Зеркальце для Маншук

В этом году исполняется 100 лет со дня рождения легендарной Маншук Маметовой.

«Пришлите мне зеркальце, я и здесь хочу быть красивой», – писала родным с фронта Маншук Маметова. Ей тогда было всего 20 лет. Девушка, как и другие представительницы прекрасного пола, ухаживала за собой, насколько это возможно в полевых условиях. В армии существовал официальный банный день, но с горячей водой была напряженка. Мыло тоже считалось роскошью. Сначала боец должен был постирать обмундирование, а потом уже помыться сам. Но женщине и на войне хотелось оставаться нежной и привлекательной.

– В письме Маншук написала: «Волосы я остригла, потому что они не лезут в шапку», – вспоминает ее двоюродная сестра Ханшаим Джумабаева. – А косы у нее были длинные, до пояса. Зеркальце, маленькое, похожее на блокнот, мы сестре отослали. И еще отправили расческу, хотя она ее не просила. Мы понимали, что на фронте для девушки это нужная вещь.

Ханшаим Максутовна Джумабаева – двоюродная сестра первой девушки-казашки, удостоенной звания Героя Советского Союза. Она труженица тыла, живет в Караганде. Сюда ее после аспирантуры отправили работать в учительском институте. Сейчас это Карагандинский университет имени Букетова. В нем Ханшаим Максутовна проработала 41 год, преподавала русскую и зарубежную литературу. А до Великой Отечественной войны она жила в Алма-Ате и росла вместе с Маншук. Будущая легендарная пулеметчица была на три года старше двоюродной сестры.

– Мы с Маншук жили в одной комнате и спали на одной железной кровати, – рассказывает карагандинка. – Она всегда опекала меня. Заплетала косы и завязывала бантики. Зимой мы вместе ходили на каток, а летом ездили купаться на Иссык-Куль. Какая была Маншук? Спокойная, добрая, сердобольная. Она же была приемной дочерью у своих родителей – тети Амины и дяди Ахмета Маметовых. Я у своих родителей тоже приемная. Меня в полтора года отдали на воспитание в семью дяди Максута, потому что у него и его жены не было своих детей.

Видимо, настоящие родители Маншук посчитали, что в семье Маметовых их девочке будет лучше – они смогут дать ей хорошее образование и обеспечить безбедное будущее – и не ошиблись. Маншук хорошо училась в школе и поступила в мединститут, решив стать врачом, как ее приемный отец Ахмет. Он возглавлял научно-исследовательский институт кожных и венерологических заболеваний в Алма-Ате. В 1938 году его арес­товали как бывшего деятеля западного крыла Алаш Орды, а потом расстреляли, но семью об этом тогда не оповестили.

– В школе Маншук училась хорошо, но отличницей не была, – говорит двоюродная сестра героини. – Ей не давался русский язык. Учительница как-то ей сказала: «Больше, чем на четверку, ты не знаешь». А мы учились в русской школе. Надо сказать, что Маншук была аккуратной в приготовлении домашних заданий, в одежде, в учебе и в спорте. Самое удивительное для меня, что она в те еще мирные времена тянулась к стрельбе. Ходила в тир и брала меня с собой. Маншук часто попадала в «десяточку», а я больше «восьмерки» не могла выбить. Уже потом, когда началась война, мы, ее родные, узнали, что она получила нагрудный знак «Ворошиловский стрелок».

Маншук не говорила ни матери, ни сестре о том, что хочет на фронт. Пошла в военкомат и записалась в ряды добровольцев, но ей пришел отказ. Однако девушку это не остановило. Она все-таки добилась своего. В августе 1942 года Маншук стала писарем в штабе 100-й казахской отдельной стрелковой бригады, потом была медсестрой. На фронте она окончила курсы пулеметчиков, и ее назначили командиром расчета.

– В одном из писем Маншук написала: «Из винтовки стрелять – результатов мало. Я перешла на станковый пулемет», – вспоминает Ханшаим Джумабаева. – Сами понимаете, пулемет – это тяжелое оружие. И она, хрупкая девушка, перетаскивала его с места на место. Мы до сих пор удивляемся, как ей хватало сил со всем справляться.

Ни в школе, ни в мединституте у Маншук, по словам ее сестры, поклонников не было. Возможно, тайные воздыхатели и существовали, но никак себя не проявляли. Мама у девушки была строгая. Она считала, что ее дочь в первую очередь должна получить хорошее образование. А потом уже можно думать о любви и создании семьи.

– А вот на войне у Маншук был поклонник, – продолжает Ханшаим Максутовна. – Я об этом точно знаю, хотя она ни мне, ни своей маме о нем ничего не писала. Его звали Анатолий Сокальский – это ее сослуживец. Он прислал мне письмо, в котором сообщал, что Маншук погибла в бою под Невелем, а сам он находится в лазарете. Парень писал, что после войны они собирались пожениться. Это важные слова. Чужой человек такого бы не написал.

В разных источниках, повествующих о судьбе Маншук Маметовой, упоминается некий Нуркен Кусаинов. Якобы он был возлюб­ленным легендарной пулеметчицы. Однако ее родные это отрицают. Они не исключают, что такого человека и не существовало вовсе. Ведь Маншук не упоминала его имени ни в одном из своих писем.

– Маншук, находясь на фронте, не писала нам о том, как там тяжело и сколько ей приходится терпеть лишений, – подчеркивает ее двоюродная сестра. – Она старалась нас поддержать. Писала так: «Здесь у меня судьба шаткая. Если со мной что-то случится, не плачьте».

До своего 21-го дня рождения Маншук Маметова не дожила всего неделю. Она погибла 15 октября 1943 года в бою под Невелем, который пытались отбить у советских войск фашисты. Ее батальон занял одну из высот к северу от города. Немцы пошли в атаку под прикрытием шквального огня. Ее остановили советские пулеметчики, чем обратили на себя огонь вражеской артиллерии. В результате два из трех пулеметных гнезд стихли, их расчеты погибли. Оставшись одна, Маншук продолжала стрелять, переползая между тремя орудиями. Она не сдалась даже тогда, когда осколок разор­вавшейся рядом мины вонзился ей в голову. Девушка погибла, но успела уничтожить 72 фашиста.

Спустя пять месяцев после того боя, 1 марта 1944 года, Маншук Маметовой присвоили звание Героя Советского Союза.

– Знаете, я не рассказывала всем, что Маншук – моя сестра, что мы с ней вместе росли и учились, – добавляет в конце беседы Ханшаим Джумабаева. – Это как минимум нескромно. Ведь это она – герой, она совершила подвиг, а я к нему никакого отношения не имею. В молодости так считала и считаю до сих пор.