«Энди Уорхол, я не твой»

Говорят, художник – индикатор общества. Чем интереснее его проявления, тем причудливее современные арт-продукты. Организаторы летней школы утверждают, что «художественное образование у нас осталось на уровне начала XX века, художественные институты очень неподвижны и не продвигают новые идеи». Что остается? Заполнение пустот общественными организациями. Создание летней школы современного искусства с теорией и практикой.

Помните, в известном российском фильме «О чем говорят мужчины» один из героев рассказывает о посещении галереи сов­ременного искусства: «Подхожу к картине, смотрю – желтый параллелепипед и подпись: «Желтый параллелепипед». Иду дальше, смотрю – куча мусора и подпись: «Куча мусора». Дальше как в плохом сне: смотрю – два треугольника: красный и синий и подпись: «Два треугольника: красный и синий». Подумал: что-то подобное Малевич уже рисовал, все, тема закрыта». Забавны рассуждения героев о том, что является искусством, а что – нет? И вывод: «Как правило, вам об этом просто сообщат. А вы поверите». Или: «Если картину (не важно, прекрасную или ужасную) написал модный художник Тищенко, очевидно, что это будет дорогая картина». Мощной нотой отрицания навязываемых всем нам образов звучит многоголосый хор – это герои фильма, стоя на берегу реки, кидают вызов представителям современного искусства: «Энди Уорхол, я не твой!»

Зритель фильма, не утративший чувства прекрасного, понимает, что сегодня происходит элементарная подмена понятий. Примитивизм изображения арт-объектов сродни примитивизму мышления. Он-то и пытается вытеснить высокое классическое искусство. И спрос на модного художника гораздо выше, чем на художника, чье имя пережило столетия. А знаете, почему покупаются так называемые «произведения» некоторых современных авторов? Из чувства стадности, которое управляет арт-рынком. Такие работы, уходящие с быстротой молнии с аукционов, вов­се не говорят об их значимости с точки зрения истории искусства. Об этом рассуждают сами арт-дилеры, коими наполнен Интернет .

Думаю, все мы хотим, чтобы наши дети и внуки были образованными, культурными людьми. Чтобы они знали и понимали традиции классического искусства, значение совершенного художественного образца, имеющего непреходящую эстетическую ценность. Гуманизм, художественная правда, совершенство художественных форм не присущи инсталляциям и перфомансу. Невозможно воспитать высоконравственного, духовного человека, стоя­щего на позиции гуманизма, вкладывая в него деформированные представления о языке искусства. Верно, оно есть идея и мысль, но не в искаженной форме.

Представители современного, так называемого искусства (Летняя школа. – Прим. автора) занимаются гимнастикой ума, психологическими практиками, изучают современных философов. И весьма пренебрежительны к журналистам, имеющим противоположную им точку зрения (а таких на пресс-конференции было немало). «Если человек думает, что искусство – это картинка или скульптура, и приезжает на пресс-конференцию в школу современного искусства, значит, он не сделал домашнее задание, и больше мы его не пригласим», – заявил лектор из Москвы Хаим Сокол, художественного образования не имеющий. Воп­рос об образовании слушателей и лекторов и характеристике особенностей современного искусства выз­вал бурю эмоций.

– Современный художник может не уметь ничего, может не уметь писать, не иметь диплома и базового образования, главное – его видение и формирование художественной среды, – уверен он. А казахстанский искусствовед Валерия Ибраева считает, что «наши художественные вузы не дают необходимого сов­ременного образования, и художник с дипломом после окончания учебного заведения может делать лишь халтуру, которой уставлены все наши площади. Мы не отвергаем всю классику, но классике место в музее, а современное искусство живет среди нас».

Живет, безусловно, но переживет ли века?

Представители современного искусства пытаются воздействовать на восприятие зрителя, считая, что с социально острыми проблемами в обществе нужно бороться, «поменяв ценности и культурные коды». Ну, так подмена ценностей произошла уже давно, и главной ценнос­тью сегодня является золотой телец. Если бороться с ним, то, разу­меется, объекты современного искусства и все его формы (видео-арт, к примеру) как раз решат проб­лему наилучшим образом, не так ли? Ну а зарубежные лекторы (их интерес так велик, что они приехали за свой счет) с удовольствием дадут алфавит современного искусства, привьют умения и навыки, расскажут, как произведения продвигать.

Слушатели интенсивного курса школы – 16 молодых художников со всего Казахстана – ушли от классической среды не случайно. По их мнению, «здесь (в современном искусстве) нет рамок, и через множество пластических языков можно глубже передать внутреннюю палитру чувств. Среда современного искусства дает теорию, появляются знания и мысли». Слушатели сконцентрированы донельзя. Они вовсю ломают стереотипы сознания и восприятия, взаимодействуют с пространством и собственным телом, погружаясь в углубленное самосозерцание и самовыражение.

Словом, «меняются как люди», по меткому выражению московского лектора Лизы Морозовой. Хотя, перефразируя классику: «Нужно, чтоб искусство тебя брало, чтоб оно тебя вело, но в то же время и не уводило». Смешно, возможно, но видеть потомков, уведенных в «исследовательские» перфомансные дебри, как-то не хочется.

Наталья ВАЛУЙСКАЯ