Норки счет любят

Далее – повествование от первого лица.

– Казимира, скорей! Одна нога здесь, другая в обладминистрации! Совещание по экологии! Срочно в номер! – от криков свое­го прямого начальника, редактора отдела областной газеты, я вздрогнула.

Электрическая пишущая машинка взвыла под одним пальцем, которым я долбила очередной шедевр для рубрики «На острие пера». Помните, была в советском периоде одно время такая мода – обличать чиновников, согрешивших на рабочем месте? Тот какие-то блага без очереди получил, этот одного из косого десятка родственников пристроил под свое крыло. Я, уже поняв, что от похода на совещание не отвертеться, кричу начальнику:

– Сейчас! Только материал вычитаю!

А он:

– Давай беги! Сам вычитаю!

Вернувшись с очередного «наи­важнейшего» совещания, я быст­ренько настучала на машинке информацию о нем. А после спрашиваю:

– Где мой материал на полосу «На острие пера»?

Редактор отдела мимоходом отвечает:

– Уже в номер идет! Я вычитал! Сдал!

Через неделю уже главный редактор газеты вызывает и меня, и редактора отдела на ковер.

– Как вы могли такое себе поз­волить?! Оклеветать такого человека! Подорвать авторитет газеты!

А «такой человек» в норковой шапке и весь в каких-то значках и медалях сидел тут же на стуле и укоризненно качал головой в такт словам главного редактора.

– Понимаете, у меня дочка в КызГУ поступила, надо прилично выглядеть – сшил ей шапочку, воротник к пальто, – вставил слово он.

Сначала мы ничего не поняли. Какая шапочка? Чья дочь? Пос­тепенно выяснили: этот товарищ – директор ателье одного из отдаленных райцентров, а мы – настоящие клеветники.

Директор неосмотрительно припрятал для личных нужд три норковых воротника из дефицитного ассортимента ателье, а я написала 33 – в том самом материале в рубрике «На острие пера»! Я кинулась за документом, поступившим из народного контроля, – первоис­точником к материалу. Точно! «Директор ателье К. присвоил три норковых воротника»! Опечаталась! Потом убежала на совещание, а шефу откуда знать, сколько троек должно быть в тексте?

Оклеветанный директор ателье рассказал про поистине жуткие последствия опечатки. На другой день после выхода в свет газеты он как ни в чем не бывало пришел на работу, потребовал у секретарши почту и чай. Она принесла, но почему-то не уходила, крутилась вокруг стола.

– Чего тебе?

– Агай! Можно мне один воротник?

– Какой воротник?!

– Вот…

Секретарша протянула директору газету. Он прочитал и схватился за голову! И тут зазвонил телефон и не умолкал до вечера! У всех родственников, близких и дальних знакомых были дочки, сестры и сестренки, жены, невестки, мамы, бабушки и даже просто любовницы. Всем нужны были норковые воротники – дефицитные на тот момент вещи! Да и братья, дядьки, друзья без норковой шапки тоже не хотели зимовать. И никто не хотел понять, что газета написала неправду. Не может советская газета ошибаться!

Тогда директор ателье достал из шкафа пиджак с наградами за доблестный труд на благо моды и поехал за сотни километров в редакцию. За правдой. Он так и просил:

– Напишите, что у меня было только три шкурки, а не целый мешок! На работу ходить страшно, а жить приходится у чужих людей!

Вот так. Причем за все же умыкнутые им три норковые шкурки «оклеветанный» нами товарищ особых мук совести явно не испытывал.

– Мы, конечно, извинились перед гостем редакции, – уточнила, улыбаясь, Антонина Ивановна. – Выпустили в свет поправку. Слава богу, тогда с журналистов еще не требовали миллионы за моральный ущерб. Но больше я никогда никому не доверяла вычитывать свои сырые материалы.