​Приключения «чебурашки»

В приемные пункты, впрочем, сдавали не только стеклотару, но и металлический лом, макулатуру, ветошь, другой бытовой хлам. В перестроечные времена по дворам на повозках и грузовиках разъезжали старьевщики и забирали старые вещи в обмен на дефицитные стиральный порошок, заморские шоколадки, сигареты. При этом «королевой» оборотного сырья всегда оставалась именно бутылка.

Бутылка была и в центре остроумного фольклора. К примеру, готовую к сдаче партию стеклянной посуды трогательно называли пушниной, очевидно, имея в виду, что обменять бутылки можно так же удачно, как это делают промысловики с ценным мехом. За каждой емкостью закрепилось свое название: пивная или лимонадная поллитровка именовались «чебурашкой», а от шампанского – «огнетушителем».

Ну а если говорить серьезно, то в советской практике повторного использования стеклотары был заложен самый настоящий рыночный механизм. К слову, он поныне и вполне успешно работает в Европе. Держалась эта система, как и положено, на коммерческом интересе – бутылки действительно было выгодно собирать, сдавать и пускать в новый оборот.

В процесс включалась вся государственная торговля и даже потребительская кооперация, больше известная по магазинам коопторга. В любой гастроном можно было вернуть молочные бутылки и банки из-под сметаны и майонеза, а водочные, пивные и винные принимали в специальных пунктах, их обычно строили как подсобки продуктовых магазинов или где-нибудь поблизости.

А теперь – о ценах. К примеру, 2 сданные бутылки из-под молока в том же магазине можно было обменять на одну полную. В 20 копеек, которые стоила в пункте приема стандартная поллитровка, обходились билет на дневной киносеанс или 4 поездки на автобусе, стаканчик пломбира или 2 кг картошки.

Поэтому бутылки сдавали все: трудящиеся и чиновники, пенсио­неры и пионеры. Причем час­тенько толкаясь в длиннющих очередях и повинуясь приемщику, – ему нельзя было перечить, ибо в любой момент на двери приемного пункта могло появиться объявление «Тары нет». Это означало, что у работника торговли закончились ящики под стеклотару, и авоську со звонким содержимым придется тащить обратно домой.

Разумеется, стекло, даже оформ­ленное в некий сосуд, не могло стоить столько же, сколько залитый в него напиток. Цена стеклотары сознательно завышалась, это называлось фиксированной залоговой стоимостью, ее включали в розничную цену всех без исключения бутилированных продуктов, и именно она обеспечивала возвратность тары.

Считается, что в то время производителям молока, алкоголя, лимонадов и минералки возвращалось не меньше 95% стеклотары, она пускалась в оборот до 15 раз и просто так на улице не валялась – на нее быстро находились охотники.

Стеклянные слезы

С тех пор структурный бизнес по обороту стеклотары сильно обветшал: распалась единая торговая сеть, бутылка без залоговой стоимости сильно обесценилась, и ее сбор стал промыслом в основном маргинальных личностей. В Казахстане бутылочный рынок кое-как существовал до 2010 года. А потом его окончательно подор­вали перепроизводство новой стеклопосуды и неравная конкуренция с пластиком.

И все же отечественные производители алкогольных напитков основную часть своей продукции продолжают разливать в стеклянную бутылку, меньше – в жестяную банку и совсем не допускают, в отличие от своих партнеров по Таможенному союзу, емкости из пластика.

Как пояснил Чингиз Каскеев, директор департамента корпоративных отношений пивоваренной компании, запрет на разлив алкогольной продукции в пластиковую упаковку принят на законодательном уровне. Во-первых, потому что это опасно – пластик может вступать во взаи­модействие с агрессивной спиртсодержащей средой. Во-вторых, как более дешевый материал, он снизил бы себестоимость алкоголя, а значит, сделал его более дос­тупным для потребления.

Выходит, пока альтернативы старой доброй стеклянной бутылке нет, и на свалку истории ей отп­равляться рано. Зато сейчас она чуть ли не в полном объеме уходит на самую обычную свалку – мусорную. Ежегодно в Казахстане различные напитки разливаются примерно в 1 млрд стеклянных бутылок. Но в повторный оборот их возвращается от силы 5–6%.

Заводы просят вторсырья

Производители не скрывают: с новой бутылкой им работать проще, а подчас и выгоднее.

– Повторное использование стеклотары связано с расходами и рисками, – подтверждает Чингиз Каскеев. – Новую бутылку перед запуском в производство достаточно ополоснуть, вторичную же приходится основательно мыть на дорогостоящем оборудовании, потом несколько раз проверять на качество очистки и скрытые дефекты, производить дополнительные операции по разгрузке и погрузке на линию. В итоге снижается скорость производственного процесса, а следовательно, его продуктивность. Но мы знаем, что такое социальная ответственность, поэтому забираем у поставщиков весь объем предоставляемой ими вторичной стеклотары, даже если это не всегда выгодно. Скажу больше: готовы увеличить ее закуп.

Заметим, что внутренний рынок и новой тарой способен обеспечить потребителей лишь на четверть. Мощностей трех самых крупных национальных предприя­тий по выпуску стек­лопосуды хватает в среднем на 250 млн бутылок в год. Запрос производителей напитков, как уже упоминалось, – 1 (один) миллиард! Чтобы закрыть дефицит, в республику завозится стеклопосуда на сумму около 25 млн долларов. И полбеды, что эти средства вкладываются в экономику других государств, беда – что прак­тически все они в конце концов оказываются в мусорных кучах на полигонах бытовых отходов.

Сбор на чистую среду

Алексей Миронов открывал свое дело 3 года назад, когда бизнес по переработке стеклянной бутылки опустился на самое дно: на приемных пунктах выкупная цена не поднималась выше 2 тенге, сдавали посуду в мизерных количествах, и ту производители забирали неохотно.

Сейчас товарищество Glass Trade – единственное в Алматы предприятие с полным автоматизированным циклом подготовки стеклотары к повторному использованию, где ее моют, дезинфицируют, упаковывают и отправляют на пивоваренные заводы. А еще это производство, как считает его руководитель, с хорошим потенциалом к развитию.

Как раз кстати начала меняться и ситуация – в конце прошлого года в стране заработал пилотный проект по развитию рынка многооборотной стеклотары. Сопровождать его поручили ТОО «Оператор РОП», которое свой первый опыт получило на утилизации автотранспортных средств.

Со следующего года принцип РОП – расширенных обязательств производителей – распространится на производства товаров в упаковке. Говоря простым языком, для предприятий такой специализации, а в их числе и выпускающие бутилированные напитки, устанавливается утилизационный сбор. Полученные от него средства направят на поддержку сферы переработки и вторичного использования упаковочных материалов, а «Оператору РОП» предстоит управлять всеми этими процессами.

Как будет действовать заявленная модель, показано на примере пробного проекта. Выделенные под него финансы пошли на увеличение закупочной цены стек­лотары в приемных пунктах – 7 тенге возмещения по РОПу поз­волили поднять ее до 10–12 тенге за бутылку. И тут же на приемку потянулся народ.

– Цены увеличились в середине июля, а мы уже имеем четырехкратный рост объемов закупки, – говорит Алексей Миронов. – Уверен, что следующее повышение даст не меньшую прогрессию. Мне звонят люди, которые хотят открыть свои приемные пункты и сотрудничать с нами. Значит, интерес есть.

Незабытое старое

Вложения РОП, как считают оба наших эксперта, уже в пробном режиме дали неплохой результат – поддержку получили компании-сборщики, да и у населения пробудился интерес к сдаче стек-ла. Остается только закрепить успех, увеличивая сеть пунктов приема и продолжая повышать выкупную цену.

– Но у повышения цены есть свои пределы, – предупреждает директор Glass Trade Алексей Миронов. – Проект в любом случае будет оставаться коммерческим, значит, участие в нем должно приносить выгоду всем сторонам. За счет стимулирования сдачи стеклотары сбор можно довести примерно до 30% от потребнос­тей производства. Это мировой опыт. Если хотим большего, придется возвращаться к залоговой системе.

Если так, то ничего изобретать и не нужно – все придумали до нас и за нас. Одна из лучших сис­тем, основанных на залоговом принципе, сейчас действует в Голландии – там собирают 96% всей стек­лотары. Есть чему поучиться у Германии. В этой стране пустую бутылку можно беспрепятственно вернуть в тот же магазин, где она была куплена.

– Мы рассматриваем именно такую модель, – говорит Чингиз Каскеев. – В нашем положении производитель лишен информации о происхождении возвратной тары: откуда она, кто и как ее хранил. Если бы удалось наладить систему «магазин – предприятие», покупатели возвращали б ту бутылку, которую они сами купили. Ее качество и кондиция при таком обмене прак­тически гарантированы. Мы даже согласны инвестировать этот проект, но, к сожалению, другие возможные его участники пока не готовы к совместной работе.

Наверное, именно с вовлечения в процесс всех заинтересованных сторон и начнется организация современной и управляемой формы оборота стеклотары, – такой, чтобы сдавать бутылки и банки было легко и выгодно, а засорять ими окружающий мир – накладно и неприлично.