Шагнул в бессмертие поэт

Он был настоящим

– Это был поистине большой поэт, драматург и публицист, – рассказывает знавший его более полувека поэт, писатель и переводчик Бахытжан Канапьянов. – То, что он в 2000 году стал первым лауреатом «Платинового тарлана» (независимая премия Клуба меценатов Казахстана за выдающиеся достижения в области культуры, литературы и искусств. – Ред.), говорит о многом.

Его очень хорошо знают жители юга Казахстана и Узбекистана, где он родился. И очень жаль (я об этом не раз говорил), что у него почти не было переводов на русском языке. Когда к 20-летию столицы мы с коллегой Улугбеком Есдаулетом готовили поэтический сборник «Поэты мира об Астане» на казахском, русском и английском языках, то оказалось, что у Исраила Сапарбая – одного из ведущих литераторов Казах­стана – нет переводов на русский и другие языки. Я взял два-три его стихотворения на казахском, сам перевел их на русский, и с них уже состоялся перевод на английский. Он потом шутил, что я одним махом опубликовал его сразу на двух языках ООН.

К большому сожалению, в Казахстане многие поэты, к которым применимо слово «настоящий», известны только локально – в своем регионе или в лучшем случае в стране. Поэтому, когда речь заходит о переводах, я всегда привожу слова Махатмы Ганди: «Хорошо, когда твоя Вселенная начинается с родного очага и порога, но плохо, когда она там и заканчивается». Ведь через переводы, особенно сейчас, когда появились соцсети, в мгновение ока поэт может заявить о себе всему миру.

Напомню, Расула Гамзатова не знали бы даже все читатели в Дагестане, если бы он писал только на родном аварском. Но его переводили известные писатели и поэ­ты – Наум Гребнев, Яков Козловский, Илья Сельвинский, Сергей Городецкий, Семен Липкин, Юлия Нейман, а с русского перевод шел и на другие языки... Хочется на­деяться, что произведения Исраила Сапарбая также станут известны далеко за пределами Казахстана.

История «Цыганской серенады»

Исраил Сапарбай дружил со многими великими. Один из них – автор гимна независимого Казахстана Шамши Калдаяков, романтическую интерпретацию судьбы которого он изложил в поэтичес­кой драме «Цыганская серенада», а на сцене театра им. Ауэзова был поставлен мюзикл по этому произведению.

И с тех пор споры вокруг этого спектакля не прекращаются. Всем интересно узнать, где же в этой пьесе имеет место красивая легенда, а где – истина. Шамши, если верить воспоминаниям его современников, действительно жил какое-то время среди цыган: как и всякий творчес­кий человек, он хотел узнать как можно больше о жизни этого удивительно музыкального народа. Но члены семьи композитора – вдова и сыновья – утверждают, что это вымысел.

А вот как прозвучала эта история из уст самого автора «Цыганской серенады» Исраила Сапарбая:

«В 80-х годах я работал в Шымкенте корреспондентом областной газеты «Оңтүстiк Қазақстан». Однажды до меня дошел слух, что Шамши Калдаяков лежит в одной из городских больниц. А я давно был одержим мыслью услышать от него самого, как появилась пес­ня «Цыганская серенада». Попав к нему в палату, почти с ходу спросил: была ли в его жизни любовь к цыганке? Он пытался уклониться: «Спроси у Кадыра Мырзалиева, он же писал текст песни». Но я не отставал: «Мне, конечно, нетрудно это сделать, но лучше будет, если эта история прозвучит из Ваших уст». И уговорил-таки композитора рассказать об одном из самых сокровенных эпизодов в его жизни.

Со слов Шамши, в тот день его исключили из консерватории. Спускаясь в мрачном настроении по Коммунистическому проспекту, он внезапно оказался в кругу цыганок. «У меня в кармане всего пять копеек», – заявил он, когда те настойчиво стали предлагать ему погадать. «Ничего, хватит и этого. Давайте руку. Вас ждет большое будущее», – якобы сказала девушка-цыганка.

«Какое будущее! Сегодня меня выгнали из консерватории». Девушка пригласила его в табор: «Будьте нашим гостем. Вечером разведем костры, послушаете наши песни». Шамши думал побыть там денек-другой, а остался на два месяца, пока табор не тронулся в теплые края... А вскоре появилась песня «Цыганская серенада», которая потом легла в основу моей одно­именной пьесы…»

Правдой была эта история или нет, теперь уже никогда не узнать... Оба – и драматург, и его герой, с которым он дружил, – ушли в вечность. Но «Цыганская серенада» внесла свой вклад в их бессмертие.