарку перед школой. Решили ехать в одной машине. Взяли свой старенький «мерседес» и отправились в злополучное путешествие. И ничего, что перегруз, зато дешевле да и веселее будет, наверное, рассуждали они. И казалось бы, все идет по плану. Но неожиданно перед глазами вдруг промелькнули фары несущегося навстречу авто…
Началось следствие, но усложнялось оно тем, что в суде свои интересы представлял только выживший водитель, управлявший джипом марки Kia.
В итоге он стал настаивать, что именно «мерседес» выехал на встречную полосу движения, в результате чего и произошло роковое столкновение. Пассажир джипа, который также выжил, на вопросы дознавателей отвечал однозначно: «я спал, ничего не видел, очнулся после трагедии».
Сделанные замеры на месте происшествия об обратном также не говорили. Но и повода не давали сделать виновным скончавшегося водителя легковушки. В итоге экспертам пришлось перелопатить немало информации. Но, как говорят сами специалисты, это того стоило. Благодаря проведенным исследованиям удалось выяснить: погибший водитель не виновен. Он ехал с допустимой скоростью. Пусть с перегрузом, но изначально по своей полосе. И именно второй участник – водитель Kia, а не «мерседеса» – своими действиями привел ситуацию к печальным последствиям. Решение суд принял соответствующее.
Напомним, что это не единственный случай, когда эксперты вопреки первоначальным данным и сведениям, собранным в ходе дознания, говорили об обратном. Но в том, наверное, и заключается истинность правосудия, которое прежде должно собрать всю доказательную базу, после чего выносить приговор. Насколько же он соответствует реальной картине совершенного преступления, судить не нам и даже не экспертам, которые знают о деле все и даже больше. Однако же согласитесь, что их участие в этом процессе все-таки вносит немало корректив.
