«Таза Қазақстан»: экология как вопрос национальной безопасности

– Айжан Амангельдиевна, конгруэнтны ли между собой, на Ваш взгляд, программа «Таза Қазақстан» и такие понятия, как «патриотизм» и «экологическая культура»?

– Инициатива «Таза Қазақстан» для меня – это не разовая экологическая кампания и не набор символических мероприятий. Я рассматриваю ее как ценностный каркас новой модели развития страны. Когда Глава государства Касым-Жомарт Токаев подчеркивает, что будет лично заниматься этой инициативой, он фактически задает новую планку общественных ожиданий. Речь идет о сбережении ресурсов, уважении к труду, чистоте помыслов, неприятии праздности, ответственности за общее пространство – от собственного двора до национальной экосистемы.

Важно понимать: экологическая культура начинается не с крупных инфраструктурных проектов, а с повседневных прак­тик. Это и ответственное потребление воды и энергии, и бережное отношение к общественным пространствам, и готовность участвовать в добровольческих инициативах. Формирование у населения экологической культуры должно начинаться с малых лет и проходить через все возрастные группы – дети, молодежь и взрослые, то есть настоятельно необходимо включить эти темы в разработку специальных образовательных программ, начиная с дошкольного возраста. Такие программы должны базироваться на экологическом этикете народов Казахстана и Центральной Азии.

Не случайно по инициативе Казах­стана­ ООН объявила текущий год Международным­ годом добровольцев. Это прямое признание того, что устойчивое развитие невозможно без активного участия граждан. В этом смысле «Таза Қазақстан» – это идеология личного вклада каждого в общее будущее, где патриотизм проявляется не в словах, а в действиях. В связи с этим я бы хотела предложить первую такую общенациональную акцию – в преддверии праздника Наурыз провести повсеместную очистку водных систем во всех населенных пунктах, как это делали издревле наши предки.

– Глава государства в своем интервью высказался и о развитии туризма. Вода – наши реки, озера, Каспий и даже чистая вода из крана, – без сомнения, являются одними из важных факторов развитого туризма. Вы регулярно поднимаете вопросы водной безопасности. Действительно ли ситуация с водными ресурсами в стране сегодня настолько острая?

– Ценностная повестка тесно переплетается с реальными вызовами, и один из самых серьезных – водная безопас­ность. Сегодня до 45 процентов водных ресурсов Казахстана формируются за пределами национальной территории. Это означает, что страна объективно относится к группе риска по воде. Мы зависим от трансграничных рек, и любое изменение водохозяйственной политики в сопредельных странах напрямую отражается на нашей экономике, экологии и социальной стабильности.

Примеров здесь достаточно. Обмеление отдельных участков рек, рост водозабора в верховьях, деградация дельт и озер – все это уже не абстрактные прогнозы, а наблюдаемые процессы. Климатические изменения усиливают ситуацию: учащаются засухи, возрастает нагрузка на сельское хозяйство и города. В таких условиях вода становится стратегическим ресурсом, а вопросы ее распределения и сохранения – элементом национальной безопасности. Именно поэтому водная политика сегодня должна рассматриваться на одном уровне с энергетической и продовольственной безопасностью.

Если говорить прямо, международные оценки показывают, что водная тема для Казахстана уже перестала быть «зеленой зоной комфорта». Согласно Ecological Threat Report 2025, ежегодному аналитическому обзору, который готовит Institute for Economics & Peace (австралийский аналитический центр, известный своими исследованиями рисков, безопасности и устойчивости государств), Казахстан находится в так называемой «желтой» зоне по рискам, связанным с доступом к чистой питьевой воде и устойчивостью водного цикла. Проще говоря, это означает, что проблемы с водой уже заметны и накапливаются, хотя пока не достигли критической стадии.

Именно водный фактор, а не демогра­фия или экстремальные природные события, выводит страну на общий уровень среднего экологического риска. Индекс почти 3 из 5 говорит о том, что речь идет не о разовых локальных сбоях, а о системных процессах: неравномерном распределении воды, уязвимости источников, сложности с восполнением водных ресурсов. Это тот самый момент, когда еще есть окно возможностей для профилактики, но промедление может очень быстро перевести ситуацию из «желтой» в «красную».

– Очевидно, что многие водные проблемы не решаются в пределах одной страны. Как в этой ситуации работает региональная дипломатия воды? Что она означает для Казахстана на практике?

– Понимание масштабов водных рисков­ неизбежно приводит к выводу: ни одна страна региона не способна справиться с этими вызовами в одиночку. Вода не признает государственных границ, а значит, требует совместных решений. Региональная водная дипломатия становится ключевым инструментом предотвращения конфликтов и обеспечения устойчивого развития.

Особое место в экологической дипломатии Казахстана занимают вопросы Арала и Каспия. Эти уникальные экосистемы сегодня являются индикаторами глобальных климатических и антропогенных процессов. Призывы Президента к мировому сообществу по сохранению Каспийского моря и усилению роли Международного фонда спасения Арала подчеркивают: Казахстан рассматривает экологические пробле­мы не как внутренние, а как общую ответственность государств региона и международного сообщества.

Наша страна последовательно продвигает этот подход на международных площадках. Показательным примером является инициатива по созданию Цент­ра по изучению водных ресурсов в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Речь идет не о формальной структуре, а о практическом механизме совместной работы: обмене данными, научных исследованиях, выработке согласованных стратегий адаптации к изменению климата, борьбе с засухами и опустыниванием, сохранении ледников. Такой центр способен стать платформой, где решения принимаются на основе науки и взаимных интересов, а не односторонних шагов.

– Еще одной ключевой международной инициативой стало предложение Президента Казахстана о создании новой водной структуры ООН. Как Вы видите ее роль в условиях нарастающего глобального водного кризиса?

– Региональная логика естественным образом переходит в глобальную. Сегодня в системе ООН отсутствует специализированная структура, которая бы комплексно занималась исключительно водными вопросами. Существую­щий механизм UN-Water выполняет координационную функцию, но не обладает достаточным мандатом для системного влияния. Именно поэтому инициатива Президента Казахстана по созданию новой водной структуры ООН является своевременной и стратегически выверенной.

Речь идет о формировании международного механизма, который смог бы объединить водную, климатическую и экологическую повестку, а главное – предотвращать трансграничные водные конфликты. Для Казахстана это имеет конкретные практические выгоды: усиление международных гарантий по трансграничным рекам, доступ к глобальным знаниям, технологиям и финансовым инструментам, а также укрепление собственной позиции как ответственного участника международных экологических процессов. В более широком смысле это вклад нашей страны в формирование новой архитектуры глобальной экологической безопасности.

Таким образом, «Таза Қазақстан» – это не изолированная инициатива, а логически выстроенная система взглядов и действий, где экологическая культура, водная безопасность и дипломатия становятся частью стратегии модернизации. Примеры, которые мы уже видим от добровольческих движений до международных инициатив, показывают, что Казахстан не просто реагирует на глобальные вызовы, а стремится формировать повестку будущего.

– Региональный экологический саммит в апреле 2026 года заявлен как площадка практических решений. Какие водные темы, на Ваш взгляд, должны стать его содержательным ядром с учетом текущей ситуации в регионе?

– Если говорить именно с позиции водной безопасности, то предстоящий Региональный экологический саммит в апреле 2026 года имеет принципиальное значение. Сегодня мы находимся в ситуа­ции, когда водные риски в Центральной Азии из долгосрочных прогнозов перешли в плоскость текущей реальности. Учащение засух, рост водозабора в верховьях трансграничных рек и износ водохозяйственной инфраструктуры уже напрямую отражаются на социально-экономической устойчивости стран региона.

С экспертной точки зрения, ключевым вопросом саммита должно стать именно управление трансграничными водными ресурсами в новых климатических условиях. Речь идет не просто о распределении воды, а о согласовании режимов водопользования, обмене достоверными гидрологическими данными, совместном прогнозировании рисков и выработке механизмов предупреждения водных кризисов – как засух, так и паводков.

Отдельного и очень предметного обсуждения требуют вопросы деградации водных экосистем. Мы уже видим, как изменение стока отражается на состоянии дельт, озерных систем и прибрежных зон. Проблемы Каспийского и Аральского морей – это не только экологический ущерб, но и индикатор того, насколько несогласованные водные решения могут иметь долгосрочные последствия для целых регионов.

Важно также, чтобы саммит стал площадкой для обсуждения практических инструментов адаптации: модернизации ирригационных систем, внедрения водосберегающих технологий, повышения эффективности управления водными ресурсами на национальном и региональном уровнях. Без этого любые политические договоренности рискуют остаться декларативными.

С этой точки зрения саммит в Астане – это возможность перейти от разрозненных инициатив к формированию единой региональной водной повестки, основанной на науке, взаимном доверии и понимании того, что вода сегодня – вопрос не только экологии, но и устойчивости развития, социальной стабильности и безопасности в целом.

– Вы говорили о том, что саммит в апреле 2026 года должен быть ориентирован на практические решения. Можно ли рассматривать ситуацию с Каспийским морем как ключевой тест для такой повестки? В чем сегодня основная проблема мониторинга его экосистемы и почему без трансграничного подхода здесь не обойтись?

– Ключевая проблема заключается в том, что сегодня Каспийское море управляется фрагментарно как с точки зрения мониторинга, так и с точки зрения принятия решений. Мы имеем дело с единой замкнутой экосистемой, но наблюдаем ее через разрозненные национальные системы, использующие разные методики, разные временные ряды и зачастую разные интерпретации одних и тех же процессов.

Если говорить предметно, сегодня отсутствует согласованный трансграничный мониторинг таких критически важных параметров, как долгосрочная динамика уровня воды, изменение солености, состояние дельтовых экосистем, миграция и воспроизводство биоресурсов, а также накопление загрязняющих веществ. В результате каждая страна фиксирует «свой участок проблемы», но целостной картины происходящих изменений не формируется.

Это особенно опасно в условиях ускоряющегося обмеления Каспийского моря. Мы уже видим, что снижение уровня воды начинает менять конфигурацию береговой линии, нарушать функционирование портовой инфраструктуры, влиять на рыбные ресурсы и прибрежные экосистемы. Без сопоставимых данных и общего научного понимания причин этих процессов любые управленческие решения, будь то инженерные меры, регулирование водопользования или экологические ограничения, принимаются фактически вслепую.

С экспертной точки зрения, сегодня необходимо переходить от наблюдений к управляемому мониторингу. Это означает не просто сбор данных, а создание совместных трансграничных программ наблюдений с едиными стандартами, регулярной верификацией информации и прогнозным моделированием. Только в этом случае мониторинг становится инструментом предотвращения рисков, а не фиксации уже причиненного ущерба.

Важно, что на высшем политическом уровне это понимание уже сформировано. Президент Касым-Жомарт Токаев выступил с инициативой межгосударственной экологической программы, направленной на сохранение экосистемы Каспийского моря. Эта инициатива принципиальна тем, что предполагает переход от разрозненных национальных мер к согласованной экопрограмме с общими целями, инструментами и ответственностью сторон.

Важно и то, что вопрос Каспия уже вышел за рамки чисто экологической темы. Он напрямую затрагивает социально-экономическую устойчивость прикаспийских регионов, энергетическую и транспортную инфраструктуру, а в перспективе – и межгосударственные отношения. Именно поэтому усиление трансграничного мониторинга сегодня обсуждается не только на экспертном уровне, но и находится в фокусе внимания Правительства Казахстана и международных партнеров. Без научно обоснованной и согласованной системы мониторинга невозможно выстраивать долгосрочную стратегию сохранения Каспийского моря и управления рисками,­ которые уже приобретают необратимый характер.