Идеи аль-Фараби в эпоху цифровизации

Выдающий мыслитель Абу Наср аль-Фараби оставил неисчерпаемое духовное наследие. В беседе с доктором философии и теологии, профессором Международного казахско-­турецкого университета им. Ходжи Ахмеда Ясави Досаем КЕНЖЕТАЕВЫМ мы попытались переосмыслить идеи ученого с акцентом на вызовы цифровой эпохи.

– Когда вы впервые познакомились с наследием аль-Фараби?

– Я родился в период советской идео­логии и узнал об аль-Фараби именно тогда. Но, как оказалось позже, это было искаженное знакомство. В учебниках его представляли материалистом, утопистом, почти атеистом. Настоящее понимание пришло лишь в 1996 – 2003 годах, когда я обучался в Анкарском университете, где впервые системно изучал исламскую философию. Первая лекция по метафизике Фараби стала шоком. Я тогда ничего не понял, но осознал: мы читали не Фараби, а его интерпретации. Это заставило меня обратиться к оригинальным трактатам. Постепенно начали раскрываться такие идеи, как концепция эманации; связь Всевышнего, мира и человека; а также влияние греческой философии.

– А что лично для вас открыл Абу Наср аль-Фараби?

– Скажу так: я по сей день открываю что-то новое, перечитывая труды мыслителя, например, его трактат «О взглядах жителей добродетельного города». Изучая Фараби, я утвердился в его принципах, овладел знаниями как в области истории философии, так и теологии. Убежден, что без философии не могут развиваться ни общество, ни государство, ни человек.

Под влиянием идей Абу Насра аль-Фараби­ я написал монографию «Зайырлы ел – қайырлы ел» (2017). В ней уделил особое внимание общему историческому пониманию времени, пространства и человеческих отношений в контексте взаимодействия религии и государства. Кроме того, в рамках программы «Мәдени мұра» (2004 – 2009) участвовал в редактировании 50 томов философского насле­дия, занимался рецензированием и редакцией работ, посвященных Фараби. Мною были переведены 33 трактата аль-Фараби на казахский язык. Они изданы в виде восьмитомного собрания Туркестанским областным управлением культуры.

На одном из курултаев Президент Касым-Жомарт Токаев представил насле­дие Фараби, Ясави и Абая как источник ключевых ценностей. Надеюсь, что это станет новой вехой для Казахстана.

– Часто говорят о трех источниках философии Фараби. В чем их суть?

– Аль-Фараби – представитель движения машшайюн, то есть перипатетиков в исламской философии, продолжателей аристотелевской традиции. Их представителями являются аль-Кинди, Ибн Сина, Ибн Рушд и другие. Они демонстрируют специфическую систему мышления, классификацию явлений, науку, строгую логику. Но у Фараби есть важное отличие: его логика – инструмент, ведущий к гармонии.

Абу Наср аль-Фараби – фигура, стоящая на трех столпах: греческом рационализме, исламской цивилизации и тюркском мировоззрении. Но он не просто объединил их, а создал философский синтез. Он заимствовал у Аристотеля (а также у Платона) систему логического мышления, классификацию наук, роль разума как главного инструмента достижения истины. Короче говоря, Фараби заимствовал форму у греков, присвоив структуру мышления.

Что же он заимствовал у арабо-исламской­ цивилизации? Фараби не был арабом, однако мыслил и писал на арабском для мировой культуры той эпохи, потому что тогда арабский был языком науки. Он заимствовал религиозно-­интеллектуальную среду, Коран, теологию, концепцию пророчества. Кроме того, он признавал, что истина находится не только рационально, но и через откровение, и принимал пророка как «самого совершенного человека», направляющего общество. Философ верил: цель общества – достижение не только порядка, но и духовного счастья. Он получил разъяснение понятий, систематизацию, научный дискурс и культуру дискуссии через арабский язык и культуру. Почерп­нул идею содержания и цели, истины и счастья из исламской цивилизации.

Что же он взял из тюркского мира? Это самый тонкий и интересный слой. Фараби родился в тюркском культурном пространстве. Эта особенность менее заметна в его непосредственных текстах, но ясно отражена в стиле мышления. Общее тюркское мировоззрение дало Фараби сущность духа и жизни, оживило мысль.

Словом, если греки учили тому, как думать, то исламская цивилизация – почему важно думать, а тюркская платформа привила умение думать по отношению к жизни. Поэтому Фараби не просто комментатор, не просто философ, он даже не полевой мудрец. Он был человеком, объединяющим цивилизации. Можно сказать, что если Аристотель – «учитель разума», то Абу Наср аль-Фараби – это мост, соединяющий разум и дух.

– Среди многочисленных трудов мыслителя, как вы уже сказали, есть знаменитый трактат «О взглядах жителей добродетельного города». Если перенести идеи аль-Фараби в современность, мы живем в утопической модели идеального общества древнего ученого?

– Скорее, наоборот. В трактате автор определяет город как «добродетельный центр» только в том случае, если он ведет людей к истинному счастью. Не каждый город ведет к счастью, не каждое государство может сделать человека счастливым. Если посмотрим на современные социальные сети, то мы увидим глобальную взаимосвязь, доступ к знаниям и возможность коллективного мышления. Но вместо истины – мнения, вместо мышления – алгоритмы, вместо общения – иллюзии. Мы много знаем, но мало понимаем. В этом и кроется парадокс современности. Поэтому, я думаю, он бы сказал: «Мы создали новый тип «невежественного города», где есть знания, но нет мудрости, есть общение, но нет единства, есть голос, но мало правды».

– Как, по вашему мнению, можно донести философию аль-Фараби до так называемых поколений зумеров и альфа?

– Главная ошибка – преподавать его как «старого классика». Нужно идти от проблем, а не от текстов. Молодежь интересует не философия сама по себе, а ответы на вопросы: «В чем смысл жизни?», «Почему деньги не делают счастливым?», «Почему при всем изобилии внутри нас пустота?»

Знаете, в чем уникальность учений Фараби? Они актуальны по сей день. Он говорит: «Счастье – это не эмоция, а совершенство души». Чтобы доносить его идеи до современного поколения, нужно менять формат подачи информации и контента: короткие видео, подкасты, простые формулировки. Переводить, скажем так, язык философии на язык опыта. И главное – давать возможность прожить эти идеи, а не просто услышать.

– Нельзя забывать и о применении искусственного интеллекта. А как бы Фараби оценил эпоху активного использования AI?

– Думаю, он бы четко определил, что искусственный интеллект – всего лишь инструмент, но никак не разум. Опас­ность – не в технологиях, а в человеке, который перестает мыслить. Если полностью передать ответственность алгоритму, то начнется деградация. Если же он остается субъектом, то технологии усилят разум. Фараби бы сказал просто: «Опасен не искусственный интеллект, а человек, который не думает».

– И был бы прав. Спасибо за беседу!