Вставай, страна огромная!

По последним официальным данным, общие людские потери СССР в Великой Отечественной войне составили около 26,6 миллиона человек, из них почти 12 миллионов – военнослужащие. При этом неофициальные источники называют погибшими 43 миллиона человек! Огромны были и материальные потери – полнос­тью разрушенными оказались 1 710 городов и около 70 тысяч сел и деревень. Страна понесла ущерб более чем на 2,5 триллиона рублей в довоенных ценах.

На фронтах Великой Отечественной воевали 1 миллион 366 тысяч казахстанских воинов, почти каждый второй остался на полях сражений. Поистине, не было в большой когда-то стране семьи, которой не коснулась бы война. В военной мясорубке гибли все – и военные, и мирные жители, в том числе старики, дети, женщины. И в этом не только жестокость, но и изначальная несправедливость любой войны.

Для нападения на Советский Союз гитлеровское командование разработало специальный план «молниеносной войны», вошедший в историю как план «Барбаросса». Фюрер назвал его так в честь жес­токого германского императора Фридриха I Гогенштауфена, жившего аж в XII веке, который командовал рыцарским войском и пролил немало человеческой крови. Свое прозвище – Барбаросса – он получил в Италии из-за рыжеватой бороды (от итал. barba – «борода» и rossa – «рыжая»).

Уже само название определяло характер войны как жестокий. Именно такой война задумывалась фашистской верхушкой. И когда сегодня некоторые «историки» говорят о том, что, дескать, не стоило жертвовать столькими жизнями, можно было бы жить и при «цивилизованном» немецком порядке, мне хотелось бы напомнить некоторые факты истории.

Еще в марте 1941 года в Берлине на большом совещании в своей двухчасовой речи Гитлер говорил о делении советской страны между Германией и ее союзниками. Тогда было сказано о том, что необходимо уничтожить 30 миллионов человек (!), а потом численность покоренного населения регулировалась бы новыми хозяевами в зависимости от необходимости обслуживания арийской расы.

«Речь идет о борьбе на уничтожение. Мы ведем войну не для того, чтобы консервировать своего противника... Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость – благо для будущего», – считал фюрер.

Кстати, на осуществление плана «Барбаросса» немецкое командование отвело всего полтора-два месяца. Гитлер считал, что вермахт победит еще до начала зимы: «Достаточно стукнуть в дверь, и весь этот прогнивший дворец рассыплется».

Без объявления войны, в нарушение всех пактов и договоренностей, самым наглым образом вторгнувшись на территорию СССР, его войска продвигались со скоростью почти 100 км в сутки, сметая все на своем пути даже быстрее, чем во время блицкрига в Западной Европе!

Но эта попытка повторить чужой военный опыт оказалась провальной. Тем не менее, видимо, история мало чему учит отдельных нынешних политиков, которым не дает покоя победа советского народа в той, казалось бы, уж далекой войне. Они пытаются реанимировать мифы и взять реванш за поражения 80-летней давности.

Ровно в четыре утра

Тогда, летом 1941 года, на отпор врагу поднялась вся огромная страна. Уже начальный период войны показал, что план Гитлера обречен на провал, потому что чувство Родины у советских людей было настолько сильно, что оно перевешивало все остальное. Нынешним молодым, наверное, сложно в это поверить. Но те, чья юность совпала с войной, никогда не забудут не только ее победы и поражения, но и великое фронтовое братство. Они знали, за что шли в бой и за что погибали, по­этому не приемлют любые попытки пересмотреть военное прошлое.

Мы много говорили об этом с участником Великой Отечественной войны, который встал в ряды защитников Отечества с первых дней боев 1941 года, гвардии полковником, членом Ассамблеи народа Казахстана, президентом Международного фронтового клуба имени газеты «Казахстанская правда» Леонидом Гиршем, который год назад ушел из жизни. В моем журналистском архиве сохранилась одна из таких бесед, и хотя запись этого разговора была сделана более 10 лет назад, она и сейчас не потеряла своей актуальности.

– Понимаете, нас сызмальства воспитывали в таком духе, что на удар врага мы ответим тройным ударом, – рассказывал Леонид Юзефович. – Не забывайте, что до Великой Отечественной была Испания, был Халхин-Гол, был Хасан, была Финская война… Но истинного положения дел тогда мы, конечно же, не знали. Это уже после войны, когда я учился в военной академии бронетанковых войск, нам показали некоторые секретные материалы. Помню, я тогда поразился: как мы смогли победить?!

– То есть теоретически должны были проиграть?

– Не только теоретически, ведь в начале войны превосходство у немцев было во всем. Это была вооруженная до зубов новейшей боевой техникой пятимиллионная армия, возглавляемая опытными генералами. А мы пушки таскали лошадьми, все было на конной тяге, не было ни механизированных дивизий, ни механизированных полков. Воевали немцы тоже профессионально – наносили удары по нашим войскам, которые сдерживали оборону. А потом, когда армия отступала, немцы расстраивали наши боевые порядки. Сложность была и в том, что вместе с армейскими частями отходило и мирное население. Представьте, вот идет полк, а рядом женщины, старики, дети малые... Наступая, немцы сжигали все! Когда мы впервые увидели выжженные дотла деревни, разбомбленные города, у нас был шок. Это было страшно…

– Вместе с тем война на Востоке для немцев оказалась совсем не похожей на ту войну на Западе, где они триумфально прошли по столицам европейских государств, в короткий срок покорив их. Напав на СССР, они не учли такие, казалось бы, эфемерные понятия, как сила духа людей, их необыкновенный патриотизм...

– Вы правы. Даже отступая перед численно превосходящим противником, окруженные, отрезанные от своей армии, советские части, которые по всем законам немецкой военной науки должны были сложить оружие и сдаться, продолжали драться отчаянно и яростно. В итоге то пространство, которое лежало уже позади линии фронта, враг не мог считать ни завоеванным, ни покоренным. По сути, это было то же поле боя, где продолжалась борьба то явная, то скрытая партизанская, но всегда ожесточенная и упорная. И если первые дни создали у гитлеровцев иллюзию, что они выиграют войну в России очень быстро, ведь поначалу они продвигались вглубь нашей территории с огромной скоростью, то вскоре темп их продвижения замедлился до 5–2 км, и, наконец, они вынуждены были остановиться. План молниеносной войны «блицкриг» провалился.

– Действительно ли большую роль в этом сыграл приказ Сталина – «Ни шагу назад!», когда отступающих или сдающихся в плен расстреливали как предателей?

– Этот приказ за номером 227 был издан лишь в 1942 году, когда немцы подошли к Сталинграду, когда мы уже потеряли Украину, Прибалтику, когда врагом был взят Ростов. Так что, я думаю, не страх руководил людьми, а иные чувства. Вот почему, например, так яростно дрались за Сталинград? Ведь если бы немцы перешли Волгу, взяли бы Сталинград, посмотрите на карту – видите, открывается путь на Казахстан, потом Урал, Сибирь, а там безбрежные просторы, где не было оборонительных рубежей. Когда немцы разрабатывали свой план «Барбаросса», они рассчитывали к октябрю 1942 года взять Урал. И все – страна покорена.

– А если в целом охарактеризовать 41-й год, что можно было бы сказать?

– Во-первых, это был самый тяжелый и самый страшный год. Были огромные потери – и человеческие, и территориальные, гитлеровцам удалось продвинуться вглубь советской территории на 500–700 километров.

Во-вторых, боеспособные части первой линии обороны – Киевский, Одесский, Ленинградский округа – были смяты, потеряно управление войсками. Тогда же не было такой связи, как сейчас, трудно было определить – кто, где и как отступает. Даже радиосвязи не было. Например, в нашем танковом полку радиостанции были только у командиров полка и батальона. А так – передадут через вестового приказ комбату, он соберет командиров рот и флажками показывает – наступать будете во-о-он там, это ваша линия. А в ходе боя чего только не бывало – то минные поля обойти надо, то еще что-то, а связи нет…

В начале войны советские войска технически были очень слабыми. Например, в мае 41-го года в Киевский и Белорусский боевые округа на испытания поступило всего 15 танков Т-34 с 76-миллиметровой пушкой. А на вооружении были легкие танки на бензине Т-26 и Т-28, которые горели, как свечки.

– Почему же к началу войны советская армия оказалась технически слабой, ведь о том, что Германия готовится к войне, знали все?

– Дело в том, что экономика страны была практически полностью разрушена после граж­данской войны. Был страшный голод, поэтому сначала надо было накормить народ, хоть как-то поднять жизненный уровень людей, ну и, конечно, заниматься армией. Но создать новую военную технику не так просто. В 30-е годы, например, в стране был только Харьковский завод на Украине и Кировский в Ленинграде, которые выпускали танки – и все. Когда началась блокада, этот завод каким-то чудом удалось перевезти в Челябинск, а затем создать новое производство в Нижнем Тагиле. И через очень короткий срок, уже в 1942 году, здесь начали выпускать новые танки Т-34 уже с 85-миллиметровой пушкой. Тогда все было подчинено фронту. Весь тыл жил и работал под лозунгом «Все для фронта, все для победы!»

– Не случайно говорят, что война является мощным катализатором для развития техники, науки...

– И культуры. Вы не задумывались, почему все военные пес­ни, начиная с александровской «Вставай, страна огромная!», поют до сих пор? Они душой написаны. Но если вернуться к началу войны, то надо отметить и то, что в армии в годы репрессий были истреблены руководящие кадры. А талантливых людей было много. Тот же Тухачевский, например, который еще в 30-е годы ратовал за механизированную армию, выступал за ее преобразование.

– Но он был расстрелян как враг народа…

– Это были немецкие провокации, своего рода тоже подготовка к войне. Немцы очень здорово внедряли фальшивки, причем порой через первых руководителей дружественных нам стран. В результате подающие надежды кадры оказывались «врагами народа», их расстреливали. И когда началась война, у нас не оказалось командующих армиями, фронтами…

– И то, что страна выстояла в 41-м году – это действительно исторический феномен, беспрецедент­ный пример массового героизма?

– Безусловно. Ведь воевали все – от мала до велика. Я должен сказать, что с первых дней войны на всех фронтах героически сражались и тысячи казахстанцев. Они были среди легендарных защитников Брестской крепости, а разве можно забыть подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, которые у разъезда Дубосеково уничтожили 18 танков, почти все погибли, но не пропустили врага!

Казахстанцы отчаянно сражались под Москвой, где прославилась 316-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора Ивана Панфилова, позже преобразованная в 8-ю гвардейскую. За эти бои дивизия была награждена орденом Красного Знамени, а позже удостоена орденов Ленина и Суворова II степени. Как не вспомнить имя Бауыржана Момышулы, который под Москвой героически командовал батальоном? К сожалению, звание Героя Советского Союза ему было присвоено лишь много лет спустя, в 1990 году, когда он уже ушел из жизни. Как не вспомнить подвиг Героя Советского Союза Тулегена Тохтарова, который ворвался в штаб военной части в селе с историческим названием Бородино и уничтожил пять немецких офицеров? И сколько было их, таких Героев!

А формировалась панфиловская дивизия здесь, у нас в Алматы. Вы, конечно же, видели в мемориальном комплексе в парке имени 28 героев-панфиловцев выбитые из гранита слова политрука Василия Клочкова: «Велика Россия, а отступать некуда. Позади Мос­ква!» И бойцы не отступали, они дрались за каждый метр родной земли, умирали, но не сдавались.

Вот почему, начав войну с СССР, немецкая армия попала в стратегический тупик – гитлеровцам пришлось вносить серьезные изменения в тщательно, казалось бы, разработанные планы. Кстати, история уже знала печальный конец армии Наполеона на российских просторах, которая, кстати сказать, тоже началась 22 июня, но 1812 года. Но фашис­ты, пренебрегая уроками истории, все-таки рвались на Восток, – вспоминал Леонид Гирш.

И эту войну они позорно проиграли, а их позор увидели все: 17 июля 1944 года по улицам Мос­квы провели около 57 тысяч пленных немцев. Это был «Парад побеж­денных», во главе колонны шли два десятка генералов вермахта, за ними офицеры – от полковника и ниже, далее – унтер-офицеры и рядовые солдаты. Пленных вели от московского ипподрома в центр города, где колонна разделилась, и две ее части направились по Садовому кольцу в противоположных направлениях.

Этот «Парад побежденных» остался на кадрах кинохроники, где видно, как за колоннами шли поливальные машины, смывая «фашистскую нечисть».

И еще один интересный исторический факт. Наверное, мало кто знает, что на протяжении десятилетия после Победы Советский Союз формально находился в состоянии войны с Германией. Дело в том, что, приняв капитуляцию немецкого командования, СССР решил не подписывать мир с врагом и таким образом остался с Германией в состоянии войны. Лишь 25 января 1955 года Президиум Верховного Совета СССР издал Указ «О прекращении состояния войны между Советским Союзом и Германией».

Обидно, что 20 лет после войны в нашей стране официально не праздновали День Победы. Первый раз его масштабно отметили лишь в 1965 году. А ставший сейчас традиционным Парад Победы прошел на Красной площади лишь 24 июня 1945 года.

Мы помним!

Сейчас делаются попытки пересмотреть итоги не только Великой Отечественной, но и всей Второй мировой войны. Более того, в некоторых бывших «братских рес­публиках» развязана еще одна война – против истории, против памяти. Но ее апологеты забывают, что невозможно создать счастливую жизнь для одних, если она, эта жизнь, замешана на беспамятстве, на крови и горе других людей. И здесь не помогут никакие разглагольствования о свободе и демократии, ведь еще живы (пусть их и очень мало уже) свидетели тех событий. Но как по-разному трактуется эта история! Порой создается впечатление, что о походах Александра Македонского, отодвинутых от нас на тысячелетия, мы знаем больше, чем о войне, не столь уж и далекой. Почему? Наверное, потому, что кому-то очень хочется, чтобы новые поколения не знали всей правды.

Меняется даже терминология. Скажем, в странах, не входивших в состав СССР, название «Великая Отечественная война» практически не используется. В англоязычных государствах его заменяет термин Eastern Front (World War II) (восточный фронт (Второй мировой войны), в немецкой историографии – Deutsch-Sowjetischer Krieg, Russlandfeldzug, Ostfeldzug (немецко-советская война, русский поход, восточный поход).

Помню, как-то один из ветеранов мне сказал: «Когда мой друг погиб в кровопролитных боях под Мос­квой зимой 1941-го, там не было ни англичан, ни американцев. И когда мои товарищи умирали в окопах Сталинграда или бились с немцами в неравных боях на Курс­кой дуге, где от огня плавилась даже танковая броня, там тоже никто не говорил по-английски».

Конечно, СССР был благодарен союзническим войскам за помощь в разгроме фашизма, и этого никто не пытается отрицать. Вмес­те с тем у многих наших солдат возникал тогда законный вопрос: а где они были, наши союзники, когда нам было особенно тяжело?

До боли обидно, когда наших солдат-освободителей нынешние западные «демократы» называют оккупантами, когда цинично сносятся военные памятники и уничтожаются могилы советских солдат. А ведь и фотографии военных лет, и кадры военной кино­хроники показывают нам сегодняшним, как радовались народы покоренной фашистами Европы, когда узнавали о том, что советским войскам удалось остановить непобедимого, как многим казалось, фюрера, как вес­ной 45-го года в освобожденных городах и селах советских солдат встречали цветами. Люди искренне радовались приходу воинов, которые несли тишину и покой в каждый дом.

Вот уж поистине коротка человеческая память! А ведь именно тогда, в огне тех грандиозных боев, родился феномен, доселе поражающий мир, – массовый героизм советских людей. Не одиночек, а миллионов! Подобного не было ни в одной стране мира. И этого нам забывать нельзя.