Урок мужества

Это фраза из финальной сцены спектакля «Дерево терпения», поставленного накануне 75-летия Победы в Великой Отечественной войне Узбекским драматичес­ким театром города Шымкента. Произведение написал председатель Ассоциации узбекских этнокультурных объединений Казахстана «Дустлик» Икрам Хашимжанов. В его основе лежит реальная история о том, как на фронт ушел Нигматжан Хашимжанов, а его супруга Бузахра всю жизнь ждала возвращения мужа. Внучатый племянник фронтовика Икрам Хашимжанов не одно десятилетие пытался отыскать следы своего дяди, которые затерялись на войне.

Бузахра, оставшись одна с детьми, читала и перечитывала письма с фронта, мысленно представляя, как он – стройный и подтянутый – появится на пороге и, взяв под козырек, шутя, доложит о своем возвращении домой. Он ведь всегда был таким внимательным и заботливым, его отличали легкий нрав и способность быть в центре внимания.

Нигматжан Хашимжанов был незаурядным человеком. Об этом свидетельствуют воспоминания тех, кто близко его знал и с кем он общался. Подтверждением тому служат и факты из биографии. За пять лет окончил семилетку и без проблем поступил в лесной техникум в Ташкенте. Но и на этом его «университеты» не закончились. Впереди была учеба в Среднеазиатском институте инженеров-техников ирригации. Учеба давалась ему легко, не случайно с юности соседи и знакомые стали его называть «муллой», то есть ученым.

На втором курсе института пришлось прервать учебу и по семейным обстоятельствам вернуться домой. Он тут же устроился на работу гидротехником, а вскоре и женился. Но все-таки решил продолжить учебу и в 1936 году поступил на вечернее отделение педагогического техникума. Днем – работа, вечером – занятия, семейные заботы. Он все успевал и не переставал удивлять преподавателей свои­ми способностями и тягой к знаниям. Ну не зря же ему дали вот эту справку, которая говорит красноречивее любых слов. «Дана студенту I курса вечернего пед­техникума Н. Хашимжанову в том, что он освобождается от занятий I курса, так как хорошо знает программу I курса педтехникума. 21.1.1938 года».

Такая высокая оценка его знаний подтолкнула на мысль поступить на учебу в педагогический институт. И уже осенью Нигматжана зачислили на вечернее отделение педагогического института. На тот момент в семье родилась еще одна дочь. Хлопот у молодой семьи только прибавилось, но они были в радость, ведь между супругами царили взаимопонимание и желание помогать друг другу. Вскоре студента-вечерника и отца двоих малолетних детей призвали на срочную службу в армию. Видимо, эти обстоятельства в военкома­те все-таки учли, потому что служить отправили в Арысь, за сотню километров от дома.

Нигматжан и в армии смог проявить себя как дисциплинированный и ответственный солдат, заработав себе отпуск домой. Летом 1941 года он докладывал жене о полученном отпуске, заявив, чтобы она немедленно собиралась на отдых. Ехать решили на Чирчикское водохранилище, чтобы на его берегу укрыться от июньского зноя. Счастливые и беззаботные дни оборвало сообщение Совинформбюро о начале войны. Разморенные солнцем и горным воздухом люди отказывались понимать и, главное, верить словам, звучащим из громкоговорителя. Отрывис­тое «Собирайся! Уезжаем!» не оставляло шанса для Бузахры, пытавшейся было апеллировать к тому, что война – далеко, а отпуск только начинается…

На фронт 34-летний Нигматжан отправился в августе 1941 года. Сам пошел в военкомат и написал заявление направить его воевать, хотя как учитель математики мог воспользоваться бронью. Но он не стал этого делать, преподав своим ученикам самый главный в их жизни урок – урок мужества. Большинство из них были его соседями, живя на улице Мехнат и в соседних с ней переулках. Возможно, именно поэтому многие из них со временем стали учителями, а спустя годы даже вышли с предложением назвать улицу Пионерскую именем Нигматжана Хашимжанова. Местные власти поддержали инициативу жителей, посчитав, что жизнь фронтовика достойна того, чтобы о нем помнили не только родные и близкие, но и общественность.

На фронте Нигматжану Хашимжанову сразу же доверили командование пулеметным взводом. Это произошло 10 марта 1943 года после окончания курсов младших лейтенантов. Два из трех фронтовых писем, хранящихся в семейном архиве, пришли из-под Сталинграда. Можно только догадываться, через какое пекло пришлось пройти солдату. Но о том, что вокруг идут ожесточенные бои, в письмах – ни слова. Нигматжан лишь обещает скоро разгромить врага и вернуться домой, просит поцеловать его малышек Махсуду и Мамуру.

Третье и последнее письмо, адресованное Бузахре, пришло из госпиталя. На штемпеле значилось: Петропавловск, 1943 год, полевая почта 77660. То, что Нигматжан оказался в госпитале, было ясно и из текста письма, хотя он ни словом не обмолвился о том, где, когда и какое получил ранение. «…Пишу из госпиталя. На днях встану на ноги и вновь пойду на фронт. Что будет дальше – знает Бог, но, думаю, увидимся. Поцелуй Махсуду и Мамуру».

После выздоровления командир пулеметного взвода был направлен в распоряжение командования Белорусского фронта. Больше никаких сведений о дальнейшей судьбе солдата в военных архивах не сохранилось. Нет его и в списках безвозвратных офицерских потерь.

Икрам Хашимжанов на протяжении многих десятилетий отправлял запросы в военные архивы и получал ответы, которые долгие годы не могли прояснить судьбу лейтенанта Нигматжана Хашимжанова. И все же ему удалось ухватиться за ниточку памяти, найти документы, свидетельствующие о том, где и когда погиб дядя, где захоронен, и даже посетить эти места.

– На братскую могилу в белорусском городе Буда-Кошелево мы с супругой отвезли горстку родной земли, прочитали «джаназа» – поминальную молитву и почтили память дяди, – рассказывает Икрам Хашимжанов. – Упорные поиски позволили найти место захоронения еще одного моего дяди – Пазила Кадирова. Он погиб в боях на реке Проня возле деревни Усушек Могилевской области. Белорусская земля стала местом упокоения моих предков. Они лежат на расстоя­нии 240 километров друг от друга. Жаль, что тетя Бузахра не дожила до этого дня.