Все мы были и будем детьми

Сейчас, переживая предподростковый возраст сына, получаю самые сильные инсайты. Пытаясь, например, приучить его к домашнему труду, каждый раз терплю неудачу. Глотая обиду, сама драю полы. И тут же вспоминаю: разве я в его возрасте любила убираться? Хорошо еще, что у нас с мамой был уговор: я должна была учиться на «отлично», тогда и от домашних дел была освобождена. Так чего я хочу от 10-летнего пацана?!

А когда он кричит в порыве гнева и хлопает дверьми, – разве это не напоминает о моей собственной юности, когда бедным родителям приходилось глотать валидол и тихонько помалкивать, дабы не вызвать еще большую бурю бестолковых эмоций? Я уже не говорю о тех моментах, когда их непутевая дочь не приходила ночевать или закатывала истерики с собиранием вещей и уходом из дома.

Талдыча сыну с утра до вечера о пользе здоровой пищи, спорта и полноценного сна, я прекрасно понимаю, что это разговор в никуда. Меня саму тема здоровья ничуть не волновала лет до сорока. Увещевания мамы я с сожалением вспоминаю лишь сейчас, и то, как она методично вкладывала в меня полезные знания, пользоваться которыми я стала гораздо позже, чем ей бы хотелось.

Много лет я потратила на то, чтобы, как призывали психологи, понять и простить маму и папу. Это, как известно, такая модная методика, без которой якобы ничего путного в жизни не добиться. А родители все это время молча были рядом, поддерживали, оберегали, заботились, любили...

И теперь, когда сын не слушается или истерит, я, конечно, ругаю его для проформы, но в душе стараюсь не заводиться и не опускаться до диких ссор, которые когда-то закатывала сама. Потому что знаю – толку от этого стресса мало. И что-то поймет он гораздо позже, может, только когда станет взрослым, и, дай Бог, глядя на собственных детей, вспомнит свою крикливую, но любящую мать.

Все мы были когда-то детьми, в основном непослушными. Считали себя умнее родителей, гордо смот­рели на них свысока. Позволяли себе обижаться на них, убеждали себя, что они нам намеренно вредят. И мечтали сбежать и не быть никогда на них похожими.

А они просто растили нас, как мог­ли, как умели. И прощали нам все наши выходки, возможно, глотая слезы, но не переставая быть надежным тылом. Чтобы, перебесившись, мы всегда могли вернуться, опереться на них, попросить сочувствия или совета. И потом, окончательно выросшие, осознали наконец, чего все это стоило, и не совершали ошибок уже с собственными детьми.

Или даже, возможно, совершали, ведь кто же учится на чужих ошибках... Роль родителя каждый исполняет по-своему. И очень часто – по примеру своих мам и пап.

Все мы дети, пока живы родители. И хорошо, если у нас есть время показать им, что их дети могут быть не только капризными и невыносимыми, но и любящими, благодарными и понимающими. И пусть для этого должно пройти полжизни – лучше поздно, чем никогда.