Юг. Перовск. До революции

Мемуары Григория Сергеевича Калашникова, возглавлявшего первый в истории Кызылорды Совет ветеранов гражданской и Великой Отечественной войны, содержат ценнейшие сведения о том, каким был город более ста назад.

В Кызылорду, а тогда в Перовск, Григорий Калашников приехал в 1900 году будучи ребенком, с родителями. Был свидетелем того, как создавался и развивался уездный городок, как строилась железная дорога Оренбург – Ташкент. Григорий, несмотря на то, что до революции образование в наших южных краях удавалось получить лишь счастливчикам, грамоте был обучен. Более того, он оставил потомкам подробные записки-воспоминания о Перовске начала прошлого века.

«…Мой отец служил в царское время солдатом, – пишет Григорий Калашников, – и после демобилизации, не имея ничего на родине в Воронежской губернии, решил остаться в Перовске, где служил последние годы, на постоянное место жительства. В 1900 году мы с матерью приехали к нему из России…».

Перовск начала ХХ века, по воспоминаниям Григория Калашникова, представлял собой большой кишлак. Было в нем не более семи тысяч жителей, все здания располагались на небольшой площади, которую сейчас занимает административный центр города.

Самое старое здание в Кызыл­орде из сохранившихся с тех времен – храм, русская православная церковь Свято-Казанской Божией матери. Она имела раньше свой участок земли под виноградник и огород, там сейчас находится городской парк культуры и отдыха. Сохранилась, правда, в видоизмененном капитальными ремонтами состоянии и мечеть Айтбая, построенная в одно время с церковью.

Одной из первых фирм, открывших в Перовске свое представительство, была немецкая компания «Зингер». На том месте, где была ее контора, сейчас стоит Дом адвокатов. После Великой Отечественной войны в «зингеровском» доме располагался приют для сирот. Православный погост Перовска в 1900 году был там, где сейчас расположена одна из городских школ, мусульманское кладбище осталось под стадионом «Локомотив».

Местом для прогулок у перовцев был городской сад. Ходили летом люди смотреть, как идет жизнь в военных лагерях. Их разбивали для солдат на окраине города, на берегу Сырдарьи. Почти на побережье стояла и крепость, через квартал от нее, вглубь населенного пункта, находились тюрьма и санпропускник. Так как городок считался все-таки уездным, были у него свои поч­тамт, казначейство, канцелярия начальника уезда и канцелярия полицейского пристава.

Начальником Перовского уезда в начале прошлого века служил полковник Никольский. Что интересно, когда в городе вспыхнули первые рабочие восстания, их возглавил сын Никольского – Вячеслав.­ Отец тогда отдал приказ арестовать сына за вольнодумство и смуту, но его надежно укрывали некоторое время семьи рабочих. Затем железнодорожникам удалось переправить парня в Россию.

Полицейским приставом уезда был господин Сальников, приставом города – Зуйков.

Больницы как таковой в городе не было, только приемный покой, в котором принимали больных врач, фельдшер и акушерка. Работал здесь и ветеринарный врач, который при надобности оказывал помощь коллегам. Лекарства заказывали в аптеке Шелля. Рядом с ней стояла часовая мастерская Неймана. Сейчас на том мес­те центральная городская баня.

Напротив Шелля и Неймана держал большой мануфактурный магазин узбек Ишанбек. И еще был в старом городе мастеровой переулок, это сейчас самый центр Кызылорды, переулок Усербаева, где сейчас расположились бутики и салоны красоты. А сто с лишним лет назад в этом переулке работали мастерские сапожников, жестянщиков, гончаров, кузнецов.

Славился дореволюционный Перовск изделиями местных зергеров – ювелиров. В этих краях проходила часть Шелкового пути, и зергеры имели возможность покупать у купцов золотые и серебряные слитки, драгоценные камни. У каждого мастера был свой ученик, и стать им для любого подростка считалось большой удачей. Первые полгода мальчики лишь подметали уста-хана, мастерскую, да присматривались к тому, как работает хозяин. Кстати, за девичий браслет из серебра степняки давали жирных баранов, и зергеры были довольно богатыми людьми, имели добротные дома и наемных работников.

Кроме приемного покоя, в Перовске работал военный лазарет. Здесь были даже койки для «психических». Когда в гарнизоне у города нужды не стало, здание лазарета полностью передали под психиатрическую лечебницу, так что психоневрологический диспансер Кызылорды существует уже более ста лет.

Не забыл описать Калашников и дореволюционную школьную жизнь городка.

«… В городе имелось три школы. Городское шестиклассное училище с интернатом, инспектором которого являлся Митрофан Варфоломеевич Суханов, женская прогимназия на пять классов, инспектором которой служила Ольга Давыдовна Щипкова, трехклассная русско-туземная школа, последняя была исключительно для мальчиков-казахов с контингентом в сорок человек».

И далее: «Окончившие городские школу или гимназию могли поступить учениками, причем без всякой оплаты их труда, на почту, казначейство, железнодорожный телеграф. Вовсе не окончившие учебные заведения люди ни в какие учреждения на ученичество не принимались». Последняя фраза понятна: кто же возьмет на государственную службу неграмотного человека?

Учебные заведения Перовска каждый год выпускали 180 человек. Тем, кто желал учиться дальше, давали направление в учительскую семинарию Ташкента или политехническую школу Москвы. Но туда отправлялись ежегодно лишь несколько человек. Была высока плата за обучение – 500 рублей в год.

Абсолютно несправедливым было отношение городских властей к девушкам-казашкам. При желании родителей их принимали в туземную школу, но если мальчикам, успешно окончившим три класса этой школы, дозволялось держать экзамены для перехода в городское шестиклассное училище, то девушкам никуда далее дороги не было. Только в замужество, как пишет Григорий Сергеевич.

В женской прогимназии обучались только русские девочки, даже при недокомплекте гимназисток. Кстати, тех парнишек, что выдержать экзамен в училище не смогли, отправляли с их согласия работать писарями волостного или аульного правителя. И эта должность считалась весьма перспективной.

В журнале «Вестник воспитания» за 1906 год приводятся данные: «На просвещение киргизского народа царским правительством тратится в год 6,6 копеек на душу населения». Здесь все: обустройство школ, организация интернатов, оплата труда преподавателей… В общем, жизнь – не сахар. Кстати, о сахаре. В интернате городского училища для мальчиков в сутки выдавалось по три куска рафинада на человека.

Увы, от того времени, что описывает Григорий Калашников, в современной Кызылорде остались всего три примечательных здания, не считая домов 1905 года в старом районе города. Это мечеть Айтбая, несколько раз перестроенная и поэтому потерявшая историческую ценность, железнодорожный вокзал и храм Свято-Казанской Божией матери. В городском музее «Ақмешіт» есть исторические документы тех времен и предметы быта столетней давности. Но городские строения – лишь на фотографиях.