Святая к музыке любовь

В классическом симфоническом оркестре собраны четыре основные группы музыкальных инструментов – струнные, деревянные духовые, медные духовые и ударные. На невероятных концертах симфонического оркестра, самого большого коллектива Павлодарской областной филармонии имени Исы Байзакова, слушатель вряд ли задумывается о том, кто здесь солирует, кто исполняет главные партии, зритель просто наслаж­дается искусством. Возможно, кто-то и вовсе не знает о существовании фагота, а между тем это очень интересный язычковый деревянный духовой музыкальный инструмент, самый большой и самый низкий из всей деревянной духовой группы.

Когда-то именно эта мужественность, увесистость в звучании и заинтересовали Владислава Маурера, тогда еще кларнетиста симфонического оркестра. Сегодня на всю область всего два фаготиста, эти музыканты дейст­вительно уникальны. Впрочем, путь в профессию для Влади­слава Арнольдовича начинался совершенно «из другой оперы»…

Главное, что с детства у него была любовь к музыке. Но так сложилось, что в музыкальную школу – традиционную первую ступень в карьере большинства профессиональных артистов – Владислав не ходил.

– В последнем классе обычной школы я посещал для себя кружок игры на баяне во Дворце культуры металлургов, и преподаватель подсказал мне поступить в музыкальный колледж, – рассказывает Владислав Маурер. – Прослушивание прошел успешно. Конечно, тяжело было учиться без начального музыкального образования, но я все-таки окончил колледж по классу баяна. И сразу же снова поступил в это же учебное заведение. Когда-то я услышал выступление эстрадного отделения – звучал саксофон, и меня зацепило, поэтому выбрал это направление для повторного поступления. На отделении были родственные инструменты – я отучился играть на кларнете и уже после получения диплома пришел в наш симфонический оркестр – начинал здесь именно кларнетистом.

Владислав Маурер играет в симфоническом оркестре со дня его образования в 2003 году. Это сейчас в коллективе больше 50 человек, а тогда многих музыкантов приглашали из других городов, в том числе гобоистов и фаготистов.

– К нам приезжали музыканты невероятного мастерства, я тогда впервые вживую увидел и услышал фагот – был поражен и заинтересован инструментом. А потом случайно узнал, что в нашем колледже на складе есть два фагота – педагогов не было, и они лежали без дела. И вот приезжавшие к нам музыканты кое-что показывали, потом уже примерно год я сам занимался, учился, играл одни «картошки» – круглые, длинные нотки. И постепенно стало получаться все лучше, так что уже и не помню, сколько лет я играю только на фаготе, – вспоминает Владислав Арнольдович.

В симфоническом оркестре фагот занимает важное место. Он отвечает за создание глубокого и мощного басового звучания, что значительно обогащает звучание оркестра. Фаготист играет вместе с другими деревянными духовыми инструментами, такими как кларнеты, флейты и гобои, создавая гармоничное звучание. И если раньше считалось, что в техническом плане кларнет сложнее, чем фагот, то сейчас уже нет такой градации, наоборот – освоить этот инструмент непросто, репертуар для него расширяется. Ну а поскольку в оркестре всего по одному духовику на одну партию, то и ответственности на таких музыкантах больше: «киксанет» во время выступления – и шрам на сердце остается. Впрочем, оркестровое искусство – это командный профессионализм, здесь все учатся друг у друга и друг другу же помогают.

Говоря о музыкальных предпочтениях, Владислав Маурер называет самые разные жанры – по настроению он может и рок послушать, например, немецкую группу Rammstein. Но ближе всего ему именно классика в симфоническом исполнении, особенно живое звучание, ведь с ним не сравнится даже самая профессиональная запись. Из любимых произведений – шедевральная симфоническая поэма «Шехеразада» Римского-Корсакова, «Ромео и Джульетта» Чайковского, очень интересная симфония «Из Нового света» Дворжака.

На творческом пути Влади­слава Маурера есть еще одно направление, которое тоже заслуживает эпитета «уникальный». По большому счету, он единственный в области мастер по ремонту деревянных струнных инструментов. И хотя сам он скромно настаивает на том, что самоучка, что ему недостает опыта, что вопросов еще больше, чем ответов, и это скорее увлечение, за которое он не получает зарплаты, тем не менее именно к нему несут скрипки на ремонт и ученики музыкальной школы, и коллеги по симфоническому оркестру.

– Мастер – это громко сказано. Я пробую. Мне всегда нравилось работать руками – работать с деревом. С детства засматривался, как трудятся краснодеревщики – ходил в кружки соответствующие. Лет пять-шесть назад задумался, а почему бы не начать? Правда, прежде изучил множество литературы, теоретическую основу, смотрел видео, которое выкладывают в Интернете мастера из Питера, – рассказывает Владислав Арнольдович. – А первое, что сделал, так это поменял волос на скрипичном смычке. Доверила мне это дело моя супруга Наталья, которая тоже играет в нашем оркестре.

Как выяснилось, поменять волос – одна из самых сложных задач в деле ремонта инструментов. Между прочим, в Павлодаре и нужного материала просто так не купить. Здесь масса нюансов, например, для смычков нужен волос именно коня, а не кобылы, да и в возрасте от трех до пяти лет – это связано с плотностью материала.

– В начале я собирал для пробы самые страшные инструменты, которые уже не подлежат восстановлению. Сейчас уже есть сложные работы – вот стараюсь восстановить скрипку, которую сильно разбили из-за падения. И это вопрос далеко не нескольких дней, и даже не недель. Такое дело требует выдержки. Сначала все расклеить, замыть клей, к слову, специальный мездровый клей тоже просто так не купить, потом почистить, заклеить, подождать сутки-двое, зашлифовать, опять подождать, – демонстрирует свою работу мастер. – Верх­няя дека у скрипок – это мягкое дерево, которое хорошо резонирует, чаще всего мелкослойная канадская или сибирская ель, а нижняя дека – канадский клен, он тверже. Все это очень занимательно, это дело для души: есть и технический интерес плюс своеобразная медитация, творческий процесс воссоздания музыкального инструмента.

А еще Владислав Арнольдович признался, что мечтает сделать свой инструмент – пока это мечта, но, возможно, когда-то и она станет целью, прийти к которой поможет любовь к музыке…